Хочу тебя себе (СИ)

53

Сегодня у девочек уже спал жар, и они с самого утра меня просто доконали своим “Варя, ну поиграй с нами!”. Кашляют еще сильно, но уже без хрипов и температуры, и это очень радует.

Я помогаю маме их искупать и уложить, ее саму тоже спроваживаю в спальню, хоть она и рвётся идти на кухню.

— Мам, иди отдыхай. У тебя непростые дни были, — целую ее в щёку. Мама же, ласково погладив меня по щеке, все же сдаётся и уходит к себе.

Мы с Сашкой заканчиваем дела. Он кормит кур и закрывает их в сарае, а я убираюсь в кухне, загружаю и запускаю посудомойку и ставлю на утро на таймер стиральную машину с одеждой.

Когда добираюсь в свою спальню, уже с ног валюсь. Переодеваюсь в пижаму и залезаю под одеяло, когда телефон пиликает от входящего сообщения. Открываю мессенджер — от Игната.

«Зая, ты там надолго? Я уже начинаю звереть без тебя».

Зая.

Улыбаюсь, прикусив нижнюю губу.

Это так в его стиле — грубо, прямо, но в то же время… это странно цепляет.

Конечно, я не жду от него слова “соскучился”. Это же Игнат. Но… суть сообщения ловлю — он правда соскучился.

«Малышкам уже лучше. Завтра смогу вернуться».

Через пару секунд прилетает:

«Я за тобой днём приеду. Считай часы».

Сердце трепещет. Глупо, но так приятно чувствовать, как тепло разливается внутри.

И да, я буду считать часы.

И чтобы они пролетели быстрее, даже решаю не смотреть сериал, а откладываю телефон и ложусь спать.

Утро проходит спокойно. На кухне пахнет ванилью и кофе. Мама сидит напротив, уже не такая уставшая, щеки порозовели, взгляд ясный. Пельмени спасли наши финансы, и я вижу, как это её расслабило.

— Ты светишься, Варенька, — улыбается она, подавая мне чашку. — Этот твой.… — она прищуривается. — Касьянов. Ты влюбилась, да?

Я только улыбаюсь в ответ и опускаю глаза в чашку. Слова не нужны. Мама все уже поняла. Толку отнекиваться?

— Он, конечно, своеобразный, — мама ставит свою чашку на стол, все еще внимательно глядя на меня. — Но обычно такие мужчины не оставляют выбора, кроме как влюбиться в них.

Ох, мама, как же в точку про “не оставляют выбора”. Очень дословно вышло.

Слышу, как во дворе начинает лаять наша Жуня. Лает радостно и настойчиво. Выглядываю в окно — у ворот соседский Алёшка. Машет рукой.

— Вернусь сейчас, мам. Там Алёшка что-то стучится.

Выдыхаю, накидываю на плечи куртку и выхожу. Холодный воздух бодрит, но внутри всё равно тепло и волнующе после разговора с мамой.

— Привет! — Алёшка улыбается широко, машет рукой, едва завидев меня. — Решил зайти, давно не виделись.

— Привет, — киваю и улыбаюсь. — Ну вот, увиделись.

Я шикаю на Жуню и выхожу за ворота.

— На выходные приехала?

— В субботу. Но малышки разболелись и пришлось задержаться.

Алёшка замолкает, но смотрит как-то странно.

— Слушай, Варя, я тут всё думаю.… — он мнётся, чешет затылок. — Кто это тебя в прошлый раз забирал? Машина дорогая, он сам… ну… как будто не твой уровень. Слишком он опасно выглядит. Тебе такие зачем?

Я вздыхаю. Понимаю, куда он клонит, и меня это вдруг неприятно цепляет.

— Алёш, я сама разберусь. Спасибо за заботу.

Но он не отступает.

— Просто ты у нас своя. Зачем тебе эти мажоры с тёмными делами? Я бы… я бы о тебе заботился. Ты мне всегда нравилась.

Он делает шаг ближе, и я чувствую лёгкое напряжение. Не успеваю и слова сказать, как его рука поднимается, и он заправляет мне прядь волос за ухо.

Я отшатываюсь.

И в этот момент слышу резкое рычание мотора.

Машина тормозит у ворот с таким звуком, что пыль взрывается в воздухе.

Чёрная, блестящая, словно дикая кошка, готовая к прыжку.

Дверь хлопает.

Игнат.

Он идёт к нам, шаги тяжёлые, резкие. В глазах расплавленный металл — холодный и обжигающий одновременно.

Алёшка мгновенно бледнеет и делает шаг назад.

Я не успеваю сказать ни слова, только охаю испуганно, когда Игнат хватает Алёшку за плечо и, словно тот ничего не весит, швыряет в наш металлический забор.

Грохот разносится по всей улице, и мне хочется закричать, зажав уши, потому что представить страшно, что Игнат может сделать с бедным парнем.

— Помнишь, я обещал сломать ему руки, если он к тебе полезет? — шипит Касьянов, прищурившись. И я понимаю, что это совсем не метафора.

— Игнат, не надо! — повисаю на его локте. — Пожалуйста, оставь его.

— Какого хера он протягивает свои кривые ветки к моей девушке?

— Пожалуйста! — снова прошу, глядя в его глаза, в которых бушует чёрный океан. — Ради меня — не трогай.

Игнат замирает на мгновение, будто и не дышит. И далее происходит волшебство — океан в глазах вдруг стихает, успокаивается, желваки на щеках расслабляются.

Он делает плавный выдох, но потом хмурится.

— Собирайся, Варя. Жду, — бросает он мне. Открывает дверцу своей машины, не сводя взгляда с соседа.

Алёшка, покосившись сначала на Игната, потом на меня, молча уходит, я же решаю не задумываться о том, что он подумает. Не стоило ему лезть. И говорить мне такое. Не ему решать, кто кому подходит.

Я быстро возвращаюсь в дом. Мама, думаю, видела в окно, что произошло, но молчит, ограничивается только коротким вопросом, всё ли нормально.

Я переодеваюсь, забираю рюкзак, целую девчонок и маму, а потом тороплюсь к Игнату, которого оставила в состоянии пороховой бочки.

Сажусь на пассажирское рядом с ним, и машина трогается с места мягко, но с таким скрытым напряжением, что я ощущаю это на каком-то энергетическом уровне.

Молчу. И он молчит.

Внутри всё дрожит. Но уже не от страха.

Я вдруг начинаю злиться.

Смотрю в окно, стискивая пальцы на коленях, и молчу. Но внутри всё бурлит.

Игнат бросает на меня взгляд из-под полуприкрытых век и вдруг хмыкает:

— Чего дуешься-то?

И всё. Крышку срывает. Внезапно и неожиданно для меня самой.

— Ты правда не понимаешь? — вырывается у меня. Голос дрожит от злости. — Ты не должен был так делать! Я сама могла осадить Алёшку! Я не давала тебе повода не доверять мне! Ты же взрослый человек, а не пещерный неандерталец, который решает всё кулаками!

Он молчит. Смотрит на дорогу. Даже не дернулся.

— Ну?! — Я уже практически кричу. — Ты всегда так будешь делать? Вместо того чтобы просто… просто дать мне самой разобраться? Я не вещь! Я не твоя собственность!

Я не могу остановиться. Сама в шоке от себя. Эмоции как-будто копились всё это время и сейчас нашли лазейку, маленькую трещину, и выстрелили гейзером.

Игнат же, к моему колоссальному удивлению, продолжает молчать. Только чуть сильнее сжимает руль. Я запыхавшись заканчиваю тираду и жду.

— Ты закончила? — спокойно спрашивает он, так же внимательно следя за дорогой.

— Нет! — огрызаюсь, не веря, что он так спокоен.

Он хмыкает снова, уже медленно, с какой-то ленцой:

— Ах, нет? Ну так если тебе хочется покричать, Варя, пусть это хотя бы будет по делу.

И в следующий момент он резко сворачивает с трассы в сторону лесополосы. Машина подпрыгивает на кочке, въезжает между деревьями и останавливается. Я только успеваю выдохнуть, как он разворачивается ко мне, отстегивает ремень и выходит из машины. А через пару секунд и меня за плечо вытаскивает.

— Игнат! — я только начинаю возмущаться, но он уже разворачивает меня к себе спиной и прижимает к капоту.

— Давай, — шепчет он мне в ухо, голос горячий, с хрипотцой. — Кричи. Осади меня.

Я упираюсь ладонями в капот, пытаюсь вывернуться, как-то оттолкнуть его, но он не отступает. Его руки уже на моих бёдрах, прижимают, ныряя под платье, дыхание горячее обжигает кожу. Он целует меня в шею и грубо прикусывает зубами, заставляя вскрикнуть.

— Ты животное! — почти ору я, но он только усмехается.

— Знаю. И ты меня за это хочешь.

— Пусти! Игнат!

Сердце буквально готово выскочить из груди. Адреналин шпарит, гонит кровь по венам. Тело горит, пульс бешеный.

Игнат задирает моё платье, спускает колготы вместе с трусами и я вскрикиваю, когда его ладонь шлепком обжигает ягодицу. Воздух в лёгких распирается, а вниз живот огненной стрелой устремляется жар.

Когда он входит в меня резко, без прелюдий, я задыхаюсь от резкого удовольствия и боли одновременно. Он двигается сильно, грубо, но я внезапно осознаю, что именно это сейчас мне нужно.

Нам обоим нужно.

Я кричу, наконец по-настоящему, не сдерживая эмоций, выплёскивая все — злость, обиду, желание. И он слышит меня. Отвечает телом, движениями, этой самой силой.

В конце я сама хватаюсь за край капота, выгибаюсь и падаю вместе с ним в безумный, бесповоротный оргазм.

Никогда бы и ни за что не подумала, что мне может так понравиться грубый секс.

А потом мы просто стоим, отдышиваемся, он прижимает меня к себе, целует в висок.

— Вот и поговорили, — шепчет Игнат. — Но посмеешь на меня кричать ещё раз — выебу ещё жёстче, усекла?

Я киваю, но совсем не потому, что на меня подействовали его угрозы, а потому что сознание начинает плыть тёплой патокой, когда Игнат осторожно поднимает меня на руки, крепко прижимает к себе и бережно несёт обратно в машину.