Хочу тебя себе (СИ)

1

Случиться это могло когда угодно — в старо давние времена или вчера; и где угодно — здесь или где-то очень далеко…

“Красавица и Чудовище”

Варя

Я уже прилично опаздываю. Надо было на шестнадцатом автобусе ехать, а я побежала на троллейбус, сэкономить хотела. Зря.

Не люблю опаздывать, но так получилось. Маму задержали по работе, а двойняшки заболели, в сад их сегодня отвести не получилось, вот и ждала.

Ну ничего, чуть шаг прибавлю и должна впритык по времени прибежать.

На ходу достаю телефон и быстро набиваю Олесе сообщение, чтобы они с девчонками меня подождали, если что.

Но вдруг от внезапного визга шин у меня уши закладывает, а сердце уходит в пятки. Когда я понимаю, что это меня едва не сбили на переходе — голова начинается кружиться и появляется слабость и дурнота.

О, Господи!

Я ведь.… я ведь едва под колёсами не оказалась!

В телефон засмотрелась! Ну совсем уже…

Сглатываю и проморгавшись от пятен перед глазами, поднимаю взгляд на машину, что встала перед переходом, как вкопанная.

Здоровенная чёрная низкая тачка, приземистая и с широкими колёсами, выпирающими из-под надколёсных дуг. Переднее стекло тонировано, но не наглухо, и через него я вижу парня.

Он смотрит прямо на меня.

Смотрит спокойно и холодно, а у меня от этого взгляда по спине мурашки ледяные ползти начинают.

Я будто в вакуум какой-то проваливаюсь. Время исчезает, пусть и на мгновение. В груди сдавливает, тело будто парализует.

Замираю. Не могу с места сдвинуться, словно окаменела.

— Ну чего встала, идиотка? — вздрагиваю, когда слышу окрик. — Так и будешь дорогу загораживать?

Это кричит мужик, высунувшись из машины, которая стоит за той, что едва меня не сбила.

— Где вас таких тупых делают? Чеши уже давай! — сигналит он несколько раз подряд.

Горло тут же пересыхает. Я плохо переношу, когда на меня кричат. Мама никогда не повышала на меня голос, в школе тоже с этим проблем лично у меня не было. А вот так, чужой человек, ещё и на улице…

Я будто в комок вся сжимаюсь, зависаю в ступоре. Хочется обнять себя покрепче и куда-то спрятаться.

Надо быстрее уходить отсюда.

Но едва я делаю шаг, как тут же снова приходится замереть.

Водительская дверь чёрной машины распахивается, и из неё выходит этот парень.

Он огромный. Просто огромный.

Широченные плечи, на которые небрежно наброшена кожаная куртка, тяжёлые ботинки, чёрные джинсы, такая же чёрная футболка, а из-под выреза по шее поднимаются чёрные змеи татуировок. Словно языки тёмного пламени лижут его подбородок.

Вдох сбивается, когда он бросает на меня свой тяжёлый беспристрастный взгляд. В животе всё в комок сжимается, ощущение, будто меня морозом обдали. Вот-вот изо рта пар пойдёт.

Сглатываю и оступаюсь, когда вижу, как у него в руке что-то блестит.

Нож.

О, Господи, он точно псих какой-то.

С ужасом наблюдаю, как он обходит свою машину, подходит к машине мужика, а потом с размаху всаживает нож в колесо.

— Эй, неадекват! — мужик выскакивает из своей машины, но к парню бросаться не спешит, смотрит с опаской. — Ты больной, что ли?

— Видишь, тебе уже никуда и не надо, — абсолютно спокойно отвечает ему парень, но от его голоса в дрожь бросает не меньше, чем от дикого рыка.

Меня словно током прошибает. Пульс шарашит в ушах, а чувство самосохранения наконец-то выходит из комы. Я крепче сжимаю лямки своего рюкзака и быстрее припускаю через дорогу, не оглядываясь.

Спину жжёт, мне кажется, что этот жуткий тип смотрит, но я скорее пущусь галопом, чем рискну обернуться.

Выдыхаю я лишь когда пробегаю между домами и заворачиваю за угол. Сердце в груди стучит как невменяемое, пульс гудит в висках. На ладонях холодный пот.

Пытаюсь осознать, что только что меня едва не сбила машина. Но почему-то даже эта мысль меркнет в сравнении с впечатлением от этого парня. За то, что он успел притормозить, ему огромное спасибо, но… ощущение, что он просто тачку об меня поцарапать не хотел.

— Ты чего такая бледная, Варь? — спрашивает Олеся, когда я, наконец, добегаю до нашего места встречи. — Что-то случилось?

— Я… делаю плавный выдох, пытаясь немного притормозить сердцебиение. — Да, но всё хорошо. Я испугалась просто. Чуть под машину не влетела, в телефон втыкала. Сама виновата, как говорится.

— Ну ты даёшь, — качает головой Олеся.

Вздрагиваю и тру ладонями плечи.

Всё уже позади. Можно забыть и заниматься своими делами дальше.

К нам с Олесей подходят Настя и Оля, и мы решаем пройтись до Драмтеатра пешком. Сегодня вся наша группа будет там — у третьего курса академическое слушание, а мы, второй, присутствуем в зале.

Сбиваемся в стайку, Оля и Олеся берут себе кофе, и мы идём пешком по проспекту в сторону Драмтеатра. Можно и на маршрутке доехать, но тут идти минут десять — дотопаем сами.

Девчонки болтают, обсуждают завтрашний поход в клуб, а я иду молча. Меня еще не совсем отпустила произошедшая на переходе ситуация. Колени до сих пор как желе.

— Варь, ты же с нами пойдёшь? — спрашивает Настя.

— Куда? — растерянно поднимаю на нее глаза. Туман в голове никак не рассеется, хотя пульс вроде бы пришёл в норму уже почти.

— Ну в “Бизона” же, — Настя смотрит с недоумением. — Ты обещала, что с этого года с нами ходить будешь, помнишь?

— А…. — пожимаю плечами. — Ну… может. Близняшки болеют, и маме надо помочь. Я, наверное, дома эту неделю ночевать буду, а не в общаге.

Мы продолжаем идти, и вот нам нужно свернуть по тротуару, дорогу даже переходить не надо, а я аж ёжусь при виде зебры на асфальте.

— Хренасе тачка, — говорит негромко Оля, склонившись к нам. — Едет красуется. Пасёт кого-то, что ли?

Она тут же приосанивается и откидывает волосы назад. У Оли вообще слабость к парням на дорогих машинах.

Девчонки оборачиваются, и я вместе с ними.

Но тут же вдох застряёт где-то в лёгких, а по спине пробивает холодным потом — это та же самая машина, которая затормозила передо мною на переходе. И за рулём — тот же псих с ножом.

Он едет медленно вдоль тротуара и смотрит… прямо на меня.