Академия севера: ставка на победителя

55

Холодный воздух тайги встретил нас свежестью, смешанной с запахом гари и крови. Портал, который я, к своему удивлению, легко смогла открыть так, как сказала Баба-Яга, выплюнул нас обратно, видимо, практически сразу после нашего ухода, но всё успело измениться.

Глеб лежал на спине в снегу, крови натекло уже столько, что снег напитался ею, лицо было мёртвенно-бледным, он уже даже не пытался встать, но ещё был жив, я видела, как прерывисто вздымается грудная клетка. Неподалёку лежал Михаил, но тут я не могла понять, живой ли.

В центре поляны бушевала магия. Джин, величественный и страшный, метал потоки драконьего огня — ослепительные, испепеляющие реки солнечного света. Но Маковеев стоял непоколебимо. Перед ним зияла чёрная, мерцающая пустота — воронка, поглощающая пламя. Каждая струя огня всасывалась в неё, делая Ивана будто бы лишь сильнее. Его лицо было искажено нечеловеческим наслаждением, тело светилось изнутри украденной мощью.

— Ты слишком ценен, Джин! — его голос гремел, заглушая рёв пламени. — Твоя сила не пропадёт! Я возьму её всю, как только ты достаточно ослабеешь!

Джин рычал, но его движения замедлялись. Резерв иссякал. Он был могуч, но против этой чёрной дыры, пожирающей его суть, его сила была бесполезна.

Оставаться в стороне я не могла, не задумываясь, атаковала отца, с тем же исходом, что и у Джина — вся моя сила бесполезно ушла в воронку…

— Руслана! — голос Джина был хриплым от напряжения, но в нем зазвучал приказ. — Тхэн! Бери её и беги! Сейчас же! Это приказ!

Маковеев рассмеялся.

— Беги, «мальчик-кот»! — он едва удостоил нас обоих взглядом, всё его внимание было приковано к Джину. — Всё равно я скоро приду и за вами.

Тхэн не побежал. Он шагнул вперёд. Спокойно, без спешки. Меня захлестнуло злобное удовлетворение: я знала, что он справится. Я верила Бабе-Яге и верила в него.

Он вытащил серп Нави. Чёрное лезвие с синим холодным огнём на кромке мелькнуло в воздухе. Никакой вспышки магии, никакого предупреждения. Просто молниеносный бросок вперёд — оборотень, использовавший свою звериную скорость на пределе.

Маковеев даже не успел удивиться. Он все ещё смотрел на Тхэна сверху вниз, с презрением, когда чёрное лезвие серпа прошло по его горлу, с лёгким, жутким потусторонним звуком.

Время будто бы остановилось.

Маковеев замер. Его глаза расширились, рот открылся, но вместо слов хлынула алая пена. Чёрная воронка поглощения схлопнулась с громким хлопком, выпустив накопленный огонь Джина обратно в воздух ослепительной вспышкой. Иван пошатнулся, рука поднялась к шее, где зияла страшная рана.

Он рухнул на колени, потом плашмя на окровавленный снег. Судорожные хрипы и бульканье крови совсем не казались мне отвратительными, наоборот, я ощутила неимоверное облегчение. Только что Тхэн решил самую большую проблему — ну мою так точно, а может и всего человечества.

Неожиданно над отцом начали подниматься облачка. Множество разноцветных, переливающихся облачек. Внутри них мелькали лица — мужчины, женщины, молодые, старые. Лица с ужасом, с болью, с облегчением. Лица убитых им магов.

Одно, зеленоватое, с лицом молодой женщины, зависло над Глебом. Его затуманенные глаза на миг прояснились, в них мелькнуло невероятное узнавание, боль.

— ...Лена?.. — прошептал он, и рука его дрогнула, потянувшись к призраку. Потом сознание помутилось снова, и рука упала. Он застонал, отключаясь.

Тхэн стоял над телом Маковеева с серпом в руке. Без слов и сомнений, не задумавшись, не оставить ли серп себе, одним резким движением, он развернулся и швырнул оружие обратно в ещё не до конца схлопнувшийся портал, ведущий в Навь, в руины. Чёрное лезвие исчезло в мерцающей дыре пространства, которая тут же закрылась с тихим хлопком.

Тхэн повернулся ко мне. Его лицо по-прежнему было непроницаемым, но в глазах, когда они встретились с моими, была глубокая усталость. Он сделал шаг, споткнулся — адреналин отступил, открыв путь истощению, вероятно, удар серпом был не так прост. Я бросилась к нему, подхватила под руку, не давая упасть. Его тело дрожало от напряжения и упадка сил. Я прижалась к нему, чувствуя его тепло, его дыхание. Никаких слов не было нужно. Его рука легла поверх моей, сжимавшей его рукав — слабо, но с бесконечным доверием.

Перед нами Джин медленно опустился на колени в снег, уставившись на тело Маковеева. В его золотых глазах не было торжества. Тхэн спас его. Спас нас всех. И цепи, связывающие его с Джином, теперь висели на них обоих иначе. Тяжело. Но иначе.

Или я хотела в это верить?

— За ребятами кто-то погнался? — спросил Тхэн, в очередной раз поражая меня. Едва стоящий на ногах, он нашёл в себе силы всё равно заботиться об остальных.

— Вряд ли, — ответил всё же Джин, — но если и да, то максимум пара. Они втроём должны справиться.

— Давай ты сядешь, — предложила я Тхэну, — а я помогу Глебу.

Из нас троих только я могла лечить, но Тхэн нуждался в восстановлении, а не в лечении, а Джин явно не был серьёзно ранен, Иван играл с ним, желая измотать и получить его силу. Помощь срочно нужна была только учителю.

Тхэн сел, прижавшись спиной к дереву, прикрыл глаза.

Я склонилась над Глебом, пытаясь определить, как учил Гор Горыч, какая рана наиболее опасная, чтоб начать с неё.

Вложив остатки сил, я смогла затянуть самые страшные раны, после чего всё же склонилась над Михаилом. Целитель оказался мёртв. Может и к лучшему — не придётся ему отвечать за поступки учителя.

— Джин, ты отнесёшь Глеба в академию?

— Я не смогу, — дракон покачал головой. — Маковеев высосал из меня почти всё. Ещё бы немного… — он стиснул зубы.

— Тогда придётся нести его так.

— Значит, понесём, — Джин поднялся. — Давай сделаем носилки.

Мы с ним, с помощью магии, сломали несколько деревцев, и Джин объяснил, что нужно делать. Я думала, нести придётся в руках, но дракон сделал из деревьев… волокушу? Я не знаю, как ещё это можно назвать.

Примотав всё это друг к другу нашими куртками, мы вдвоём затянули Глеба на получившиеся сани. Спереди вышло две рукояти, за которые можно тянуть, а сзади ветки приподнимали конструкцию над снегом.

Я хотела тянуть вместе с Джином, видя, насколько Тхэн обессилен, но он поднялся и молча оттёр меня в сторону.

Тянуть сани по глубокому снегу было адским трудом. Джин и Тхэн шагали впереди, впрягшись в импровизированные оглобли, я шла позади, подталкивая волокушу, когда она застревала в сугробе.

Лес вокруг был неестественно тих. Даже ветер успокоился. Только скрип снега под ногами, тяжёлое дыхание парней и слабые редкие стоны Глеба нарушали гнетущую тишину.

Твари вышли из чащи справа, трое, похожих на облезлых, измождённых медведей, но с перекошенными позвоночниками и клыками, торчащими из оскаленных пастей. Последний подлый подарок отца.

— Защищай Глеба! — рявкнул Джин, бросая оглобли и разворачиваясь к угрозе. Его голос, обычно такой властный, был хриплым и надломленным. Он поднял руку... но лишь жалкая искра мелькнула на ладони и погасла. Резерв был выжжен дотла.

Я бросилась вперёд, инстинктивно вставая между парнями и тварями. Щит вспыхнул — тускло, ненадёжно. Сердце колотилось как бешеное. Я помнила связки, выученные до автоматизма, знала теорию. Но реальный бой? Одна против трёх голодных монстров?

Первая тварь прыгнула с рычанием. Я инстинктивно рванула нити — щит дёрнулся, стал плотнее. Когти зверя с визгом соскользнули, но удар отбросил меня назад, я споткнулась о волокушу. Щит треснул. Вторая тварь прыгнула через мою голову, и я совершенно ничего не успевала поделать…

Рёв, нечеловеческий, наполненный яростью и болью, сотряс воздух. Не успела вторая приземлиться, как её сбила с ног стремительная чёрная тень.

Мощные челюсти пантеры впились в клочкастую шею медведя с хрустом ломаемых позвонков. Зверь взвыл, дёргаясь в предсмертной агонии. Третья тварь, ошалев от неожиданности, бросилась на Тхэна сбоку. Когти впились в мощный бок, шерсть взметнулась клочьями, смешиваясь с кровью. Тхэн зарычал от боли, но не отпустил добычу, яростно встряхивая её, доламывая хребет.

Первый медведь в это время снова ринулся на меня. Я успела поставить щит и даже атаковала.

Жёлтые нити рванулись вперёд. Я уже делала это, когда ранила Тхэна. Сдвинуть! Я толкнула пространство перед собой. Воздух перед мордой твари вздыбился, чудовище врезалось в него лбом с хрустом и отлетело, оглушённое.

Тем временем, третья тварь, выпустив Тхэна, увидела более лёгкую добычу — Джина, который, схватив толстую обломанную ветку-корягу, попытался отбиться. Дракон, повелитель огня, бил обычной деревяшкой. Тварь прыгнула, сбив его с ног. Клыки сомкнулись на предплечье Джина. Он зарычалот боли и бессильной ярости.

Тхэн, истекая кровью из раны на боку, бросился на помощь. Но он был ранен, и медведь, почуяв победу, уже почти вцепился в горло Джина...

Тонкий, пронзительный звук разрезал воздух. Энергетическая плеть, слабая, но невероятно точная, ударила тварь прямо в глаз. Та взвыла, отпрянув от Джина. Лицо Глеба было пепельно-серым, глаза мутными от боли и потери крови, но рука била твёрдо. Он снова рухнул на носилки, потеряв сознание, но его последний удар сделал своё дело.

Тварь, оглушённая пространственным искажением, поднялась как раз напротив Джина. Джин собрал в кулак последние крохи силы и выплюнул маленький сгусток огня, размером с грецкий орех. Он влетел в открытую пасть твари. Раздался глухой хлопок, голова чудовища взорвалась изнутри, ошмётки мяса и костей разлетелись по снегу.

Тишина. Снова тишина. Только тяжёлое дыхание и стоны. Тхэн стоял над телом первой твари, которую он добил. Его чёрный бок был страшно разодран, кровь сочилась, окрашивая снег в багрянец. Он пошатнулся, лапы дрожали. Пантера рухнула, формы поплыли, сжимаясь, меняя очертания. Мех исчез, когти втянулись, мощный зверь сменился обнажённым человеческим телом.

— Тхэн! — я бросилась к нему, забыв про усталость, про страх. Руки сами потянулись проверить пульс на шее. Он бился — слабо, неровно, но бился. Жив. Господи, что же делать?!..

Я стянула с себя бадлон, оставшись в одном бюстгальтере, и растерянно уставилась на Тхэна, понимая, что я не надену на него свою одежду вообще никак — ширина его рук, ног и даже шеи никак не позволяли хоть как-то прикрыть его.

— Отойди и оденься, — Джин подошёл к нам, раздеваясь. Стащив с себя кофту, он снял штаны, оставшись в ботинках и трусах.

— Спасибо.

— Он мой, и дело не в том, что он спас мне жизнь. Я несу за него ответственность. Так же как за каждого, кто признал себя моим.

Я молча кивнула, потом, спохватившись, бросилась помогать одевать Тхэна, на этот раз всё же смущаясь от вида его обнажённого тела, но прикосновения к телу вызывали у меня приятные покалывания в пальцах.

— Давай втащим его на сани, — сказал Джин, когда мы закончили. — Я... я потащу, — он посмотрел на импровизированные оглобли, потом на свои подрагивающие руки. Но выбора не было. — Быстрее, Соколова. Пока следующая порция нечисти не пришла поживиться. Второй раз мы не отобьёмся.

Я кивнула, стиснув зубы. Больно было смотреть на его рану, но лечить сейчас — значит потратить последние силы, которые нужны, чтобы тащить. Постаравшись аккуратно, я перетащила Тхэна на сани поверх Глеба, устроив его голову на груди учителя.

Джин впрягся в оглобли снова. Его обнажённая спина напряглась. Волокуша дрогнула, сдвинулась с места. Кровь сочилась по его руке, капая на белый снег.

Я не могла встать рядом с ним — слишком неравны были физические силы. Мне оставалось только снова идти позади, пытаясь хотя бы подталкивать. Без магии мы все скоро замёрзнем насмерть.

Но Андрей же должен привести помощь?

И подумав так, я ощутила, что окончательно перестала считать себя лидером, способным защищать и спасать. Пока что все постоянно спасают меня, хотя не то чтобы я безостановочно творю глупости…