Алина и Валькур, или Философский роман. Книга вторая

1

Люди, ведущие себя как варвары, и выражаются как варвары. Всякий раз, когда мы следуем лютым обычаям старины, мы разговариваем на языке наших жестоких предков. Посмотрите на то, в каких выражениях составляются судебные приговоры, уведомления и повестки! По счастью, пользуясь хорошим французским языком, невозможно ни заточить в тюрьму, ни казнить. (Примеч. автора.)

2

Вот вам и хваленая французская цивилизация! Ныне мы уже не ищем себе пропитания в лесах, но какую цену пришлось заплатить за это! Тысячи преступников безнаказанно совершают злодеяния, пользуются молчаливой поддержкой властей, а иной раз даже получают награду, зато двух или трех несчастных безжалостно влекут на эшафот, хотя их проступки — ничто в сравнении с гнусностями злобных чиновников, вырывающих граждан из мирного лона семьи... Да, у нас во Франции все это называют добрым порядком, безопасностью, то есть полицией. О добродетель, какие же странные обряды творят французы близ твоих алтарей! (Примеч. автора.)

Следует помнить, что в романе речь идет о старом режиме. (Примеч. издателя.)

3

Если бы судей, вынесших неправедный смертный приговор, отправляли на виселицу, то число совершаемых по закону гнусностей, безусловно, поубавилось бы и палачам не пришлось бы тогда проливать столько крови. Пускай поболтаются в петле одна-две головы, украшенные полинялыми париками; народ, видя такое зрелище, изрядно позабавится, а тысячи невинных граждан сохранят себе жизнь. (Примеч. автора.)

4

Канал, соединяющий Падую с Венецией, на берегах которого возвышаются великолепные виллы венецианской знати. (Примеч. автора.)

5

Естественные чувства не теряются совершенно, однако разврат способствует проявлениям эгоизма: желания развратника почти всегда входят в противоречие с его общественными обязанностями, которые из-за порочных жизненных принципов иной раз отвергаются полностью. Но нельзя полностью заглушить голос природы; просто верх берет эгоизм. Однако в случае с Фальери это общее правило не действует, так как слова и поступки венецианца диктуются беспричинным злодейством. (Примеч. автора.)

6

«Как он может дать нам есть плоть свою?» (лат.)

7

Птолемей полагал, что Нил берет начало именно от этого озера; несмотря на доверие, которое испытываешь ко всему в истории Леоноры, ничего, по-видимому, не выдумывавшей, относительно истоков Нила все-таки возникают сомнения. Достоверных сведений на этот счет мы пока не имеем. (Примеч. автора.)

8

Вспомните мифологию народа Бутуа, подробно изложенную в рассказах Сармиенто. (Примеч. автора.)

9

Один португез равняется 40 французским ливрам. (Примеч. автора.)

10

Один обычный пистоль приравнивается к 21 ливру. (Примеч. автора.)

11

Гальеги — уроженцы Галисии; в Лиссабоне они работают трубочистами, носильщиками и т. п. (Примеч. автора.)

12

Эта и упомянутая выше гостиница ко времени написания романа считались лучшими в Лиссабоне. (Примеч. автора.)

13

Портрет этот списан с реальной личности, некоего начальника полиции, прославившегося, впрочем, отнюдь не в Лиссабоне. Смотри слово «Сартин» в «Словаре замечательных проходимцев». (Примеч. автора.)

14

Самая мелкая португальская монета: 6 400 рейшев равняются 42 ливрам, 13 су и 6 денье. (Примеч. автора.)

15

Полпортугеза приравнивается к 20 ливрам. (Примеч. автора.)

16

Крузадо приблизительно равняется 3 ливрам. (Примеч. автора.)

17

Равняются 15 французским су; речь идет о четверти серебряного крузадо. (Примеч. автора.)

18

Найдутся читатели, которые, возможно, скажут: какое грубое противоречие! Несколькими страницами ранее нас убеждали в том, что министр обязан занимать свою должность продолжительное время, и вот мы сталкиваемся с противоположным утверждением. Мои друзья, не придирайтесь к мелочам, ведь собрание писем мало походит на трактат по этике, составленный по законам формальной логики; эти письма принадлежат разным лицам, причем каждый наш герой думает по-своему, а встречающиеся в письмах персонажи тоже мыслят достаточно своеобразно и могут похвастаться оригинальными идеями; итак, не выискивайте здесь ни противоречий, ни повторов, они есть, поскольку избежать их нам было совершенно невозможно; мудрый читатель, знакомясь с различными, порой противоречивыми системами, получит удовольствие и согласится с высказываниями, в наибольшей степени отвечающими его склонностям и мыслям. (Примеч. автора.)

19

Еще одна добродетель, кстати давно забытая в цивилизованном обществе: пусть какой-нибудь неудачник попробует рассказать окружающим о своих несчастьях, едва ли найдет он хоть одно сердце, которое раскроется ему навстречу; счастливый человек, по-видимому, приходит в раздражение, услышав о злоключениях ближнего; убеждать его в том, что и с ним может произойти неприятность, — значит оскорблять его спесивое самолюбие, и в отместку вас ожидает ледяной прием или крайнее пренебрежение. (Примеч. автора.)

20

В Сирии приняты весьма мудрые законы, в соответствии с которыми наказанию подвергается тот, кто по нерадивости дал возможность вору завладеть плохо лежащими вещами; нищий, захватывая необходимые ему средства, можно сказать, исполняет долг; а вот нерадивый хозяин, не заботящийся о своих богатствах, забывает о возложенных на него обязанностях, и, следовательно, он, а не нищий заслуживает примерною наказания. Вот как рассуждают сирийцы. (Примеч. автора.)

21

Святой Фома возражал лишь против одного из видов кровосмешения, когда братья женились на собственных сестрах. Супружеская любовь при таких браках становилась чрезвычайно сильной, что якобы весьма вредило целомудрию; пытаться опровергать подобные софизмы — занятие неблагодарное; по мнению святого Фомы, кровосмешение порочно только потому, что порождает чувства, на деле являющиеся украшением семейной жизни; сознаемся, что против подобных союзов сказать нечего, но зато легко доказать, сколько преимуществ извлекает для себя в таких случаях добродетель. (Примеч. автора.)

22

В четвертой книге «Энеиды» сказано: Nocturnosque sciet manes mugire videbis Sub pedibus err am.¹

А у Горация в сатире VIII из первой книги читаем: Cruor in fossam confusus ut inde

Manes elicerent animas responsa daturas.²

(Примеч. автора.)

... и в ночи из Орка вызовет тени, Землю заставит стонать и вязы спускаться по склонам (лат.). (“Энеида”, IV, 490–491. — Перевод С.Ошерова под редакцией Ф. Петровского.)

²...чтоб кровь наполнила яму, чтоб тени

Вышли умерших — на страшные их отвечать заклинанья (лат.). (“Сатиры", I, 8, 28–29. — Перевод М.Дмитриева.)

23

Бригандос, очевидно, впадает в заблуждение. Некий прекрасный логик в этом же романе доказывал, что нельзя преследовать добрые цели порочными средствами. В дальнейшем рассуждения и поступки Бригандоса, возможно, станут более последовательными. (Примеч. автора.)

24

Мандрагора — это корень бривны, по форме напоминающий человечка. Говорят, что он притупляет чувственность; другие, наоборот, считают его возбуждающим любовное томление, по действию сходным с имбирем. Волшебница Цирцея использовала упомянутое снадобье для своих целей, и в нем же был, говорят, секрет Жанны д'Арк; некоторые утверждают, что мандрагора получается ex semine hominis suspensi vel quovis alio supplicio morte mulctati.¹ Мандрагору надо собирать весной, когда луна встречается с Юпитером или Венерой, иначе растение это теряет целебные свойства. Описываемая Леонорой торговля мандрагорой свидетельствует о том, что ранее Бригандос чуть-чуть слукавил, ибо ее дают беременным женщинам, чтобы у них был выкидыш. Так как все знают, что мандрагору используют для этих преступных целей, всего вероятнее, цыгане стремились угодить различным покупателям. (Примеч. автора.)

¹ Из чресел человека повешенного или с помощью какой-то другой муки смертью наказанного. (лат.)

25

До сих пор не удалось подобрать приличного слова для этого вида любви, а что касается выражений проституток, то они звучат омерзительно. Сапфо, вероятно, более прославилась не своими стихами, а любовью к девушкам. Так почему бы нам не назвать сапфотизмом страсть женщины к женщине? (Примеч. автора.)

26

Читатель не должен удивляться тому, что Бригандос здесь, как и во многих иных случаях, скрывает свою истинную религию. В разговорах с людьми, не разделяющими его религиозных убеждений, он старается приспособиться к их предрассудкам; в обращении со своими друзьями и подругами Бригандос остается правоверным манихеем. (Примеч. автора.)

27

Автор сочинения, посвященного оправданию талисманов, утверждает, что печать, таинственные знаки, символ планеты или созвездия вырезаются на симпатическом камне или металле, соответствующем той или иной звезде. Мастер должен заниматься только этой работой и не отвлекаться ни на секунду; работа производится в строго определенное время, в правильно выбранном месте, в требуемый для нужной планеты час, в тихую, безветренную погоду. При соблюдении всех описанных выше условий частица планетарной силы переходит в талисман. (Примеч. автора.)

28

В Испании и даже в ряде областей Франции многие деревенские священники развозят святые дары умирающим таким неподобающим образом. (Примеч. автора.)

29

Таковы были актуальные для того времени события. (Примеч. автора.)

30

По сообщению Страбона, Испания некогда изобиловала золотом и серебром, а драгоценные самородки крестьяне находили, даже когда обрабатывали поле, многие реки несли золотоносный песок, а при земляных работах часто натыкались на золотые или серебряные рудники. (Страбон, кн. III.)

Вот почему сирийцы и финикийцы основали в Испании процветающие поселения. (Примеч. автора.)

31

Жители Каталонии обладают упомянутой привилегией; заметим, что все они называют себя знатью. (Примеч. автора.)

32

Около 25 экю. (Примеч. автора.)

33

Около 42 ливров. (Примеч. автора.)

34

Пятнадцать пиастров составляют около 84 ливров. (Примеч. автора.)

35

Обращаться в суд эти презренные создания могут лишь в Лондоне и в Париже. Пусть они только попробуют предстать перед трибуналом в Риме, Венеции, Неаполе, Варшаве или Санкт-Петербурге! Их там сразу же спросят, получили ли они полагающуюся им сумму. Если нет — им ее присудят, и это справедливо; если да — не надо жаловаться на дурное обращение; продолжаешь настаивать — отправляйся в темницу, дабы не отвлекать судей от дел своими нелепыми претензиями. Обучитесь другому ремеслу, посоветуют им тогда; если же вам нравится зарабатывать на жизнь блудом, терпите: роз без шипов не бывает. Названные города могут похвастаться тем, что, при прочих равных условиях, в них насчитывается на тридцать процентов меньше проституток, чем в Париже и Лондоне. (Примеч, автора.)

36

Странное впечатление производит магистрат, вбивший себе в голову, что, распространяя сведения о тайных причудах жестоких развратников, он приносит обществу какую-то пользу. Пусть такой магистрат или те, кто впоследствии займет в суде его место, хорошенько поразмыслят над тем, как согласовать разглашаемые им сведения с требованиями религии и общественного приличия, запрещающими даже заикаться о подобных гнусностях. Зато жалкая проститутка, имевшая глупость разоблачить проделки развратника, должна быть подвергнута строгому наказанию, ведь ее откровения наносят вред ей самой, развращают судью, который начинает услаждаться ее грязными россказнями, и, наконец, оскорбляют граждан, узнающих обо всем из-за несдержанности судей. Соблаговолите же оценить печальные последствия скандальных публикаций и затем решите, не лучше ли обойти щекотливый процесс молчанием? Не лучше ли, чтобы в городе под покровом тайны спокойно жили сто прожженных разратников, зачем предавать гласности их пороки? Ведь тогда в скором времени вы получите десять тысяч подобных субъектов. До правления Людовика XV никто и не догадывался, с каким искусством можно развращать французское юношество. Ныне властям редко удается делать добро, зато в злоупотреблениях недостатка мы не испытываем. Раньше мы не знали ни шпионов, ни подстрекателей, придворные не вели дневников, и все в королевстве было в порядке.

Сартин, мудрый государственный муж, вот кто первый познакомил французов с этими выдумками инквизиции; именно Сартину мы обязаны тем, что пятнадцатилетний юнец сегодня знает о пороке больше, чем сорокалетний мужчина в старые добрые времена. Король, желая пощекотать свои пресыщенные чувства, приказал этому презренному испанцу вести списки, куда исправно заносились все скандальные преступления. Министр-глупец, стремясь придать своим позорным обязанностям видимость приличия, уверял, будто он мучит граждан из любви к благопристойности. Несчастный житель Франции, посмотри, как нахально тебя обманывают, как над тобой насмехаются... Пока ты распеваешь веселые песенки и волочишься за любовницами, свобода твоя подвергается великой опасности, а невинные шалости и фантазии обкладываются тяжелым налогом; тебе уже не удовлетворить даже самые естественные потребности, твоих детей безнаказанно развращают, и нас продолжают уверять в превосходстве французского правопорядка! Римляне, покорившие весь мир, не имели шпионов, приставленных к знати. Выдающемуся государственному мужу, о котором мы говорили выше, как-то раз предложили ознакомиться с превосходным проектом налогообложения, в случае принятия которого у французов не осталось бы и собственной мочи. По счастью, в проекте не было ничего непристойного, о чем можно было бы посплетничать во время малых ужинов короля, поэтому проект остался без последствий: Сартин отверг его. (Примеч. автора.)

37

Основанная кардиналом Хименесом часовня в кафедральном соборе, где служат двенадцать каноников. Мозарабами называют также новообращенных христиан из мавров. (Примеч. автора.)

38

Место прогулок в Толедо. (Примеч. автора.)

39

Гиппоман легковерные люди считают сильнейшим талисманом; так называется кожистый нарост на лбу новорожденного жеребенка; гиппоман встречается редко, потому что кобыла отгрызает этот нарост сразу после появления жеребенка на свет; применяется он как приворотное средство, которое подсыпают в пищу понравившейся женщине. (Примеч. автора.)

40

Феодора была супругой Юстиниана, и Прокопий описал ее любовные похождения; некоторые законы, сохраняющие силу и сегодня, придуманы любовниками Феодоры; пока император забавлялся этими чудовищными законоположениями, Феодора могла спокойно развлекаться; глуповатый Юстиниан переписывал законы, а его жена принимала у себя любовников. (Примеч. автора.)

41

Объяснение этому простое; доводы порочного соблазнителя опровергаются только с помощью разума. Наши возражения льстят самолюбию, ведь мы думаем, что такие действия приносят нам честь. Стоит лишь нам доказать, что привычный образ жизни и распространенные мнения смехотворны, уязвленная гордость вынудит нас действовать по-иному; более всего на свете мы боимся показаться смешными: убедите какого-нибудь мудреца в том, что над ним смеются из-за его добродетели, и он тотчас же от нее откажется. (Примеч. автора.)

42

Новелла эта полностью вымышлена. Ничего на нее похожего не найти ни в нашей литературе, ни в переводах; во времена, когда процветают плагиаторы, такое замечание кажется вполне уместным. (Примеч. автора.)

43

Двадцать пистолей приравниваются к 240 ливрам. (Примеч. автора.)

44

Смотрите страницы 219–223, которые опровергаются этими рассуждениями; обратите также внимание на то место, где Бригандос заявляет: «Предоставим же этим мерзким порокам наказывать друг друга». (Примеч. автора.)

45

Слава Богу, что эти ужасы лежат всецело на совести испанцев, французы никогда не унижались до такого позора. (Примеч. автора.)

46

Иногда задаются вопросом, откуда возникает подобная непоследовательность; исследуйте историю человеческого сердца, отвечаю я; дурные качества окружающих нисколько не задевают нашего самолюбия, чего нельзя утверждать о достоинствах ближних. В одиночестве человек никогда не станет совершенным злодеем, но в обществе, когда самолюбие раздражается при виде смеси пороков и добродетелей вокруг, он совершит величайшие злодеяния, стремясь отомстить ближним за те достоинства, которых ему не хватает. Печальная мысль, но справедливая: умный человек будет всегда приноравливаться к поведению окружающих, ведь иначе счастье недостижимо. В соответствии с этим правилом тот, кто, к сожалению, не отличается совершенной добродетелью, будет вести себя в обществе как законченный злодей, поскольку смесь пороков и достоинств для нас совершенно неприемлема; теперь вы понимаете, что о непоследовательном поведении мы имеем право говорить лишь с идеальной точки зрения, ведь в социальном отношении означенное поведение представляется вполне целесообразным; между прочим, нам приходится жить не в царстве идеалов, а среди реальных людей. Это грустные размышления, зато им нельзя отказать в справедливости. (Примеч. автора.)

47

Все приведенные здесь описания основываются на рассказах непосредственных свидетелей; в их правдивости читатель может быть совершенно уверен. (Примеч. автора.)

48

Пытка при помощи веревки: преступнику заламывают за спину руки и связывают их веревкой. Накручивая веревку на блок, несчастного приподнимают на высоту от двадцати до тридцати футов, оставляют его висеть в воздухе какое-то время, а затем резко отпускают ручку блока, так что жертва стремительно падает вниз, но не разбивается насмерть, а повисает в полуфуте от земли; от сотрясения у человека ломаются суставы, отрываются внутренние органы, жертва, разумеется, издает отчаянные крики. Пытка водой: осужденного на смерть заставляют выпить большое количество воды, а затем укладывают на вогнутую скамью и крепко привязывают; сквозь скамью просовывают палку, так что несчастный как бы повисает в воздухе, — в результате ломается позвоночник, что, конечно же, сопровождается неописуемыми болями. Но самая суровая пытка — огнем. Преступника, ступни которого натираются горючими и едкими веществами, кладут ногами к сильному огню; потом несчастного подталкивают все ближе и ближе к пламени до тех пор, пока он не признается в своих грехах. Пытки эти продолжаются, как правило, около часа, но иногда затягиваются и на более длительное время. Инквизиторы истязают не только мужчин и женщин, но и детей. Испытуемые предстают перед священным трибуналом в платьях из грубой холстины, но иногда их раздевают догола. Впрочем, и одетые узники вынуждены снимать платье во время пыток. Таким образом, продолжает тот, чьи слова мы здесь в точности воспроизводим, многие возводят на себя ложное обвинение, ибо не хотят подвергаться подобным мукам. Инквизиторы, продолжает наш автор, не щадят ни возраста, ни пола: ко всем они относятся с одинаковой суровостью. Когда дело доходит до пытки, с несчастных срывают последние одежды, хотя иной раз, по капризу инквизиторов, им оставляют какую-нибудь тряпку, чтобы прикрыть срамные места. Женщины и девушки, отвергнувшие грязные домогательства их мучителей, разумеется, подвергаются особо жестоким пыткам. Впрочем, покладистых узниц также не ожидает счастливая судьба. Инквизиторы, принуждая женщин к сожительству, обещают выпустить их на волю, а затем, натешившись ими вдоволь, отправляют бедняжек на костер, чтобы никто ничего не проведал об этих вопиющих преступлениях. Злоупотребления инквизиторов вынудили Климента VI образовать особую комиссию по надзору за деятельностью священного трибунала. Главой этой комиссии был назначен Бернар, кардинал Сан-Марко. Вот что говорит испанский писатель Мигель де Монсеррат в своей книге «De Соепа Domini»¹ по этому поводу: «Cimas esso, mal h echores сото no teneis verguenza ni honra, que despues de aver gozado las mugueres у donzellas que entran en vuestro poder despues de averlas gozado las al entregais fuego, о impios, peores que los viejos de Suzana».² См. вторую часть второго тома «Истории религиозных обрядов народов мира» и «Историю инквизиции». (Примеч. автора.)

«О мерзости Божьей» (лат.)

Нет у вас ни стыда, ни совести; после того как вы насладитесь женщинами и молодыми девушками и они оказались в вашей власти, вы предаете их огню и обрекаете на страдания; вы ведете себя еще хуже, чем старцы по отношению к Сусанне. (исп.)

49

Какие еще доказательства всемогущества инквизиторов требуются после печального конца дона Карлоса? Филипп II, отец этого несчастного принца, наверняка сохранил бы жизнь своему сыну, если бы в дело не вмешались инквизиторы. (Примеч. автора.)

50

Беды и несчастья не столь уж хорошая школа жизни, как то полагают глупцы. Капитан Кук в своих записках говорит о том, что его матросы ожесточались все более, по мере того как все больше лишений им приходилось терпеть. Иной раз, утверждает Кук, они могли совершенно беспричинно убить человека; с ухудшением ситуации матросы становились жестокосердными и свирепыми. От несчастий человеческое сердце словно покрывается коростой, вот почему простолюдины всегда отличаются большей жестокостью, чем лица, принадлежащие к образованным сословиям. Согласившись с этими доводами, мы обязаны признать, что от несчастий общество не извлекает ни малейшей пользы; человек с раненой душой, забывший о милосердии, неизбежно становится преступником. Зато человек довольный и счастливый всегда будет стремиться сделать так, чтобы окружающие ничем от него не отличались. Но если счастье отвернется от такого субъекта? Раздраженный, раздосадованный, злой на весь мир, утративший душевное равновесие, он не замедлит совершить ужасные преступления. (Примеч. автора.)

51

Вольтер, «Альзира», V, 7.

52

Маркиз де Вовенарг. (Примеч. автора.)

53

Здесь не место ссылаться на интересы общества: подобные возражения вызвали бы у де Берсака только смех — весь вопрос заключается в том, почему людей подвергают наказаниям. Мор, конечно же, наносит обществу больший вред, чем разбойник, грабящий на больших дорогах. Однако мы караем казнью разбойника и не мстим природе, насылающей на нас мор. Но почему? Отвечайте, столпы закона и общества, ведь это вы отправляете несчастных на казнь, отвечайте на прямой и честный вопрос. (Примеч. автора.)

54

Читатель должен помнить о том, что в двух упомянутых случаях Леонора выдавала себя за сторонницу деизма. (Примеч. автора.)

55

По словам Мармонтеля, избыток чувствительности приводит к равнодушию; не это ли случилось и с Леонорой? Избыток чувствительности является причиной страшных преступлений, которые суть не что иное, как завершающая фаза: она характеризует период сильнейшего нервного раздражения; бороться с этим злом надо с помощью простых и либеральных методов, у нас же предпочитают карать преступников, отчего число злодеяний только увеличивается. Вы, безмозглые правители, способные лишь убивать и заключать в темницы, не считаете ли вы, что лучше изучить человеческое сердце, нежели лишать жизни и свободы невинных? (Примеч. автора.)

56

Некоторые преступления представляют собой немалую опасность, оттого что сведения о них предаются гласности; гораздо лучше о них не упоминать вовсе, нежели трубить на всех перекрестках; шумиха, поднятая вокруг процессов Ла Вуазен и Бренвилье, способствовала распространению ужаснейших преступлений; интересы общественной нравственности требуют, чтобы о существовании целого ряда преступлений никто даже и не подозревал. (Примеч. автора.)

57

См. замечание на с. 348. (Примеч. автора.)

58

Мы решили не помещать здесь ответ Валькура на предыдущее письмо Алины, дабы не утомлять читателей, которым не терпится узнать, чем закончится эта история. Пропущенное письмо, кстати сказать, не содержит в себе ничего интересного. (Примеч. издателя.)

59

Мы пропускаем два письма Валькура, ничего не добавляющие к уже известным читателю событиям; данное письмо весьма важное, из него мы узнаем, как готовилась страшная катастрофа, и, кроме того, оно исчерпывающим образом характеризует целый ряд действующих лиц. Короче говоря, мы не посмели пропустить это гнусное послание, однако деликатным читателям и женщинам знакомиться с ним не рекомендуем. (Примеч. издателя.)

60

Читатель не должен забывать о том, что де Бламон по-прежнему считает себя отцом Софи. (Примеч. автора.)

61

К счастью для человечества, сегодня во Франции действуют более мудрые законы, и ужасы, описываемые гнусным де Бламоном, навсегда отошли в прошлое. (Примеч. автора.)

62

Греческий законодатель; речь идет о господине Сартине, хотя он конечно же был родом не из Греции. Смотрите замечание, помещенное на стр. 209, оно уместно и здесь. (Примеч. автора.)

63

Здесь необходимо сказать о том, что эти письма были написаны до Революции; при нынешнем правительстве мы избавлены от подобных ужасов. (Примеч. автора.)

64

Смотрите стр. 380, где помещены следующие слова президента «... я иной раз и говорю лишнее...» и т. д. (Примеч. автора.)

65

Как-то раз Паоло Веронезе предложили изобразить на картине двух сестер в различных одеяниях. И хотя на полотне было нарисовано множество других персонажей, сестер узнавали с первого взгляда, ведь их лица благодаря искусству художника отличались необыкновенным сходством. Даже из этого одного письма видно, что Леонора действительно приходится дочерью госпоже де Бламон! (Примеч. издателя.)

66

Алина, Алина, разве Вы так писали бы своей матери? (Примеч. издателя.)

67

Предупреждаем читателя, что из соображений благопристойности мы вынуждены были сделать в этом письме многочисленные купюры; мы оставляем отдельные сомнительные в нравственном отношении пассажи только потому, что иначе нельзя правдиво описать некоторых уже известных читателям персонажей. (Примеч. автора.)

68

См. стр. 93 первого тома. (Примеч. автора.)

69

Эти два письма были вложены в письмо, помещаемое нами вслед за ними. (Примеч. автора.)

70

Здесь следует вспомнить письмо XXIV. (Примеч. автора.)

71

Читатель должен помнить о том, что президент сначала выдал Софи за дочь своей любовницы; именно так он сказал Дольбуру; следует так же помнить, что любовница эта приходилась сестрой другой дульцинеи, которая жила с Дольбуром. Когда сестры одновременно разрешились дочерьми, друзья договорились обменяться детьми, рассчитывая со временем получить еще по любовнице. (Примеч. автора.)

72

Намек на то, что среди языческих богов процветало кровосмешение. (Примеч. автора.)

73

Частые повторы и стилистические погрешности объясняются болезнью Валькура. Отсюда становится видно, что издатели не обманывают читателя и знакомят его с подлинной корреспонденцией. (Примеч. автора.)

74

Письмо это было вложено в предыдущее послание; оно дошло до нас не полностью, в частности отсутствует его начало; госпожа де Бламон судя по ее последним фразам в предыдущем письме к Валькуру передала своему другу лишь часть донесений из Бламона. (Примеч. автора.)

75

Это бойницы для пушек, часто встречающиеся в укрепленных крепостях. Отдельные бойницы используются для стрельбы из мушкетов. В древних крепостях до изобретения артиллерии сквозь бойницы стреляли из лука или же подсматривали за неприятелем. (Примеч. автора.)

76

Ответ этот содержит в себе одни лишь предположения, нисколько не проясняющие суть дела; завеса тайны оказалась слишком плотной, чтобы сквозь нее мог проникнуть взор наблюдателя. Мы не стали печатать ни ответное письмо Валькура, ни начало второго письма госпожи де Бламон, поскольку содержание этих писем сводится только к различным домыслам о судьбе Софи. Второе письмо госпожи де Бламон мы печатаем с того места, когда она перестает рассуждать о Софи, история которой, несмотря на свою эпизодичность, вызывает к себе живейший интерес. Будет ли читатель спокойно внимать рассказам об Алине, когда он трепещет от страха, размышляя о судьбе Софи? Этим правдивым письмам позавидовал бы любой сочинитель романов. Мы и так уже беспокоились за будущее Алины, над головой которой медленно, но верно сгущались тучи, и тут внезапные молнии начинают поражать второстепенных героев, как бы подбираясь к Алине. (Примеч. издателя.)

77

Мудрые и гуманные мысли, которые французы, к великому сожалению, презирали слишком долгое время. Храните эти советы в тайниках собственного сердца, иначе вы станете позором человечества. (Примеч. автора.)

78

Президент ссылается здесь на гнусные принципы Макиавелли в отношении женщин. В «Государе» Макиавелли однако же рекомендует избавляться от всех сообщников. (Примеч. автора.)

79

Это и все последующие письма Алины адресованы в Шамбери, где, как условились, должен был в это время находиться Валькур. (Примеч. автора.)

80

Это письмо и все остальные, за исключением последнего, вложены в один конверт. (Примеч. автора.)

81

За последние сто лет парламент Экса запятнал себя двадцатью смертными приговорами, весьма сходными с приговором по делу Каласа. При Франциске I из-за провокаций этого парламента в Провансе сгорело восемьдесят крупных селений, а восемьдесят тысяч граждан при этом лишились жизни; три раза в отечественной истории парламент города Экс капитулировал перед врагами Франции; и сегодня (в 1787 году) он раздувает мятеж в провинции. Нет ничего удивительного в том, что чудовищный мерзавец, при упоминании имени которого наш читатель содрогается от ужаса, всячески превозносит столь преступный парламент. (Примеч. издателя.)

82

Негодяи, виновные в этом преступлении, вы узнали вашу жертву и, наверное, трепещете от страха! Успокойтесь, господин де Мезан давно вас простил. Когда с него сняли цепи, он с радостью забыл о своих обидчиках. (Примеч. автора.)

83

Жители Скандинавии и Германии в древности плакали при рождении ребенка; когда новый человек появлялся на свет, родственники, сидевшие вокруг колыбели, начинали расписывать самыми мрачными красками превратности судьбы, от которой новорожденному в его земной жизни предстоит претерпеть немало бедствий. Эти же народы предавались буйному веселью на похоронах близких и друзей; присутствовавшие на погребении наперебой восхваляли славный поступок покойного, променявшего исполненную злоключений жизнь на загробное блаженство; люди устраивали игры, распевали песни и в течение трех дней объедались на поминках. В городах на севере Германии до сих пор сохраняются следы данного обычая. (Примеч. автора.)

84

Так поступил, объявив о своем мнимом банкротстве, презренный Сартин. (Примеч. автора.)

85

Проделки известного злодея Ленуара. (Примеч. автора.)

86

Племянница кардинала Ришелье. (Примеч. автора.)

87

«Господь — свет мой» (лат.).

88

Перевод Ю.Денисова.

89

Настоящее письмо, как и два последующих, написаны Алиной перед смертью. Письма эти находились в пакете, посланном Детервилем Валькуру вместе с дневником Жюли. (Примеч. автора.)

90

Намек на хижину Колетт, расположенную на вершине горы. Там Алина в последний раз встретилась с Валькуром. (Примеч. автора.)

91

Исаия, 38: 12.

92

Псалом 101. (Примеч. автора.)

93

Псалом 101. (Примеч. автора.)