Что такое топонимика?

ОНОМАСТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО

Ономастику, и в особенности топонимику, можно сравнить с архитектурой, У архитекторов есть понятие архитектурное пространство, т. е. определённый ландшафт, р. который вписывается здание. Есть понятие решение архитектурного пространства, которое может быть плохим, удовлетворительным, интересным, блестящим. Под решением понимается заполнение имеющегося пространства постройками, которые хорошо вписываются в заданное архитектурное пространство или нарушают его, дисгармонируют с ним, В качестве образца такого пространства можно привести отдельные уголки Южного берега Крыма, Например, пользующийся всемирной известностью Воронцовский дворец прекрасно вписывается в архитектурное пространство, а недавно возведенный позади него новый железобетонный корпус нарушает это пространство, дисгармонируя и с ландшафтом и с уже имеющимися постройками.

Все собственные имена, существующие в данное время у данного народа, составляют его ономастическое пространство. Они существуют не «всем скопом», а равномерно распределяются по определенным речевым ситуациям, нередко давая однозначное указание на именуемый с их помощью объект. Продолжая эту идею, можно говорить о топонимическом пространстве, которое заполнено в строго установленных местах названиями определенных типов, при этом каждому поколению известны не только свои современные географические названия, но и названия предыдущих эпох, и топонимы зарубежных стран. Поскольку основное назначение топонимов – территориально фиксировать объекты, в представлении каждого человека определенное географическое название связано с известным местом и эпохой. Это пространственное распределение топонимов позволяет им быть представителями и хранителями значительной культурной информации. Например, говоря о каком-либо человеке, что он получил образование в Париже, мы можем представить себе круг людей его эпохи, с которыми он соприкасался, идеи которых воспринял, музеи, театры, дворцы, которые он посещал и т. д. Говоря о том, что детство Некрасова прошло на Верхней Волге, мы знаем, среди какой природы он вырос, какие картины ему с детства врезались в память, мы знаем экономическое и правовое положение крестьян Ярославской губернии того времени и, следовательно, знаем, какие трудовые процессы и какие взаимоотношения людей он наблюдал, чем возмущался, что его радовало, как складывался его характер и та платформа, на которой строились его концепции в дальнейшем.

Продолжая аналогию между топонимами и архитектурными памятниками, мы видим, что любой архитектурный памятник сочетает в себе сведения о духовной культуре людей, его создавших (назначение памятника, архитектурные мотивы, дух времени, отразившийся в проекте и его воплощении), и об их материальной культуре (строительный материал и способы его обработки, орудия и вспомогательные средства, применявшиеся при постройке). То же самое можно сказать и о топониме, как о своеобразном языковом памятнике своей эпохи. Он также хранит в себе сведения о духовной культуре людей, его создавших (слово, использованное в качестве основы названия, мотивировка названия, связь названия с культурно-историческим назначением именуемого объекта). Возможна связь топонима и с материальной культурой (ряд названий дан по службам, производству, разработкам ископаемых и т. д.). Все это «законсервировано» в основах собственных имен и в способах образования топонимов. Но есть у топонимов, как и у архитектурных памятников, и своя, особая, материальная сторона – это тот языковой материал, из которого созданы названия. Подобно тому, как анализ материала, из которого построен архитектурный памятник, – дело очень сложное, специальное, доступное лишь людям, сочетающим в своей научной подготовке много разнообразных специальных знаний, анализ «материала», из которого «построены» географические названия,- также достояние лишь узких специалистов, обладающих тем не менее очень широкими и разносторонними знаниями.

Но если охрана архитектурных памятников стала делом государственной важности (существуют специальные комиссии и комитеты по охране исторических памятников), то охраной топонимов пока что занимаются недостаточно. Массовое обследование русских архитектурных памятников в конце XIX – начале XX в. позволило сделать ряд интересных теоретических выводов о самобытности русской архитектуры, о ее глубоких народных корнях и противопоставить эту концепцию господствовавшим в то время представлениям об эклектизме русского архитектурного стиля. Такие же глубокие обследования должны быть проведены и с географическими названиями, особенно древними. Они, подобно памятникам архитектуры, требуют точной фиксации, всевозможных «обмеров» и «промеров», точного описания, на основе которого может быть составлена концепция о закономерностях истории создания национальных географических названий.

Понятие ономастического пространства меняется от языка к языку и от народа к народу. На определенных этапах в него включаются и гипотетические, и фантастические зоны, также заполненные своеобразными объектами и их именами (Земля Санникова, небесные и подземные реки). Лица, употребляющие эти имена, уверены в существовании самих объектов, даже если их нет и могло никогда и не быть. Однако и такие имена занимают определенное место в языках и культурах определенных народов. Имена давно умерших лиц, названия давно не существующих городов также в какой-то степени входят в ономастическое пространство, не соотносясь, однако, с объектами, реально существующими сегодня.

Непрерывный континуум, который представляет собой ономастическое пространство с его разнообразным заполнением в разные эпохи и у разных народов, доступен в полном обозрении лишь для лиц, специально этим интересующихся. Ономастическое пространство, доступное отдельному индивиду, включает в себя разные области его, но лишь во фрагментарном виде.