Бесчувственный. Не обещал быть верным

Глава 16

Я резко отхожу от Антона, почувствовав позади чьи-то шаги. В помещение заходит домработница. Она здоровается, а потом делает вид, будто не видит нас.

Спустя пятнадцать минут на кухне пахнет свежим хлебом, кофе и омлетом. Трудно поверить, что в этом огромном, строгом доме может быть такой запах. Женщина раскладывает еду на стол. Двигается она почти неслышно — будто боится сказать или сделать что-то лишнее. Наверное рядом с Антоном все чувствуют себя так…

Карпинский садится напротив меня. Молчит, как и всегда, когда не хочет подпускать к себе в душу. Его взгляд скользит по мне, но в глазах — лед.

На столе — омлет с зеленью, поджаренные тосты, семга, нарезанные фрукты, йогурт, чай и крепкий черный кофе. Всё красиво, безупречно — как в ресторане. Только между нами тишина, от которой звенит в ушах.

Антон ест молча. Я смотрю на его руки, на то, как напрягается его челюсть, как он выпрямляет спину. Его сосредоточенность завораживает. И раздражает одновременно.

Мне хочется что-то сказать. Хоть слово. Бросить фразу. Главное, чтобы он отреагировал. Но я не решаюсь. Не понимаю, что он имел в виду словами, что я чего-то добиваюсь. Неужели думает, что я притворяюсь? Но он же не слепой. Не может видеть мои эмоции? Чувства, реакции, что я испытываю рядом с ним? Бред.

Молча ем, уставившись в тарелку. Внутри неспокойно. Есть какое-то неприятное предчувствие… То ли из-за слов, то ли из-за той девицы, что он уволил. Или… из-за предстоящей встречи… А может из-за того, как он украдкой смотрит на меня. Его взгляд тяжелый, пронизывающий, но в нём бы прячется что-то ещё. Что-то, чего он сам боится.

Мы завтракаем как чужие, совершенно незнакомые люди.

Антон встаёт первым.

— Поднимайся в комнату, — сухо говорит он и уходит. — В мою.

Соглашаюсь. Возвращаюсь в спальню и ложусь. Удается уснуть, потому что ночь была… бурной. А когда просыпаюсь, на диване уже лежат несколько бумажных пакетов. Встав, подхожу, и открываю их. Два платья, как я и заказывала. Изумрудное — особенно красивое: женственное, нежное, чуть откровенное. Второе, черное, строже. Но оба абсолютно мой стиль.

Рядом коробка с туфлями. Простые, элегантные.

Очень красивые…

Но это не всё.

Есть еще два пакета. Одна особенно тяжелая. Внутри профессиональный фен, щипцы для укладки, средства для ухода за волосами. Всё в идеальном состоянии, с глянцевыми этикетками.

И ещё одна… Косметика. Не просто набор — коллекция. Всё люксовое, с тонким вкусом. Никакой яркости, всё мягкое, нюдовое, сдержанное. Даже кисти самые дорогие.

Я провожу пальцами по крышке палетки. В горле встает ком.

Сколько ещё я смогу выдержать, прежде чем окончательно сломаюсь от этого странного тепла, которое он прячет под маской равнодушия?

К вечеру внутри поднимается волнение. Не тревога и не страх — именно волнение. Глубоко вздыхаю, закрываю глаза и стараюсь унять дрожь. Нужно подготовиться, показать себя такой, какой я бываю крайне редко.

Первым делом принимаю душ. Горячая вода смывает усталость, напряжение, остатки глупой неуверенности. Я позволяю себе задержаться под струями чуть дольше обычного. Только после этого выхожу, закутавшись в полотенце, и принимаюсь за волосы.

Наношу на волосы средство для укладки и сажусь перед зеркалом. Тщательно расчесываю каждую прядь, вытягиваю, потом, аккуратно оборачивая волосы вокруг щипцов, создаю мягкие волны. Провожу по ним пальцами, расчесывая, чтобы они выглядели естественно. Волны мягко обрамляют лицо, касаются плеч. Прическа получается именно такой, какой я хотела: воздушной и женственной.

Смотрю в зеркало и впервые за долгое время понимаю, что мне нравится свое отражение.

Я умею краситься, всегда умела, но раньше времени на это почти не было. Утро — бегом на работу, вечер — скорее домой, без желания смотреть в зеркало.

Но сейчас другое дело. Сейчас я позволила себе быть внимательной к себе.

Я разглядываю платья. Но именно изумрудное заставляет сердце дрожать иначе. Надеваю его. Оно мягко облегает тело, подчеркивая линии фигуры. Спина открыта. Тонкие бретельки, благородный вырез. Боже, как я себе нравлюсь!

Надев чёрные туфли на высоком каблуке, я встаю, расправляю плечи, подхожу к зеркалу. Кручусь, поправляю волосы. Выгляжу идеально.

Именно в этот момент распахивается дверь.

Резко поворачиваюсь.

На пороге стоит Антон. Он останавливается, я бы сказала — замирает. Никаких слов. Только долгий, внимательный взгляд, полный неподдельного восхищения. Я вижу это в его глазах, в задержке дыхания, в том, как его губы приоткрываются, будто он собирался что-то сказать, но забыл, что именно.

Он смотрит на меня с каким-то особым удивлением. Словно видит меня впервые и в восторге от того, кто стоит перед ним.

Щеки заливаются краской, но я не отвожу взгляд.

Наконец он подходит ближе и, оглядев меня с ног до макушки, едва заметно улыбается.

— Прекрасно выглядишь.

— Спасибо. Я старалась.

Если раньше я мечтала сбежать… то сейчас, в эту секунду, мне страшно даже подумать, что этот взгляд не навсегда. Что он может отпустить меня. Может забыть, как мимолетное развлечение.

Он идёт в ванную, пока я, стоя у окна, смотрю на то, как работники встали во дворе в круг и что-то обсуждают. У меня четкое ощущение, будто они готовятся к чему-то ужасно. Клянусь, от этой мысли по спине бегут колючие мурашки. Качаю головой, чтобы отогнать все лишнее из головы.

Все будет замечательно. Я уверена. Была бы опасность — Антон не стал бы выходить из этого дома со мной.

А если хочет избавиться от меня?

«Боже, Настя… Дура ты!» — говорю себе.

Он же позволил мне уйти, реши скорее выкинуть меня из своей жизни. Ведь говорил, что меня уничтожат, едва я выйду из этого двора.

Антон вышел из душа — чувствую его шаги по комнате. Он одевается. Специально не поворачиваюсь, не хочу смотреть, видеть его голым. У него идеальное тело. Спортивное, притягательное… Хочется трогать, целовать…

Я не чувствовала такой тяги к своему мужу. Никогда. И очень сожалею, что Антона не подпускала к себе близко. Все могло бы быть совсем иначе… В день десятки раз повторяю, как мне жаль…

Я влюбилась в Карпинского. Буквально без ума. Мне нравится как его забота, нежность, так и грубость и резкость. Мне он нравится полностью. Целиком.

Антон останавливается позади меня. Его дыхание касается моей шеи, а потом и сухие губы, которыми он проводит по коже. Тело моментально покрывается мурашками.

— Пиздец как хочется тебя трахнуть перед уходом.