Хочу тебя себе (СИ)

10

Он отпускает мои волосы, опуская руку, и я тут же пячусь к стене, пока не упираюсь в нее спиной.

Воздух ощущается плотным, тяжёлым. Мне кажется, я слышу только свое дыхание — сбивчивое, прерывистое, будто и оно мне не принадлежит. Я не могу отвести взгляд от его лица — слишком спокойного, слишком холодного.

Обхватываю себя руками, как будто это может защитить. Слова срываются с губ, дрожащие, почти беззвучные:

— Зачем тебе это? Зачем я тебе?

Касьянов как будто изучает меня взглядом, словно я диковинная вещица, безразличным и при этом пугающим до дрожи. Его голос звучит спокойно, размеренно, будто он говорит о чём-то абсолютно обыденном:

— Я давно хотел завести домашнюю зверушку. Ты подходишь. Забавная и пугливая, а ещё тебя можно трахать.

Эти слова бьют по мне, как порыв холодного ветра. Меня бросает в жар, дыхание сбивается. Внутри поднимается волна страха и злости. Я не понимаю, как он может говорить это всё мне серьёзно.

Люди ведь не игрушки.

Но в его глазах нет ни намёка на улыбку, ни капли шутки или хотя бы иронии. Только холод.

— Это… это ненормально, — шепчу я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Горло сжимается, но я заставляю себя говорить. — Меня будут искать! Ты не можешь просто так.… вот так…

Я чувствую себя жалкой, но должна что-то сказать, найти какую-нибудь опору.

— Здесь тебя никто не найдёт, — отвечает он с ленивой уверенностью. — Если я не захочу.

Эта фраза звучит как приговор. У меня кружится голова. Я хватаюсь за спинку дивана, чтобы не упасть. Его спокойствие, его голос — всё это давит на меня так, что, кажется, я задыхаюсь.

— Я не хочу быть твоей игрушкой, — упрямо мотая головой, говорю я, пытаясь вложить в голос хоть немного твёрдости. — Пожалуйста, отпусти меня.

Его глаза слегка прищуриваются, будто мои слова — это нечто странное, чего он не ожидал услышать. Что-то глупое и не имеющее значения. Белый шум.

Он медленно наклоняет голову, его тон становится почти издевательским:

— Может быть. Когда наиграюсь.

Эти слова вызывают болезненный толчок в груди. Я слышу, как моё дыхание исходит с надрывом. Ему наплевать. Абсолютно наплевать на то, что я считаю, чего хочу. Это всё для него просто игра.

— Но.… разве тебе не интереснее играть с теми, кто этого хочет? — мой голос звучит хрипло, потому что горло пережато от страха и подступающих слёз. — Таких много. Я уверена, что есть много девушек, которые мечтают о твоем внимании. Мне же это не нужно…

Он молчит. Я вижу, как в его глазах мелькает что-то новое. Невысказанное. Но говорить он не спешит. Его губы приподнимаются в едва заметной улыбке, холодной и опасной.

— Возможно, ты права, — наконец говорит он, и его голос становится ещё тише. — Может быть, мне будет интересно заставить тебя захотеть этого.

Я не могу ничего ответить. Он делает шаг вперед. Потом ещё один. Я вжимаюсь спиной в стену. Ему достаточно всего нескольких секунд, чтобы оказаться так близко, что я ощущаю тепло его тела. Его запах. Его давящую ауру.

Моё сердце начинает колотиться так, что мне кажется, он слышит каждый удар.

— Нет.… — шепчу я, всхлипывая, но мой отказ не имеет совершенно никакого действия.

Парень обхватывает пальцами мой подбородок, а его лицо наклоняется ближе.

Секунда. Ещё одна.

Его губы касаются моих.

Я замираю, не дыша. Всё тело словно одеревенело. Его губы — внезапно теплые, настойчивые, властные, жёсткие. Я пытаюсь оттолкнуть его, бьюсь, как птица, зажатая в клетке. Руки упираются в его каменную грудь, но он не двигается, будто даже не замечает моего сопротивления.

Его рот подчиняет мой. Язык скользит внутрь и хозяйничает там, а пальцы надавливают на щёки, чтобы я не могла сомкнуть зубы. Моё дыхание сбивается, паника накатывает новой волной, заставляя задрожать всем телом.

Но вдруг что-то меняется. Что-то внутри меня. Я перестаю сопротивляться. Сама не понимаю почему, но все моё тело, кажется, сдаётся.

Будто его поцелуй несёт парализующий яд.

Руки, которые еще секунду назад отталкивали, теперь просто повисают вдоль тела. Я словно замираю, наблюдая со стороны, как силы покидают меня.

Касьянов отрывается от моих губ так резко, что я вздрагиваю. Его взгляд обжигает. Он смотрит на меня долго и изучающе, и в его глазах снова появляется эта странная смесь интереса и.… чего-то ещё, чего я не могу понять.

— Интересно… — произносит он тихо, почти шёпотом, и я чувствую, как его дыхание касается моей кожи. — Обычно я не целую тёлок. Но тебя целовать…. это мне нравится.

Мое сердце снова начинает бешено колотиться. Я хочу что-то сказать, что-то возразить, но слова застревают в горле. Я понимаю, что он собирается сделать это снова, и в животе будто что-то поджимается.

Но в этот момент раздаётся резкий звонок телефона.

Он выпрямляется, раздражённо достаёт смартфон из кармана брюк. Я замечаю, как его лицо темнеет, как только он видит, кто звонит.

— Да? — рявкает грубо, голос звенит ледяной сталью. — Хорошо. Скоро буду.

Он отключается, но его взгляд снова падает на меня. Теперь в нем нет ни капли такого странного интереса. Только мрачная тяжесть.

Не сводя с меня этого странного тяжёлого взгляда, Касьянов снова подносит телефон к уху.

— Отвези её обратно, — бросает он, и в дверях тут же появляется один из тех парней, кто привёз меня сюда.

Я едва успеваю понять, что происходит, когда Игнат снова поворачивается ко мне.

— Мы вернёмся к этому вопросу позже, — говорит он угрожающе спокойно. — Пока я занят, но это ненадолго.

Меня подхватываю за плечо и уводят, но в голове пульсирует его обещание. И я прекрасно понимаю, что ничего не закончилось, и это просто передышка.