Что такое топонимика?

ТОПОНИМЫ-МЕТКИ И ТОПОНИМЫ-ОПИСАНИЯ

Метка – это знак для памяти, при этом знак, понятный лишь посвященным. Человек с древнейших времен метил принадлежавшие ему предметы. Своеобразными метками-тамгами метился скот. Метки-зарубки определенной формы и размера на камнях и деревьях оставляли охотники-следопыты, пробираясь в лесу. Английский логик Дж. С. Милл считал своеобразными метками и собственные имена, которые, подобно любому другому знаку, понятны лишь посвященным. Поясняя это, он обращался it старинной арабской сказке об Али-Бабе и сорока разбойниках.

Али-Баба пошел в лес рубить дрова и случайно обнаружил пещеру, в которой жили разбойники. Он взял часть накопленного там богатства. Узнав о том, что кто-то побывал в пещере, разгневанный атаман послал одного из разбойников выяснить, кто этот дерзкий незнакомец и где он живет, чтобы затем разграбить его дом, а хозяина убить. Выполнив задание атамана, разбойник поставил мелом крестик на воротах дома Али-Бабы. Хитроумная служанка Али-Бабы Марджана разгадала замысел разбойников. Она не стерла этот крестик, но поставила такие же на воротах всех домов улицы, на которой жил Али-Баба. Разбойники запутались и так и не обнаружили нужного им дома, а посрамленный исполнитель задания поплатился головой. Дж. С. Милл считал, что собственное имя так же непонятно, как и крестик, если неизвестно, что им помечено.

На старинных картах, а также в рукописях древних географов нередко можно встретить географические названия, соотнесенные неизвестно с какими объектами, точная локализация которых нам неясна. Следовательно, это такие же метки, которые были известны древним людям, посвященным в суть вопроса. Но теперь эти названия утратили свое географическое значение, сохранившись как памятники языка, на котором они были созданы. К числу таких неразгаданных меток относится, например, Сукида-ва, отмеченная в русских летописях за 971 г. на Дунае. Там русские во главе со Святославом сражались против греков. Другие названия этого поселения Доростол и Де-рестр. Птолемей также писал о поселении Succidava. Французский географ Лекьен идентифицировал, однако, это место со средневековой крымской крепостью Сугдая (современная Судакская крепость). Прокопий1 в сочинении «О постройках» поместил на Дунае (Истре) следующие укрепления: Сальтупирг, Доростол, Сикидаба. Последнее созвучно с Сукидава русских летописей, находящейся также на Дунае, но оказывается не тем же самым объектом, что Доростол.

Потому, читая старинные сочинения, так трудно идентифицировать упоминаемые там объекты. Около двухсот лет ведется полемика, где находились древние Фуллы, в прошлом хазарская крепость, позже – центр Фулльской епархии. Большинство исследователей помещали Фуллы в Крыму, но в разных местах полуострова (и на месте пещерного города Чуфут-Кале, и на Никитском мысу, и близ Ливадии, и на месте современной Евпатории, и Старого

[1 Прокопий Кесарийский – греческий автор VI в. н. э. Другие примеры из его работы см. в гл. «Основные линии топонимической номинации»]

Крыма, наконец, вблизи современного Планерского). Некоторые вообще помещали Фуллы за пределами Крымского полуострова. Константин (Кирилл) Философ со своим братом Мефодием (создатели нашей азбуки) в 840 г. ездили в Крым с чрезвычайной миссией от византийского императора. Они отмечали существование культа деревьев «въ ФульстЬ языци». Последнее может свидетельствовать об этническом происхождении названия Фуллы.

Таким образом, топонимы-метки выделяют определенные географические объекты, но ничего не сообщают нам о них самих. Если по каким-либо причинам связь топоним – объект ослабевает, объект может получить другое название, а прежний топоним превращается в тот неразгаданный крестик, который перестал быть понятным после того, как утратил однозначную связь со своим объектом.

Приведем несколько примеров древних названий известных нам объектов. Когда-то Днепр назывался Борис-фен и Варус, Днестр – Tupac и Трулл, Буг – Куву, Прут – Врут, Серет – Ателъкузу, Дунай – И стр. Все они для нас – метки. Однако в данном случае мы знаем не только объекты, но и эпоху, когда какая из меток употреблялась.

Очевидно, недостаточность, неубедительность в ряде случаев топонимов-меток компенсируется наличием топонимов-описаний.

Любой географический объект можно назвать, снабдив его соответствующей меткой, и можно описать, обрисовав его более или менее точно. Например, небольшой мыс, расположенный несколько восточнее Судака в Крыму, можно назвать Алчак, и можно дать его описание: каменистый вытянутый мыс, желтоватого цвета, обрывающийся в сторону моря, с юго-восточной стороны напоминающий чей-то профиль, принимающий на закате солнца розовато-оранжевый оттенок и т. д.

И собственно названия, и описания очень важны для путешественника, мореплавателя. Описания способствуют зрительному распознаванию объектов. Они непременно присутствуют в инструкциях для туристов, в морских лоциях. На любой физической карте найдется немало названий, заключающих в себе краткие описания объектов. Например, самая северная точка Африки называется 'белым мысом', что по-испански звучит Кабо-Бланко, по-французски – Кап-Блан, по-итальянски – Капо-Бъянко, по-арабски – Алъ-Раас-алъ-Абъяд. В течение многих столетий это название переводится с одного языка на другой, потому что несет информацию о том, что представляет со-бой данный объект. Это имеет большое значение для моряков и путешественников. На русских картах разных лет издания это название передается в транскрипции то с испанского, то с итальянского, то с арабского языка, вследствие чего теряется не только связь всех этих форм между собой, но и заключенная в них информация, т. е. из топонима-описания, каким он является для жителей Средиземноморья, он становится для русских топонимом-меткой, к тому же не имеющей единого написания и «звучания.

Топонимы-описания и топонимы-метки – это своеобразные крайние точки топонимической шкалы. Стремясь в силу самой своей природы стать метками, многие топонимы хранят, однако, в себе элементы описательности, представляющие большой интерес для исследователей: Красный Камень, Зеленый Мыс, Тихая Вода.

Заметим, однако, что топонимы-описания далеко не эквивалентны полноценным описаниям объектов, даваемым в учебниках географии, энциклопедиях, в литературе. И это не только потому, что обычная их длина (два, максимум три слова) не позволяет этого. Основная причина кроется в том, что любое название-описание основывается лишь на одном из множества признаков объекта. Очевидно, в момент называния признак этот представляется для именующих наиболее важным, а быть может, и единственным, заслуживающим, с их точки зрения, внимания, например, Черные скалы. Несмотря на обилие [в топонимии] объектов, носящих название черный (Черная речка, Черное море, Черная гора), художник скажет, что абсолютно черного цвета в природе нет. И действительно, если мы начнем с пристрастием рассматривать любой из «черных» объектов, нам едва ли понадобится черная краска, чтобы его нарисовать. Если какой-то участок леса назван Зеленая роща – и это признак временный. Ведь осенью роща окрасится в желтые и красные тона, а зимой деревья сбросят свой убор. В то же время любой из объектов, носящих описательное название, может его сменить, что свидетельствует о том, что в основу такого названия положен признак не универсальный, не, абсолютный, не исключительно присущий только этому объекту. Это свидетельствует о том, что даже самое, казалось бы, «описательное» название содержит в себе элемент «метки».

Скорейшему превращению названия-описания в метку способствует его дальнейшая эволюция, которая может пойти по пути свертывания названия-фразы, превращения се в одно слово: Болъшеречъе, Староселъе, где, правда, сохраняется элемент описателыюсти, но меняется его реализация. Другой путь, по которому развиваются названия-описания, также направлен на превращение их в однословные топонимы, но вследствие устранения одного из компонентов фразы, обычно второго: Богатое Село – Богатое. Такое видоизменение возможно вследствие того, что основная нагрузка в названии-фразе обычно приходится на определяющий компонент, а определяемое (особенно в ойконимах) легко угадывается, подразумевается: Подгорная, Житная, Заливная (деревня), Погромное (село).

Казалось бы, понятные русские фразы: Дубовый Умёт, Костин Шар остаются непонятными в отрыве от местных условий: умёт в Поволжье – одинокий постоялый двор, на Урале – хутор, шар на Севере пролив. В этом также проявляется стремление топонимов к знаковости, к тому, чтобы стать меткой.

Лишь частично описательными оказываются названия типа Верхний Баксан, Новый Некоуз, потому что никто не знает, что такое Баксан или Некоуз. Включение в их состав характеристики Верхний, Новый свидетельствует о том, что может быть еще и другой Баксан (Нижний, Средний, просто Баксан без дополнительных определений) или другой Некоуз. Тем не менее из-за неясности значения основного компонента указанные топонимы также стремятся к тому, чтобы стать метками.

Первичное описательное значение названий, данных па одном языке, стирается с течением времени или при переходе в другие языки. Например, название Аральское море для русского языка звучит наподобие описательной фразы, отвечающей на вопрос: «Какое?», ср. Белое море, Красное море. Но прилагательного аральский в русском языке нет, и фраза Аральское море, несмотря на свой, капалось бы, описательный характер, оказывается «пустым» определением, стоящим ближе к метке, чем к описанию. Добавим, что в тюркских языках арал значит 'остров', и название этого моря Арал денгизи 'островное море', или 'море с островами', оказывается нормальным топонимом-описанием. Однако это море, а по точному географическому определению – озеро названо так не потому, что на нем ость острова, а по местности Арал в дельте Амударьи, где ее протоки создают многочисленные острова. Таким образом, между тюркским словом со значением состров' и названием моря имеется еще одно звено – название местности Арал, и Арал денгизи – это не просто 'островное море', а море, прилегающее к местности Арал, что достаточно четко отражено в русском переводе этого названия, который попадает в один ряд с такими названиями, как Андаманское, Яванское, Тиморское море, ср. названия островов: Андаманские, Ява, Тимор. С помощью русского суффикса -ск-(ий) обычно образуется топоним от топонима.

В русской топонимической традиции море, как правило, обозначается определительной фразой: Желтое море, Северное море. Отдаленные и труднодоступные моря, названные по именам исследователей, сохраняя определительную конструкцию, бывают выражены формой родительного падежа имени: море Беллинсгаузена, море Девиса. Саргасово море названо по виду водоросли, характерной именно для него.

Описательные названия часто получали крупные физико-географические объекты: Перцовый берег, Медвежье озеро. Азорские острова названы так потому, что моряки обнаруживали там ястребов (по-испански асор 'ястреб'). На Канарских островах первооткрыватели встретили одичавших собак (канар по-испански 'собака'). Прилагательные Канарские, азорские, саргасово – также дань форме и традиции. Подобно слову аральское, они скорее метки, чем описания.

Не вполне описательными оказываются и топонимы, характеризующие один объект через другой: Неаполитанский залив, Приволжская возвышенность, Обская губа. Они раскрываются лишь на основе знания, что такое Неаполь, Волга, Обь. Всецело меткой оказывается в русском Я8ыке и название архипелага Бахрейн (по-арабски 'двух морей [острова]'). В форме Бахрейнские острова этот топоним составляет «пустое» описание, сохраняющее традиционную форму.

Своеобразными названиями-описаниями служат фразы, состоящие из двух собственных имен: Итальянская Ривьера, Британская Колумбия, Джунгарская Гоби, Заалтай-ская Гоби. Еще один тип топонимов-описаний составляют названия, включающие систематизирующие географические и топонимические определения: Северный Урал, Южный Сахалин, Верхний Рейн, Нижняя Рона, Восточная Сибирь. Наконец, возможны топонимыгописания, вводимые предлогами: Франкфурт-на-Майне, Стратфорт-на-Эво-не, Николъское-на-Черемшане.

Между названиями – чистыми описаниями и названиями-метками располагается множество других типов. Например, топонимы, образованные от имен, прозвищ и фамилий людей, обладая частично чертами меток и описаний, не являются ни теми, ни другими, поскольку в момент своего создания они связывались с конкретным лицом, но с течением времени эта связь ослабла или утратилась вообще. Изменение природных и общественных условий и поиски новых языковых возможностей приводят к появлению и иных топонимов.