Алина и Валькур, или Философский роман. Книга вторая

Письмо пятьдесят шестое ГОСПОЖА ДЕ БЛАМОН — ВАЛЬКУРУ

Париж, 23 февраля

Успокойтесь, Алина чувствует себя лучше, хотя поначалу она нас сильно перепугала; против моей воли, Алина написала Вам письмо, которое она не захотела мне показать. Прочитав его, Вы, конечно, поняли, какое тяжелое впечатление произвело на нее недавнее происшествие. В течение суток ее сотрясали страшные судороги, так что мы начали беспокоиться за ее жизнь; теперь, к счастью, она несколько успокоилась. Можете поверить матери на слово. Алина пожелала поддерживать с Вами регулярную связь через слуг; мы выполнили ее просьбу, и тогда она нам поверила. Прочие желания Алины Вам, вероятно, также стали известны; Вы достаточно меня знаете: если бы это зависело лишь от меня, я бы и не думала противиться Алине. Но вспомните об опасностях! Надеюсь, Вы не забыли о соглядатаях, наблюдающих за каждым нашим шагом. Судите, сами о возможных последствиях... О друг мой, хватит обольщаться иллюзиями; положение наше день ото дня становится все хуже и хуже: нескромные поступки и предложения... секретные сведения... все раскрывает отвратительную правду об этом ужасном случае... К несчастью, мы ничего не можем предпринять... нам нельзя ни гневаться, ни жаловаться. Осмелюсь ли я публично опозорить отца Алины? Смогу ли я опорочить моего супруга?

Президент все-таки не решился прийти ко мне в спальню. По-видимому, он понимает, что причинил мне боль. Оставив меня в покое, он был совершенно прав. Мне кажется, у меня недостало бы сил притворяться.

О друг мой! Я опасаюсь новых подвохов, боюсь, как бы президент не покусился на Вашу свободу. Впрочем, не будем предаваться страху; верные друзья проследят за де Бламоном и в случае необходимости немедленно сообщат мне об опасности. Итак, ждите от меня новостей и тем временем постарайтесь поправиться. Злодей! Он вел двойную интригу, двумя ударами хотел избавиться от возлюбленного своей дочери и от несчастной девушки, мешавшей претворению в жизнь его гнусных махинаций.

Можем ли мы питать какие-либо надежды? На каждом шагу нас подстерегают великие опасности, преодолеть которые мы пока бессильны, и, несмотря на то что существует справедливость и Провидение, пожалуй, порок раздавит добродетель. Какие последние сведения дошли до меня о судьбе бедняжки Софи? Слушайте и, если сможете, рассейте мои подозрения, докажите, что эти опасения — химеры, не имеющие под собой реального основания; сейчас я нуждаюсь в Вашей поддержке. Но каков лицемер! Как мне не верить в худшее? О друг мой, я пребываю в страшном волнении! Если мои подозрения подтвердятся... если он окажется способен на такие ужасные шаги, ради нашей с Алиной безопасности я должна буду немедленно с ним расстаться... Слушайте, наконец, и решайте сами.

Двадцать третьего числа, в шесть часов утра, президент вместе с Дольбуром выехал в замок Бламон; туда они прибыли в семь часов вечера; по приезде гостей Софи сразу же перевели в другую комнату. Таким образом, сообщение с ней прервалось. Ранее некий достойный поселянин, проживающий в деревне поблизости от замка, регулярно получал от Софи записочки, которые она кидала в окно. Поселянин, у которого есть свои основания быть ко мне привязанным и в преданности которого я не сомневаюсь, приложил немалые усилия, дабы узнать, что произошло той ночью в замке. В этом деле ему помогали все его друзья. Посылаю Вам письмо, полученное мной из Бламона, чтобы Вы ознакомились с результатами их наблюдений. Злодеи искусно окутали свои преступления непроницаемой завесой, заглянуть за которую, мне думается, весьма трудно.