Что такое топонимика?

КАКИМИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ТОПОНИМЫ?

Основное назначение топонимов – фиксация географических объектов на поверхности земли. Чтобы выполнять это свое назначение наилучшим образом, топонимы должны, называя, различать. В каждом языке выработались свои способы называния. Среди них есть более удобные и менее удобные, которые постепенно совершенствуются. Чтобы хорошо различать объекты, одно название должно противопоставляться другому и каждое – всем. Решая во-' прос о том, какими должны быть топонимы, мы одновременно покажем, какими они быть не должны.

Знаменитая сказка Андерсена «Соловей» начинается словами: «В Китае все люди китайцы и сам император тоже китаец». При таком положении вещей ничто ничему не противопоставляется. К сожалению, давая названия новым объектам, люди нередко забывают эту простую истину. Ведь на Волге все объекты волжские, на Черном море – черноморские, на железной дороге – железнодорожные. Поэтому лишенным смысла оказывается название станции Железнодорожная, поселка Железнодорожный. Близость к Волге оказывается некоторым различительным признаком, если подъехать к ней на поезде или по шоссе. Но если вы плывете по Волге на пароходе и обнаруживаете по ходу его следования свыше 20 названий с основой волг-/волж-, то поневоле вспоминаете сказку Андерсена и задаете вопрос, а нельзя ли быть более оригинальным?

Перечислим некоторые из волжских названий: 1) Заволжье-поселок на левом берегу Волги, против Калязина; 2) Заволжск и Заречный – на левом берегу, напротив Кинешмы; 3) Заволжье – на правом берегу Волги, напротив Городца; 4) Заволжское – на левом берегу, напротив поселка Волжское (западнее Ахтубинки); Приволжский на правом берегу, севернее Астрахани; 5) Большая Волга-место соединения канала имени Москвы с Волгой; 6) Волга – поселок и станция на левом берегу Волги, при дороге Рыбинск-Сонково; 7) Приволжск -городок и пристань на правом берегу, ниже Костромы; 8) Красное на Волге – напротив Приволжска; 9) Красный Волгарь и Волжск – выше Зеленодольска; 10) Волжский – севернее Куйбышева, у Царева Кургана; 11) Волгоград; 12) Волжский – южнее Сероглазовки.

Не дифференцируют объекты и другие речные названия, если они размещаются вдоль реки. Тем не менее на Северном Кавказе есть несколько поселений, расположенных по течению рек Теберда и Баксан, которые имеют одинаковые названия не только с реками, но и друг с другом. Чтобы их как-то различать, к ним прибавляются добавочные распределения: Верхний Баксан, Нижний Баксан, просто Баксан, Верхняя Теберда, Нижняя Теберда, Курорт Теберда. Когда объекты расположены по течению реки, добавочные определения Верхний и Нижний вполне естественны. Они характеризуют местонахождение объектов относительно друг друга.

В приведенных примерах все различие топонимов ложится исключительно на добавочные определения. Хотя мы указывали, что в ряде случаев лучше прибегать к добавочным определениям, чем к переименованиям, необходимо предупредить тех., кто предлагает новые названия для географических объектов, что, создавая названия, следует все-таки начинать с того, ^чтобы различающимися были их основы.

За последнее время в связи с массовыми изменениями, происходящими в топонимии отдельных областей, обнаружились многочисленные случаи, когда несколько названий, расположенных относительно недалеко друг от друга, имеют одинаковые основы и отличаются лишь формантами. Это очень ненадежный способ различения, тем более что многим топонимам свойственно варьирование, которому подвержены преимущественно форманты.

Например, в предложениях по уточнению написания географических названий Саратовской обл. фигурировали поселки Приузенский, Ириузенный, Новоузенский, Мало~ узенский и просто Узенный. Такое уточнение скорее приведет к путанице, к сбою в работе транспорта и связи. Очень плохо различаются названия Приозерный, Прибрежное и Береговое (Саратовская обл.) и Прибрежный и Бережок (Свердловская обл.). Совершенно нетопонимич-ны названия Прилужное и Подстепное (Саратовскаяобл.). Недостаточно различают именуемые объекты названия сел Долинное, Синий Дол и пос. Долинское, ср. также Равнинный, Луговой (Саратовская обл.), Родниковое, Родничок и Исток (Свердловская обл.), Междугорье и Междуречье (Саратовская обл.).

На севере все объекты северные, на юге – южные. Тем не йенее ойконимы Северный и Южный повторяются десяткамц, переставая быть различителями для именуемых объектов. Таким же образом десятки Береговых, Прибрежных, Портовых и Приморских не индивидуализируют объекты но берегам озер, морей, рек.

Нерешенной остается проблема названий железнодорожных станций и пристанционных поселков. Нередко это ведет к раздвоению некогда единого названия и к переоценке роли фсрмантов. Так, при уточнении написания названий, расположенных на территории Свердяовской области, были предложены следующие названия для станций и поселков: Муранитная – Муранитный, Еланская – Еланский, Бынъговская – Бынъговский и т*. «п. Если сопоставление с грамматическим родом слов поселок и станция так влияет на оформление ойконима, значит сам ойконим «чувствует» себя нетвердо. Называются же станции (или остановочные пункты) Киев, Иваново, и никого не смущает, что это не согласуется со словом станция. Если идти по пути придания названиям поселков мужского рода, а сел – среднего, то и здесь отсутствует последовательность. В этой же Свердловской обл. название поселка Мугайский переделали на Мугайское, Но-вошипичный – на Новошипичное, а название села Сарсы Вторые превратили в Сарсы Второе.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что лица, предлагающие подобные названия, забывают, что они создают слова, которые должны войти в наш язык. Но язык имеет свои законы, и то, что делается вопреки им, обречено на искажение, вплоть до полного отторжения. С этой точки зрения очень уязвимы новые названия, включающие даты и числа. Они неуклюжи, нетопони-мичны, они трудны в речевой практике, где непременно подвергаются различного рода упрощениям. Собственное имя должно быть именем, а в таких топонимах, как имени 15 лет Октября, имени 8 марта, даже ничего нельзя поставить в именительном падеже и неясно, что следует писать с большой буквы и на какую букву расставлять по алфавиту. В живой речи такие топонимы превращаются в Восьмое Марта, Пятнадцать лет Октября, обретая нечто, что может быть в именительном падеже. Топонимическая система незримо давит на все, что ей противоречит. Поэтому, чтобы уберечь от искажений те имена людей и названия событий, которые нам хотелось бы увековечить, не следует включать их в состав топонимов указанного типа.

В процессе создания новых названий необходимо различать цели, с которыми, это делается: что мы хотим, увековечить память или создать название. Хотя это и две стороны одной медали, но каждая должна быть доведена до совершенства. К сожалению, нередко, оформляя первую (увековечить память о ком-то), не заботятся о второй, хотя именно вторая оказывается наиболее важной. Приведем лишь один пример.

С целью увековечения памяти исследователя труднодоступных районов палеонтолога и писателя Ивана Антоновича Ефремова (1907-1972) Тындинский исполком Амурской обл. предложил переименовать станцию Усть-Нюкжа на БАМе в Иван-Ефремов, поскольку просто Ефремов уже есть в Тульской обл. В результате подобного переименования прежде всего уходит еще одно оригинальное название, соотнесенное с гидронимом и дающее однозначное указание на местонахождение объекта, название, увязанное с другими, ср. Устъ-Тырма, Устъ-Ка-ренга, Устъ-Токко, Усть-Бом. Далее, ломается сложившаяся система. Поскольку один Ефремов уже есть, самый короткий путь создания нового топонима оказывается отрезанным. Значит, новое название неизбежно окажется длинным: Ефремов-Восточный, Ефремов Амурской области, Иван-Ефремов, Ивано-Ефремовск… А первое требование к топонимам – краткость, лаконичность и в то же время ёмкость и выразительность. Здесь же одно приносится в жертву другому.

Пересаживая в массовом порядке антропонимы в топонимический ряд, люди, очевидно, забыли, что обе системы, топонимическая и антропонимическая, складывались веками, и не случайно антропонимы обрели свою форму, а топонимы – свою. Такое распределение языковых средств оказалось логически оправданным. Если антропонимы имеют свой вид, а топонимы – свой, одного упоминания какого-либо слова достаточно, чтобы понять, о чем речь. У многих восточных народов это размежевание настолько четко, что, впервые узнав о существовании топонима Пушкин, некоторые жители Средней и Юго-Восточной Азии выразили недоумение: «Как это можно жить в человеке или поехать в человека?»

В ходе многочисленных переименований мы безя?а-лостно нарушаем вековую традицию, смешивая оба ономастических ряда. На примере с увековечением имени Ивана Ефремова мы убедились, насколько этот антропоним сопротивляется включению его в топонимический ряд. Предлагавшие форму топонима Иван-Ефремов соотносили ее с имеющимися Лев Толстой, Миха Цхакая, -Ерофей Павлович. Но все эти названия абсолютно нетопо-нимичны и претерпевают значительные искажения в устах местного населения, пытающегося придать им хотя бы некоторую топонимичность. Когда люди берут билет и едут до Льва, думают ли они о Льве Толстом или о том, что есть еще станция Львовская, до которой им не надо ехать? Может ли такое название быть памятником Льву Николаевичу Толстому? В подобных случаях неизбежно происходит расщепление топонима на официально узаконенный вариант и принятый у местного населения, которое в своей речи пытается подогнать его под один из топонимических классов.

Такие названия создают ряд орфографических и прочих неудобств. Топоним требует цельнооформленности. Следовательно, он должен писаться через дефис Лев-Толстой, Иван-Ефремов, что неестественно для антропонима. Как будут писать люди этот адрес на конвертах своих писем? Л. Толстой, просто Толстой, И. Ефремов! На какую букву попадут эти названия в указателях железнодорожных и почтовых станций? Сколько лишнего времени на их поиск затратят кассиры, если названия на Ди на Т попадают в разные тома справочника?

Форма Ивано-Ефремовск или Иваноефремовск имеет прецедент: Ивано-Франковск – название громоздкое и неудобное. К тому же, если писать Иваноефремовск в одно слово, пропадет соотнесенность с фамилией, если же писать через дефис, название окажется дезориентирующим, потому что в топонимии через дефис обычно пишут названия объединенных селений, сохраняющие обозначения своих отдельных частей: Иваново-Вознесенск, или два разных названия, под которыми они были известны; Павлово-Блины, Илъинское-Хованское.

Наличие нескольких топонимов, начинающихся с компонента Ивано- или Иваново-, также будут мешать работе предприятий связи: Ивано-Франковск, Ивано-Еф-ремов(ск)… есть еще Ивана Франко, Иване-Пусте… Дающие новое название обычно бывают во власти тех макросхем, которые создают в литературном языке, и не учитывают местных условий функционирования топонима. А ведь именно на местный узус приходится максимум словоупотреблений. В результате новые названия не укладываются в местную топонимическую систему, делаются своего рода «белыми воронами» и легко подвергаются всевозможным переделкам в устах местных жителей.

Каждому типу географических объектов в каждом языке соответствуют свои топонимические типы, складывавшиеся веками и воспринимающиеся однозначно как названия таких-то объектов. Если лица, создающие новые названия, достаточно хорошо владеют их системно-" стью, они придумывают, топонимы, не противоречащие принятым. Такие названия легко вписываются в существующую систему и скоро сами становятся ее частью. Например, если в названиях труднодоступных объектов горных вершин, ледников, подводных и подземных формаций) принято увековечивать имена исследователей и этот ряд открыт, то имя Ивана Ефремова легко войдет в пего вслед за Потаниным, Арсеньевым, Миклухо-Маклаем, Пржевальским и др., ср. также названия подводных объектов: гайот Академик Книпович в Атлантическом океане. У нас еще очень много неназванных объектов. Поэтому не надо переименовывать уже названные.

Хороший способ увековечивания памяти человека – наименование в честь него парохода. Вот в этот ряд наш «Иван Ефремов'» попадает без всяких помех, без угрозы, что что-то в его имени будет искажено, что кто-то его не так поймет. Названия судов, как правило, двусоставны: «Иван Павлов», «Александр Пушкин», «Космонавт Гагарин» или «Юрий Гагарин». Наоборот, в этом ряду «белыми воронами» оказываются однословные названия, которых очень немного и они держатся лишь в силу больших традиций.

К числу общеязыковых закономерностей относится варьирование собственных имен в речи. Если названия на данной территории достаточно хорошо различаются (т. е. противопоставляются друг другу), их варьирование не создает опасности для понимания. Например, Илъичёвск близ Одессы зовется у местных жителей Ильичёвка, поселок Николъское-Урюпино близ Москвы можно в быту называть просто Урюпино, а Медведково – Медведки. Но там, где на небольшой территории сконцентрировано несколько очень похожих названий, в их употреблении всегда будет скованность. Например, близ Ярославля: Некрасовское (бывшая Карабиха), Некрасове – на противоположном берегу Волги и еще одно Некрасово – западнее Костромы. При таком положении вещей топоним не только лишен возможности к варьированию, но и сам нуждается в каких-то опорных словах.

Снова, возвращаясь к оказавшейся столь плодотворной аналогии с архитектурой, отметим, что хороший архитектор стремится к устранению лишних частей произведения, к тому, чтобы внутреннее пространство постройки согласовалось с его внешней структурой. Все это должно относиться и к работнику, регулирующему те формы и образы, в каких географическое название должно войти в справочные издания и в официальные источники. Оно не должно содержать ненужных, нецелесообразных, фальшивых элементов, и его внутренняя организация должна согласовываться с его внешней структурой.