Алина и Валькур, или Философский роман. Книга вторая

Письмо семьдесят первое АЛИНА — ВАЛЬКУРУ

Замок Бламон, 29 апреля

Туман сладостных надежд рассеялся, в воздухе от него не осталось и следа... Ты потерял ту, что любил, и стали дни мои — как уклоняющаяся тень, и я иссох, как трава.[92] Обманчивые мгновения счастья! Пустые упования! Они увлекали нас лишь затем, чтобы сделать наши страдания невыносимыми! О Валькур! Ты слышишь последние отзвуки моего голоса, словно он раздается из глубины могилы; я похожа на падающую звезду, ускользающую от взоров стороннего наблюдателя... Виновата ли я, что своим поступком заставила тебя презирать эту хрупкую вазу, которой было отпущено жить лишь мгновение? Не останавливайся в испуге, когда тебя со всех сторон окутает туман смерти, обезображивающий теперь дорогие тебе черты. Не бойся жалкого праха, ведь он освящен символом любви, над которой не властно разрушение. Тело мое истлеет, но бессмертная душа вечно сохранит о тебе благодарную память. И если моя душа окажется недостаточно чистой для вечной жизни, она станет таковой, пройдя сквозь пламень твоей страстной любви. Валькур, ты воссоздашь твою дорогую Алину... Вечерами моя легкая тень будет витать близ твоего изголовья... Я буду являться тебе во снах. Слившись с твоей душой, я буду управлять всеми ее движениями, подобно тому как Господь водит звезды по бесконечным пространствам Вселенной.

О друг мой! Всего за несколько дней положение наше переменилось разительно! Три недели тому назад мы мечтали о сладких удовольствиях, строили какие-то планы... Моя обожаемая матушка, недавно меня покинувшая, надеялась на то, что мы поженимся, а мы с замиранием сердца внимали этим надеждам!.. Хрупкие марионетки, управляемые дланью Провидения... За прошедшее с нашего свидания время произошло множество событий! Я бы сравнила нас с неразумным кормчим, веселящимся при виде родной гавани, хотя над его головой собирается могучий ураган, что скоро разобьет в щепы утлое суденышко, бросив его на подводный риф, который, казалось бы, ему удалось счастливо избежать. Зачем нам было соблазняться надеждами на призрачное благополучие, если на роду нам выпали одни лишь страдания? Таковы замыслы смертных! Таковы печальные результаты их нетвердых решений! Наши робкие желания бесследно исчезают, столкнувшись с волей Предвечного, подобно тому как тусклые лучи солнца в северных широтах рассеиваются в верхних слоях атмосферы, так и не одарив теплом землю.

Ну, а если бы жизнь дарила нам одни улыбки? Представим себе на миг, что мы мирно проводим наши дни среди восхитительного сада: его тропинки усеяны лепестками роз; душистые кедры дарят нам свою тень по берегам прозрачных ручьев; пальмы, увешанные плодами, радуют наши взоры...

Разве мы с тобой, мой друг, обладаем бессмертием? Когда-нибудь нам, подобно Еве, придется покинуть этот райский сад. Неужели ты думаешь, что потом расстаться нам будет легче, чем теперь, когда путь наш усеян терниями? Тихая семейная жизнь только усилила бы нашу взаимную любовь, каждое мгновение доставляло бы нам невыразимое блаженство, но какой ужасной показалась бы нам разлука! Возблагодарим Создателя за то, что он разрешил нам лишь слегка пригубить горькую чашу страданий, ибо в будущем тебе пришлось бы оплакивать разом и любезную супругу, и снисходительную подругу, и нежную мать, разрешившуюся плодом нашей любви, — сегодня же ты скорбишь о девушке, едва тебе знакомой... Кто знает, быть может, благодаря твоим заботам я бы украсилась какими-нибудь новыми добродетелями, и в таком случае после моей смерти ты бы страдал еще сильнее, не правда ли?..

Ах, друг мой! Позволь мне на минутку предаться приятным мечтам: мне хочется хотя бы на мгновение забыть о моих несчастьях... Если бы наш брак увенчался сладостным залогом любви, с какой нежностью ухаживала бы я за нашим милым ребенком! С какой радостью наблюдала бы я за тем, как его неискушенная душа проникается возвышенным чувством, навсегда соединившим наши сердца! Ты бы радовался от всей души, слушая, как он учится произносить ласковые слова, которыми пользуюсь и я, дабы выразить мою любовь к тебе, Валькур! Разве подобные невинные забавы предосудительны? Но Господь лишил нас этих радостей... Нам не дано предугадать замыслы Предвечного. Мы не созданы друг для друга... Будем же чтить веления Бога и покоримся его воле.

О Валькур! Теперь я должна оправдаться перед тобой, ведь я ухожу из жизни непростительным способом. Ах! Какой ужасный поступок... Я своими руками уничтожаю кумир, которому ты воздавал поклонение... Поверь мне, у меня не оставалось иного выхода, чтобы спасти себя от позора. Прежде чем порицать меня, внимательно выслушай мои слова. Я оказалась в безвыходном положении, и мне приходится добровольно отказаться от драгоценнейшего дара жизни и тем самым ввергнуть тебя в пучину жесточайших страданий!.. Мысль эта приводит меня в отчаяние. Но я предпочла добровольную смерть вдвойне позорному существованию — решение, несомненно, жуткое, ведь я расстаюсь с тобой навсегда... навсегда!.. Какое слово, друг мой! К прискорбию, оно звучит верно... Мы действительно расстаемся навсегда; более нам в этом мире не встретиться. Пройдут годы... Река времен поглотит наших современников и их потомков... Добродетель и порок, сцепившись в смертельной схватке друг с другом, обретут новые силы; под небесным сводом родятся, размножатся и умрут мириады разнообразнейших созданий, но никогда ничто не сможет возвратить Валькуру его Алину.

Да, друг мой... если пересчитать все капли в море, а затем умножить их число на его миллионов, то и тогда мы не сможем составить себе хотя бы отдаленное представление о тех веках, которые скоро лягут между нами; за этот огромный промежуток времени ни свободная игра элементов мироздания, ни даже какое-либо могущественное деяние, исходящее от самого Бога, не воспроизведет снова те обстоятельства, при которых мы имели глупость тешить себя напрасными надеждами.

Но я отгоняю от себя эти тягостные раздумья и погружаюсь в сладостные мечты о Предвечном, в светлых чертогах которого скоро соединятся наши души!.. Мы встретимся снова по воле Вездесущего, и потому мы обязаны восхвалять его за оказанные нам милости! Да, Валькур, я назначаю тебе свидание у подножия Божьего престола... Но не приближай своевольно радостный миг обещанной мною встречи; скорби о моей судьбе, но не подражай Алине. Предоставь мне время подготовить Всевышнего к твоему приходу; я буду молиться за твое спасение, и, быть может, Господь согласится поселить тебя среди ангелов небесных, поющих хвалу Создателю; не лишай меня приятной надежды на то, что по моим настойчивым просьбам тебя осчастливят вечным блаженством. Попробую добиться на Небесах того, в чем мне отказали на земле. А ты... продолжай пока упражняться в добродетелях, благодаря которым тебе удалось завоевать мое сердце; любой твой добрый поступок будет тотчас же мною замечен, и я поспешу на святой суд Предвечного с новыми доказательствами твоей праведности.

Великий Боже, я осмелюсь сказать на этом суде: «Пускай заслуги Валькура заставят забыть о грехах Алины; не отвергай моего любимого, пусть его добрые дела позволят нам войти в райские врата... Мы любим тебя, благоговеем перед тобой, мы будем вечно прославлять тебя... Подножие твоего престола мы выстелим миртовыми венками... Лазурные своды твоего храма огласятся и нашим радостным пением, “дабы возвещали на Сионе имя Господне и хвалу его — в Иерусалиме”»[93].

Нет, друг мой, не плачь обо мне, не плачь! Повторяю тебе, потеряв немногое, ты обретешь гораздо более соблазнительные блага. Подумай о том, что ждет нас в чертогах Предвечного. В надежде на загробную награду ты не должен избегать света, Валькур, будь его украшением; прошу тебя только жить достойно: не поддаваясь заманчивым соблазнам, какими изобилует наш мир, ты будешь укрепляться в добродетелях. В эпоху порочную и развратную мудрец находит себе убежище в тайниках собственного сердца, в глубоких размышлениях и собирается духом, с тем чтобы найти в себе необходимые силы для сопротивления разврату. Пусть мой светлый образ утешает тебя в печальном изгнании, на которое я тебя обрекаю! Не забывай обо мне, друг мой, и воспоминания об Алине помогут тебе победить порок, неспособный проникнуть в святилище, где пылает огонь чистой любви. Истинный христианин, желая воздать достойное поклонение Господу, с сокрушенным сердцем взирает на распятие, ведь образ Спасителя, пострадавшего за нас, отгоняет от верующих нечестивые искушения. Вспоминая о страдающем Боге, добрый христианин говорит: «Он ради меня принял смерть». Повторяя эти слова, Валькур, отважно иди по пути добродетели, а если почувствуешь усталость... посмотри на портрет Алины и скажи: «И та, что любила меня, пожертвовала ради меня, так же как и Спаситель, своей жизнью, но не запятнала себя преступлением; лучше тысячу раз принять смерть, нежели согрешить хотя бы один раз». Друг мой, сильная вера позволит нам воссоединиться на веки вечные; под защитой Всевышнего мы забудем наших врагов, преследовавших нас с искаженными от злобы лицами. Наши мучители будут низринуты в мрачную бездну, подобно тому как был сброшен с Небес князь тьмы, осмелившийся взбунтоваться против Господа.

Нам приходится расстаться, Валькур; недавно, на горе, где живет милая Колетт, мы прощались, надеясь на скорую встречу; ныне же мы более не тешим себя надеждами... Мы никогда не увидимся... Алина, столь тобою любимая, исчезает в могильном мраке, словно бы она и не жила вовсе, но память о ней сохранится в сердце Валькура... Читая строки моего письма, орошая их горькими слезами, ты представишь себе образ любимой, которая к тому времени тебя покинет; когда ты будешь предаваться обманчивым иллюзиям, меня уже поглотит бездна, подобно тому, как лучи ушедшего за горизонт солнца золотят вершины Альп, а светило уже скрылось в лоне вод.

Люби меня, Валькур, люби крепко... Спасая себя от позора, я ухожу из жизни верной тебе возлюбленной. Возможно, ты еще и встретишься с красивыми девушками, но никто не будет любить тебя так нежно, как я... Ласки другой возлюбленной не стоят одного пылкого вздоха Алины, и едва ты обнимешь мою счастливую соперницу, как сразу же содрогнешься от жестоких угрызений совести... Так храни верность Алине, и тогда воспоминания о былых радостях придадут тебе сил для борьбы с нынешними злоключениями.

Прощай, Валькур! Я решилась произнести это роковое слово... Слезы катятся у меня из глаз... кровь стынет в жилах; выводя эти строки, я смотрю, не появится ли передо мной любимый; глаза мои ищут Валькура, но напрасно... Я похожа на детеныша лани, оторванного от матери... Почему не твоя рука лишает меня жизни? Почему мне не дано было умереть в твоих объятиях? Тогда моя душа, расставшись с телом, соединилась бы тотчас с твоей душой огненной цепью моих последних вздохов... Почему нужно, чтобы я умирала в одиночестве, среди равнодушных врагов? Почему мое тело, которое, быть может, оскверняют их гнусные взгляды, не принадлежит тебе, чтобы ты мог его защитить? Почему последние мои слова, запечатленные на твоих устах, не станут выражением моей безмерной нежности? Нет, не могу... хватит... я умираю ради тебя, и мысль эта дает мне силы расстаться с моим любимым... Прощай.