Алина и Валькур, или Философский роман. Книга вторая

Письмо семидесятое АЛИНА — ДУШЕ СВОЕЙ ПОКОЙНОЙ МАТЕРИ

Замок Бламон, 29 апреля

О моя родительница! Выводя эти последние в моей жизни строки, я осыпаю поцелуями Ваши локоны... Драгоценная тень... Я слышу, как она ко мне приближается, и чувствую себя смелее — у меня достанет сил, чтобы воссоединиться с Вами, моя матушка, мы встретимся через какие-то мгновения!.. Бесчеловечные злодеи не смогут настигнуть несчастную Алину, прильнувшую к материнской груди; с Вами ко мне возвратится приятное спокойствие, которого я была лишена в этом безжалостном мире... Мать моя, откройте Ваши объятия... Ваша дочь, которая уже бежит Вам навстречу... Введите меня в пленительные чертоги, где Вы теперь обитаете... Жизнь оказалась для нас обеих слишком тяжким бременем, и потому мы выбрали смерть...

Свирепые дикари! Они хотели надругаться надо мной на Вашей могиле... Ваше тело еще не успело остыть, а они уже задумали новое преступление... Задумали? Да они, вероятно, перерезали нить Вашей жизни, с тем чтобы никто не мешал им ткать паутину ужасных злодеяний!..

Я сопротивлялась им, матушка, и все-таки более не достойна Вас. Надеюсь, мы увянем вместе в одной могиле... Вы бросились в реку времен немного раньше меня. Я следую за Вами, уповая на милость Всевышнего, перед которым Вы уже предстали. Я осмеливаюсь надеяться, что Ваши добродетели мне помогут и милосердный Господь простит Алине ее ошибку, но без Вашей поддержки вряд ли мне даруют спасение.

Да, о моя мать! Именно Вы подведете меня к престолу Предвечного. Вы скажете Господу: «Вот еще одна жертва людская, сердце которой всегда было твоим храмом; ты пожелал, чтобы она умерла подобно Моисею: твоя воля вознесла ее на высокую гору,[90] откуда она увидела счастливую землю, где ей, увы, не суждено было жить. Господь, сжалься над бедняжкой, которая осмелилась потушить факел жизни, только начинавший излучать свой свет... Не наказывай ее за то, что она сорвала с себя путы бренного существования, увлеченная красотами вечной жизни; так позволь же ей радостно воздавать тебе хвалу, ведь отныне ни слезы, ни страдания не отвлекут ее от служения Господу.

О мой Господь! Разве душа, сотворенная непорочной, осквернилась, краткое время пребывая по твоей воле в хрупком теле? Всю свою жизнь Алина знала только слезы и отчаяние... И вот теперь она покидает свое убежище, чтобы снова вернуться к тебе... Быть может, она поддалась минутной слабости... пожалуй, ей не хватило мужества противостоять судьбе... наверно, она не должна была идти против судьбы, вместо того чтобы в житейских треволнениях смиренно попросить помощи у Господа; она наложила на себя руки, хотя ты, наверно, не оставил бы ее в беде... Не укори мою дочь в слабости духа, ведь она пожертвовала надеждой ради любви, желая поскорее с тобой воссоединиться, она забыла слова молитв. У моей дочери впечатлительная душа, и не вменяй ей это в грех. Сотворив Алину по твоему образу и подобию, ты прежде всего вложил ей в сердце священный дар любви; так не наказывай ее за то, что она отдалась этому возвышенному чувству. Не обрекай мою дочь на адские муки, ведь она всего более их страшится. Пусть она изведает райское блаженство, к которому неизменно стремилась в своей благочестивой жизни. Ради него она отважно покинула юдоль скорби и печали, и потому прими Алину в небесных чертогах вечной славы».

О Господи! Я ни о чем тебя не прошу! Соблаговоли только выслушать просьбу моей матери, которая всегда горячо тебя любила; мы с ней походим на два цветка, увядшие от яда презренной змеи, так пусть же твое целительное дуновение возвратит нам былую свежесть, дабы мы упокоились в вечности.