Бесчувственный. Не обещал быть верным

Глава 29

Антон целует меня. Совсем медленно, растягивая момент. Его поцелуй не просто желание, а утверждение того, что он здесь, со мной. И ничто больше не имеет значения. В этом есть какая-то первобытная, неоспоримая истина — как закон физики, как сила притяжения.

Он притягивает меня ближе. Его ладони ложатся на мою талию — сильные, но осторожные. В следующую секунду, когда он подхватывает меня на руки, теряю почву под ногами. Это падение — самое безопасное, что я знаю.

Чувствую, как его дыхание обжигает шею. Все тело отзывается дрожью. Не от страха, а от осознания, насколько он близок. Насколько реальна эта сила, которая держит меня. Он несет меня вверх по лестнице, ступень за ступенью, легко. Будто я не человек, а нечто бесконечно хрупкое, которое можно разрушить при малейшей неосторожности. В этой легкости есть не только физическая мощь, но и сосредоточенность, словно все его существо направлено на одну-единственную задачу — быть моей опорой.

Слышу его шаги, чувствую, как под пиджаком двигаются мышцы. Как сердце бьется ровно. Мне хочется сказать хоть одно слово — что-нибудь, что отзовется в нем, но язык не поспевает за чувствами. Мысли распадаются на атомы, уступая место чистому ощущению бытия.

Каждый его поцелуй — как остановленное мгновение, где время теряет форму. Он целует меня, не отрываясь. Ощущаю, как под пальцами напрягаются его плечи. Как дыхание становится неровным. Я не думаю — я чувствую. Язык, не требующий перевода. Диалог, в котором мы понимаем друг друга с полуслова.

Его ладонь скользит по моей спине, другая поддерживает меня под коленями. Его взгляд, каждый жест — не просто объятие. Это признание в любви, выраженное телом, дыханием, движением. Более честное, чем любое слово, потому что его нельзя подделать.

Я вдыхаю его резкий, пряный, теплый запах. Смешанный с табаком, кожей и чем-то родным, безумно любимым. От этого запаха кружится голова. Впервые за долгое время я не чувствую себя потерянной или же сломанной. Я чувствую себя живой. Настолько живой, что от этого даже больно. Больно от контраста с той пустотой, что была внутри до этого момента.

Он останавливается на площадке между этажами, прижимает меня к себе сильнее. Его губы снова находят мои. Теперь этот поцелуй другой — в нем нет сдержанности, только тоска и накопленная страсть, от которых перехватывает дыхание. Мир растворяется — остаемся только он и я. Наше дыхание и тишина, прерываемая ударами наших сердец. Две вселенные, которые, наконец, синхронизируют свой ритм.

Пальцы Карпинского впиваются в мою кожу. Сильно, но без грубости. Это сила мужчины, который защищает, а не подчиняет. Я смотрю на него снизу вверх, на его профиль — в его взгляде усталость, твёрдость и мягкость, которую я до этого замечала всего один раз — в тот день, когда нам перекрыли дорогу. Когда в меня стреляли…

В его глазах так отчетливо видна тоска, накопленная за месяцы. И немое признание в том, как он скучал. Я чувствую это всем телом. Его дыхание — прерывистое, горячее; в нем тревога и облегчение, сила и слабость. Все сразу. Парадокс, становящийся плотью. И в этом парадоксе есть вся его суть.

Я вжимаюсь в него, в это знакомое тепло. Мне кажется, что вся вселенная сейчас свелась к одному его сердцебиению. К тому, как оно звучит под моими пальцами. В этом биении есть то, чего я боялась никогда больше не услышать. То, ради чего стоило пройти сквозь боль, страх и тьму. Это не просто звук — это отсчет времени, которое, наконец, идет в нужном направлении.

Антон опускает меня на кровать. Вижу, как дрожат его руки. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но дрожат. В этой дрожи — больше правды, чем в любом уверенном жесте. Она выдает ту внутреннюю бурю, которую он так тщательно скрывает за внешним спокойствием.

Я улыбаюсь. Наконец-то не во сне.

Все, чего я хотела, о чем мечтала все это время, — просто чувствовать, что он рядом, что он жив, что я не потеряла его, — исполнилось. И если бы пришлось снова отдать боль, страх, даже кровь — лишь бы оказаться сейчас в этих объятиях, я бы не колебалась ни секунды. Потому что некоторые моменты стоят всей предыдущей боли; они являются ее логическим и единственно верным завершением.

Потому что это и есть любовь. Не в словах, не в обещаниях, а в этой простоте — когда каждое прикосновение значит больше, чем целая жизнь без него.

— Мне не верится… Не верится, что ты рядом. Антон, я так скучала…

Карпинский молчит, только смотрит тяжело, пристально смотрит, казалось бы на меня, но ощущение, что сквозь. Его взгляд гасит весь внутренний шум, оставляя одну-единственную мысль: он жив.

Но сомнение не уходит. Разум, наученный горьким опытом, требует вещественных доказательств, тактильного подтверждения чуда.

Я не выдерживаю и тянусь к его груди. Пальцы касаются ткани. Расстегиваю пуговицы его рубашки.

Под пальцами теплая, чуть влажная кожа. Я вглядываюсь в его плечи, грудь, ключицы… Ищу хоть какие-то признаки раны. Но ничего подобного нет. Однако замечаю татуировки. Раньше они были маленькие. А теперь линии крупнее. На правой стороне груди что-то написано. Незнакомые мне иероглифы. Целая повесть, написанная на языке, который я не могу прочесть, но интуитивно понимаю, что она о времени, проведенном без меня.

На левой руке Антона линии татуировок сплетаются.

От запястья вверх поднимаются две тонкие черные, строгие, полосы. Как напоминание о дисциплине и самоконтроле.

Чуть выше — латинская фраза, вытатуированная аккуратным шрифтом. Слова не бросаются в глаза, но если присмотреться, в них читается нечто о долге, боли и времени.

На плече — символ, похожий на компас, но без стрел. Это больше ассоциируется как знак человека, который однажды потерял направление и теперь живет, руководствуясь внутренним инстинктом.

Между этими рисунками — легкие, почти неразличимые тени. Словно когда-то здесь были другие узоры, стертые временем, но оставившие след.

Эти татуировки не выглядят украшением. Они — как зашифрованные воспоминания, которые он носит на себе, потому что не может стереть их изнутри. Его кожа превращается в карту пережитого, а эти знаки — отметки территорий, через которые ему пришлось пройти в одиночку.

— У тебя не было этих… — шепчу я.

Он не отвечает. Только взгляд становится отрешенным. Уходит куда-то далеко. Туда, где я не могу его достать. Некоторые двери в его душе теперь закрыты, и ключ утрачен там, где меня не было.

Провожу пальцами по линиям. Мне кажется, что они пульсируют под кожей. В каждом его вдохе чувствуется жизнь, сила, внутреннее напряжение. Прикосновение к истории, которую нельзя переписать, можно только принять, как часть того, кого любишь.

— Я скучала по этому теплу… По твоему дыханию. По ощущению, что только рядом с тобой жизнь имеет смысл, — говорю шепотом. Смысл, который не требует ни философских обоснований, ни громких деклараций. Он аксиома, данная мне в ощущениях.

Боже… Пусть просто остается рядом. Пусть ничего не объясняет.

Я бы отдала всё — покой, время, себя — только за то, чтобы знать, что он больше не исчезнет.

Это новый, зрелый этап любви — понимание, что доверие иногда важнее правды, а присутствие дороже всяких объяснений.

Не знаю, в какой момент раздеваемся полностью. Не понимаю, когда вгрызаемся в рот друг друга и целуемся как бешеные. Не помню, когда Антон успевает уложить меня и нависает сверху. Он целует каждую частичку моего тела. В основном те места, где остались шрамы от ран. Целует, облизывает языком, снова целует.

Стону раз за разом. Обнимаю его шею, зарываюсь пальцами в густые волосы и ежеминутно втягиваю его запах в легкие.

Целуемся так, будто в последний раз. Занимаемся любовью так, будто больше не увидим друг друга.

От этих мыслей дурно становится. Страх пробивается до костей. По глазам текут слезы и я, обняв Карпинского сильнее, не хочу, чтобы он отстранился даже на сантиметр.

Через какое-то время я остаюсь без сил. Антон, кончив очередной раз, падает рядом и укутывает нас одеялом. Нам требуется несколько минут, чтобы наше дыхание пришло в норму.

Положив голову ему на грудь, дышу, дышу, дышу…

— Расскажешь что-нибудь? — тихо прошу, чувствуя, как меня клонит в сон.

— Спи, — слышу хриплое. — Завтра поговорим.

Я улыбаюсь. Он не уйдет. Он всегда будет рядом.

Постепенно проваливаюсь в темноту. Но в этот раз я настолько спокойна, что дышу полной грудью.

Он рядом. Его запах рядом…

Однако откуда-то до меня доносится то ли шепот Антона, то ли это просто сон…

«Тебе надо уехать, Настя. Как можно дальше. Иначе тебе не жить.»