Что такое топонимика?

ТРАНСКРИПЦИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ

На земном шаре насчитывается свыше трех тысяч языков, и на каждом из них существуют географические названия. Разумеется, в повседневном общении нам не приходится их произносить. Но есть люди, которые по долгу службы обязаны знать названия всех стран мира, ex главных городов, рек и прочих объектов, а также, как туда проехать или отправить груз. Это работники почты, транспорта, связи, внешней торговли, дипломатические работники, а также ученые исследователи. Русские, английские, немецкие, французские, голландские, итальянские картографы давно составили полные собрания карт на все территории земного шара, объединив их в атласы. Согласно древней легенде, Атлас, или Атлант, был греческим героем, державшим на своих плечах небесный свод. На титульных листах первых географических атласов изображался Атлант. Географические названия даются и в энциклопедиях. Слово энциклопедия происходит от греческих основ enkyklia (круг элементарных знаний; общее начальное образование) и paideuo (воспитывать, обучать). Если в этом слове провести неверно границы значимых элементов, посередине окажется звуковой отрезок -циклоп-, не имеющий никакого отношения к циклопам. И все же на титульном листе энциклопедий нередко рисуют циклопа. Помимо общих, существуют различного рода отраслевые, в том числе географические энциклопедии, где приводятся географические названия всех стран.

Необходимо сказать несколько слов о том, в каком же виде они там даются. Дело в том, что в Европе давно сложилась картографическая традиция, согласно которой многие топонимы переписываются с карт, издаваемых в одной стране, на карты, издаваемые в другой, без каких бы то ни было изменений, поскольку в большинстве стран Европы принята латинская графика. Вследствие этого на одной и той же карте нередко соседствуют немецкие и французские, английские и голландские написания, которые каждый читает так, как это ему удобнее. Исключение – некоторые старые традиционные названия, которые принято заменять на более понятные.

Например, название столицы Италии Roem ^англичане заменяют на Rome, а поляки – на Rzym (рус. Рим). Главный город Баварии (ФРГ) зовется по-немецки Мюнхен (Mtinchen), по-английски – Муник (Munich), по-итальянски- Монако (Monaco), или Монако-ди-Вавъера, т. е. Баварское Монако, в отличие от города-государства Монако на юго-востоке Франции. В таком случае, очевидно, следует принять за основу некоторую общую «международную» форму топонимов. Так поступил Международный почтовый союз, образовавшийся более ста лет назад с резиденцией в Женеве. За основу им была принята французская форма названий. Например, столица Нидерландов в словаре Международного почтового союза обозначается' Аг (фр. Hague), в то время как сами нидерландцы именуют ее ден-Хааг (den Haag), откуда принятая у нас форма Гаага, или с'Гравенхаге (s'Gravenhage), буквально графская изгородь5, что, очевидно, обозначало первую городскую стену, символизировавшую превращение этого поселения в город. Один из главных городов Швейцарии – Женева по-немецки называется Genf, но в почтовых отправлениях немцы пишут Geneve.

Однако международная практика – одно, национальная практика какой-либо страны – другое, а как подавать все это на наших картах – нечто третье, решающееся с оглядкой на международную практику, но и с учетом своих традиций.

Русский язык пользуется славянским кириллических письмом. Для того чтобы зарубежные названия были нам понятны, чтобы мы могли спокойно употреблять их в своем языке, специалисты придают им некоторое подобие наших слов. С этой целью иноязычные географические названия транскрибируют, т. е. заменяют написанием на нашем языке, например англ. London – рус. Лондон. Но в каждом языке число звуков ограничено, и нет двух языков с абсолютно одинаковым звуковым составом. Даже такой близкий славянский язык, как польский, имеет звуки, совсем не похожие на русские. Приведем только один пример: название города Лодзь по-польски звучит почти как Луджь. Из этого явствует, что запись иноязычных названий в каждом языке достаточно условна и порой мало похожа на истинное звучание их в родном для них языке. Вот как писал А. С. Пушкин в своем повествовании «Путешествие в Арзрум» (гл. 5). «Арзрум (неправильно называемый Арзерум, Эрзрум, Эрзрон) основан около 415 г., во времена Феодосия Второго, и назван Феодосиполем». Здесь в одной фразе информация и о разных звуковых вариантах одного и того же названия, и о переименованиях одного и того же объекта.

Для того чтобы показать сложности, связанные с транскрипцией географических названий, необходимо сказать несколько слов об истории проникновения зарубежных топонимов в русский язык и об их первичной письменной фиксации. Ни одна страна не развивается изолированно, В ее внешних сношениях всегда выделяется группа государств, с которыми в данное время связана она максимально. Так, в России до XVI в. преобладала юго-западная ориентация (Византия, южные славяне, Ближний Восток). С XVII в. начинается западная ориентация (Германия, Польша, а с XVIII – Англия, Франция, Голландия). Культурная ориентация непременно сопровождается языковыми влияниями и заимствованиями. Совершенно естественно, что проводником заимствований до XVI в. был церковно-славянский язык как язык-посредник, хорошо знакомый в России и на Балканах. После XVII в. языком-посредником становится латинский, бывший в то время международным языком европейской науки. В нем сглаживались национальные особенности произношения на отдельных европейских языках, любое слово обретало латинизированную форму. В таком виде заимствовались в русский язык почти до середины XIX в. слова из всех европейских языков, и в том числе географические названия. Если принять во внимание, что труды Российской академии наук печатались в XVIII в. на латинском языке, а в XIX в. – на французском, то станет понятно, почему сложилась традиция побуквенного лати-нообразного чтения названий многих европейских топонимов и соответствующее изображение их средствами русского языка. Широкое владение в XIX в. русскими образованными людьми французским языком способствовало тому, что «оживление» этих побуквенных, традиционно переданных топонимов началось в первую очередь на основе норм чтения французского языка, что не всегда соответствовало реальному произношению этих слов в языках-источниках.

В XVIII в. наблюдаются и первые попытки сознательного упорядочения всей массы заимствований. В 30-е годы появляются первые словари иностранных слов, фиксирующие их написание и произношение. Вопросу о передаче заимствованных слов посвятил несколько страниц своего «Разговора об ортографии» В. К. Тредиаковский (1748, с. 233-241). Он высказался за передачу их русскими буквами в соответствии с произношением (очевидно, русским), так как если следовать орфографиям других языков, то пишущему «необходимо должно знать все на свете языки».

В 90-е годы XV111 в. начинается и сознательная критика способов заимствования слов. В примечаниях к споим книгам «Описание хода купеческих и других караванов в степной Аравии. Перевод с энглишского языка» (1790) и «Краткое известие о достопамятных приключениях капитана д'Сивилля» (1791) Ф. В. Каржавин, побывавший во многих зарубежных странах, писал о том, что намеренно изменил написание многих иностранных названий, которые в его время было принято по-русски передавать иначе, нежели они произносятся теми народами, которым принадлежат. Поскольку русские переводчики того времени были воспитаны на новолатинских и немецких традициях, в передаваемых ими иноязычных словах они стремились следовать иноязычному написанию слов, а не их произношению. Ф. В. Каржавин, напротив, ратовал за их передачу в соответствии с произношением, за приближение звукового состава заимствованных слов к их звуковому составу в языках-источниках'.

Мы уже неоднократно отмечали, что в соответствии с традициями русских ученых основной формой географического названия считается та, которая произносится местными жителями. Однако практическая транскрипция, т. е. особая лингвистическая запись иноязычных имен с помощью алфавита своего языка без привлечения каких-либо дополнительных значков, не может передать многих иноязычных звучаний не только вследствие отсутствия в нашем языке специальных знаков, с помощью которых можно было бы изобразить, например, французские посовые гласные, арабские эмфатические согласные и т. д., но и вследствие отсутствия у массового читателя элементарных навыков произнесения всего того, что не имеет реального изображения средствами нашего алфавита. Этого не понимали многие люди в XIX в., высказывавшие сожаление по поводу отсутствия в русском языке знаков для изображения французских и иных звуков, не свойственных русскому языку. Но практическая транскрипция не есть средство обучения иноязычному произношению. Ни в одном языке даже звуки, обозначаемые одними и теми же буквами, не произносятся так, как у нас. Английское о более открыто по сравнению с нашим и произносится без огубления. Венгерское а произносится почти как наше о, немецкое д произносится похожа на наше т и т. д. Звуковой состав каждого языка строго индивидуален, и наша передача иноязычных географических названий условна. Правда, она может быть точной, если будет систематичной, но она никогда не может быть достаточно близкой к иноязычному произношению.

[1 Алексеев М, П. Филологические наблюдения Ф. В. Каржавина.- Учен. зап. ЛГУ. 1961. Сер. филол. наук, № 299, вып. 59, о. 30 и ел.]

Географические названия, и свои, и зарубежные, попадают на карту в «усредненном» виде. Например, в разных частях англоязычного мира существует по крайней мере 8 типов английского произношения (три на Британских островах, три в США и два в Австралии). Мы с помощью средств русского языка можем изобразить лишь один тип английского произношения, включающий отдельные элементы из каждого реально существующего.

С другой стороны, многие иноязычные топонимы употребляются в нашем языке в течение нескольких сот лет, и в русской культурной традиции стали восприниматься как определенные метки для обозначения известных мест на земле. Например, Бирмингем – промышленный город в Англии, Брамапутра – река в Индии. Если с целью уточнения их русской передачи мы превратим их в Бермингем и Брахмапутра (последнее уже принято официально), то неясно, чего мы добьемся: выигрыша в точности передачи или проигрыша в нарушении традиции вследствие ослабления связи «имя – объект».

В последние годы на исправление звукобуквенной передачи зарубежных топонимов обращается наиболее пристальное внимание. Если при этом игнорируется характер самих топонимов и именуемых объектов, такое «уточнение» может принести большой вред. Ведь в результате иепрерывных изменений транскрипции меняются написания тысяч топонимов, разбиваются тысячи привычных ассоциаций, затрудняется поиск многих названий в алфавитных указателях. Такой путь исправления и совершенствования географической номенклатуры представляется наиболее бесплодным.

Работников печати, географов, преподавателей и исследователей беспокоит тот факт, что русское написание географических 'названий на картах непрерывно меняется. Речь идет не о названиях стран, освободившихся от колониализма, где смена прежних названий, данных колонизаторами, во многом естественна, в связи с национально-освободительным движением, а о постоянных мелких изменениях отдельных букв во многих названиях, не улучшающих написание их в целом, а лишь запутывающих людей, пользующихся географическими картами. Такие исправления нередко лишь заменяют один допустимый вариант другим, столь же допустимым, поэтому никогда нельзя быть уверенным, что владеешь полностью географической номенклатурой данной территории.

Значительные возражения вызывает отказ от традиционных названий, и даже от таких, которые несколько лет назад были объявлены традиционными и перечислены в списке традиционных: Виндзор стал Уинсор, Гувер – Ху-вер, Гендерсон – Хендерсон, Гаттерас – Хаттерс, Гарлем – Харлем и др. Передача западноевропейского h через х, сама по себе очень правильная, была до сих пор ограничена рядом традиционных случаев, в которых сохранялось г. К их числу и принадлежали перечисленные названия. Ломка же этих традиций совершенно не оправдана. Еще Я. К. Грот в период, когда эта ломка только что начиналась, писал об этом следующее: «Разумеется, что такие переделанные имена, как Париж, Рим, Афины, Фивы и т. п., не могут и не должны быть изменяемы в настоящее время. Между тем, однакож, над некоторыми из подобных имен делались, особенно с 40-х годов (XIX в.- А. С), попытки изменений, например, вместо Валлис стали писать Уэльс или Вельс (можно припомнить тут еще форму Голъстейн, которая в настоящее время встречается вместо сделавшихся у нас историческими названий: Голштиния, голштинский), вместо Мексика – Мехика» 2. Я. К. Грот осуждал подобную переделку как идущую вразрез с общепринятыми формами, с традициями русского языка, с русскими особенностями восприятия; иностранных слов. Добавим, что подобного рода переделки создают перебой в информации имени..;

[2 Грот Я, К, Филологические разыскания. СПб., 1876, т. 2, с. 337.]

Все приведенные случаи давали лишь некоторое уточнение произношения. Но существуют и изменения названий, без которых можно вполне обойтись. Например, наши картографы вместо традиционных Белый Нил и Голубой \ Нил стали давать Бахр-зль-Абъяд и Бахр-элъ-Азрак, что) в переводе означает сбелая река' и 'голубая река5. Правда, пока это дается в скобках при основном названии. Также в скобках при традиционных русских формах появились новые национальные в таких случаях, как Дублин (Во-ле-Охо-Клиох), Балканы (Стара-Планина), хотя эта горная система в Болгарии называется также и Балкан, Переименования, связанные с называнием на разных языках, можно отметить у таких объектов, как Внутреннее Японское море – море Сето-Найкай, мыс Вильсон – Юго-Вое- ' точный мыс, Зондское море – море Флорес, Гроте-Эй-ландт – Грут-Айленд. Кстати, изменение названий обоих морей является не только отменой русской традиции, но и нарушением традиционной формы, принятой для названий морей на русских картах.

Таким образом, все приведенные примеры показывают,; что нет стабильности не только в написании географических названий на русских картах, но и в самих названиях и что за последние годы максимум усилий был направлен не на унификацию транскрипции географических, названий, а на ее расшатывание, хотя основной целью при этом было приближение транскрипции к оригинальному звучанию слова. Следует с сожалением отметить, что стабильности нет и в русском написании топонимов на территории СССР. Помимо многочисленных случаев переименования встречается колеблющееся написание: Капутджух – Капыджик, Каместик – Каменник, Кимпер-сай – Кемпырсай, Кита – Кета, Колангуй – Калангуй, Ку-гарал – Кокарал, Муша – Муса, Тапаравани – Паравани, Шагдагский хр.- Шахдагский хр., Эргак-Таргак-Тайга – Ергак-Таргак-Тайга (на втором месте дано новое уточненное написание).

В связи с изложенными фактами представляется необходимым вспомнить высказывание В. В. Григорьева о том, что любые изменения сложившейся географической номенклатуры, всегда системной, даже с самыми лучшими вамерениями, как, например, с целью приближения их к подлинному звучанию, уничтожает их «общее употребление» 3. Принимая идею «писать иностранные географические имена как можно ближе к их туземному произношению… делать это надо… с уважением к освященным уже вековым употреблениям русским формам их и к законам языка нашего, руководствуясь в первом случае историческими памятниками отечественной словесности, в последнем – трудами наших ученых языкоисследователей»4. К сожалению,- исправляющие нередко проявляют «глухоту к требованиям народного уха и утрату чутья музыкальных законов своего собственного языка… Нельзя не заметить, что этого рода реформаторы обыкновенно не имеют достаточных сведений для- своей деятельности, и по разумению своему, исправляя одно, портят вдвое»5.

Погоня за более точной передачей названия каждого отдельного объекта вносит диспропорцию в географическую схему русского литературного языка. Когда топонимы воспринимаются глобально, к ним подходят с мерилом макротопонимии. Они усваиваются «во всемирном масштабе». Поэтому отдельные местные традиции не должны приниматься во внимание. Нам неважно, что на месте произносят Грейт-Карру, Грейт-Абако, Грейт-Багама, Кордилъера-де-ла-Коста. Для нас это плато Большое Кар-ру, остров Большой Абако, остров Большой Багама, Береговые Кордильеры. Ср. также некоторые числовые названия: острова Два Брата, коса Двух Пилотов, перевал Трех Пагод, гора Три Сестры, о-в Четыре Пальца, пролив Восьмого градуса, гора Девять Скал, острова Десять Тысяч Островов, которые мы воспринимаем в переводе, а не в транскрипции, потому что в этой форме они нам понятнее.

В заключение необходимо сказать несколько слов о переводе географических названий, поскольку в погоне за их стандартизацией (см. следующую главу) переводу объявили жестокую борьбу. Переводу, а не транскрибированию подлежат названия крупных физико-географических объектов, а также мелких незаселенных объектов (если они не образованы от других собственных имен). Противники этого способа передачи аргументируют свои соображения, например, тем, что американцы перестарались с переводами русских названий у берегов Северной Америки и превратили залив Морозова в Cold Bay, т. е. 'холодный залив'. Но если мы взглянем на карту Тихоокеанского побережья Северной Америки, мы обнаружим во многих местах двойную, русско-английскую номенклатуру: о-в Нувиван (Открытие), город Кадьяк (Павловская Гавань) на о-ве Кадьяк, город Ситха (Новоархангелъск), острова Тринити (Троицы) и т. д. И замена русской фамилии Морозов в основе названия английским словом со значением схолод' – это просто привлечение удобной то-поосновы, а не ошибка переводчика.

[3 Григорьев В. В. О правописании в деле русской номенклатуры чужеземных местностей и народов.- Геогр. изв., 1850, № 2, с. 180.]

[4 Там же, с. 201.]

[5 Там же, с. 199.]

Именно в переводе, а не в транскрипции обозначения физико-географических объектов оказываются более информативными, например, для мореплавателей. Капитан ждет, что перед ним откроется Белый мыс или мыс Рог, а не Кап-Влан и не мыс Горн. Поэтому имеется, во всяком случае, европейская традиция перевода этих названий. Кстати, название мыса, являющееся самой северной точкой Африканского континента, без конца менялось на наших картах. То это был Кап-Влан, то Кабо-Бланко, теперь он стал м. Абъяд – все с тем же словесным значением 'белый' и каждый раз в угоду новой языковой ориентации с нулевой информацией для наших отечественных мореплавателей. От замены итальянского слова со значением 'белый' на арабское добавилась лишь нагрузка на память В увеличились расхождения карт прежних лет издания от последних.

Еще А. М. Сухотин отмечал, что метод перевода применяется более в отношении физико-географических объектов, нежели политико-географических и более в отношении крупных, чем мелких, т. е. названия населенных пунктов подлежат лишь транскрипции6. Например, название озера в США Great Salt Lake мы даем в переводе: Большое Соленое озеро, а название города на берегу втого озера Salt Lake City – Солт-Лейк-Сити. Иными словами, для названий населенных мест международной, интернациональной формой оказывается национальная. Переводу подлежат и некоторые определения в составе топонимов: Оранжевая река, Медвежье озеро, Скалистые горы.

Сухотин А. М. О передаче иностранных географических названий.- В кн.: Вопросы географии и картографии. М.: НИИ БСАМ, 1935, ч. I, с. 136-137.

Возвращаясь к проблеме информативности топонимов» необходимо отметить сохранение одних и утрату других аспектов информации при разных способах заимствования. Например,, в названиях немецких рек Weifier Regen, Schwarzer Regen в случае их передачи в транскрипции полнее сохраняется информация об их языковой принадлежности: Вайсер-Реген, Шварцер-Реген. Человек, знающий немецкий язык, поймет и словесную информацию определений Вайсер и Шварцер (т. е. 'белый' и 'черный5). В случае перевода Белый Реген, Черный Реген полнее передается их системность, но теряется языковая принадлежность.

О системности топонимов наши транскрипторы иной раз совершенно забывают. Например, если есть Кокосовые острова, Большой Кокосовый остров и Кокосовый пролив (Индийский океан), то абсолютно нецелесообразно менять название пролива на Коко, а острова – на Грейт-Коко-Айленд, как они предлагают. Мало того, что они забывают о том, что традиционная для русского языка форма названия пролива должна включать имя прилагательное, они еще нарушают и ансамбль названий только потому, что индийцы, составляя карту на английском языке, обозначили этот пролив в форме Coco.

Если в Атлантическом океане есть Китовый хребет, то нет надобности превращать Китовую бухту в Уолфиш Бей. Если есть Канарские острова и название одного из них принято в форме Большой Канарский, то нет надобности менять его на Гран-Канария. Все подобные изменения без всякого основания «дарят» международные топонимы (а следовательно, и объекты) какому-то одному народу. Необходимо помнить, что во многих случаях международность передачи географических названий осуществляется именно благодаря их переводу на каждый национальный язык.