Хочу тебя себе (СИ)

52

Что это за камень, я не знаю, но холодит,

оттого поди по принцам мертвым лью мало слез,

а когда дракон ко мне приходит, то не дрожу,

когда когти в ласке нежной трогают рожь волос.

honey_violence

Я захожу в дом, как он сказал. Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Сердце колотится в горле, будто пытается вырваться наружу. Всё вокруг кажется совсем не таким, как каких-то двадцать минут назад, не таким уютным и милым — и деревянные стены, и мягкий свет камина, и даже этот аромат кофе в руках. Пальцы дрожат, тепло стакана не спасает.

Перед глазами все еще лицо Игната. Холодное, сосредоточенное, когда он врезал Егору. Зверь. Не человек. Я видела это раньше, когда только познакомилась с ним. Тогда я боялась до одури. Сейчас... боюсь снова. Боюсь, что он всегда такой. Что вся та нежность, что он даёт мне — всего лишь часть хищника, что притворяется ласковым, пока ему это нужно.

Я сажусь на ковёр у камина, подтягиваю колени к груди и смотрю в огонь. Он потрескивает, искры пляшут, но внутри только холод и тревога. Мышцы напряжены, и даже тепло от камина не помогает расслабиться.

Дверь скрипит. Игнат вернулся. Снимает куртку медленно, без резких движений. Но я уже чувствую напряжение в каждом его шаге. Мы встречаемся взглядами, и я не выдерживаю.

— Ты меня пугаешь, — шепчу, глотая комок в горле.

Он смотрит в упор. Ни слова. Просто подходит. Опускается рядом. Его руки обхватывают меня, прижимают так крепко, что я слышу, как глухо стучит его сердце. Дышит тяжело, неровно.

И в этом объятии нет насилия. Только… отчаянное желание удержать.

Я прячу лицо у него на груди. Позволяю себе выдохнуть, но дыхание всё равно рваное. Он не говорит ничего. Только держит.

Я закрываю глаза. Ощущаю, как пальцы медленно поглаживают меня по спине. Словно убаюкивают.

Спустя время он шепчет:

— Пойдём спать.

Я только киваю. Сил спорить нет.

Мы ложимся. Я зарываюсь в одеяло, чувствую его рядом. Тёплый, тяжёлый, надёжный.… и всё равно страшно.

В голове крутится: а что, если он действительно не умеет иначе?

Если эта тьма в нем сильнее всего остального?

— Игнат.… — зову тихо.

Он сразу поворачивается ко мне. Смотрит внимательно.

— Отвезёшь меня завтра домой? К маме… У сестёр температура, и я хочу быть рядом.

Я жду. Каждая секунда кажется вечностью.

На мгновение мне даже кажется, что он… откажет.

Уж слишком свежи у меня воспоминания про “того” Игната.

Он кивает.

— Утром отвезу.

Медленно выдыхаю. Подбираюсь к нему ближе. Прижимаюсь лбом к его ключице.

Он гладит меня по волосам, то запутывая в них пальцы, то осторожно высвобождая.

— Спи, — шепчет.

Я закрываю глаза. Но тревога никуда не уходит. Она шепчет где-то глубоко внутри, напоминая, что всё это слишком хрупко.

Утро серое и пасмурное, такое же, как моё настроение. Сашка с утра написал, что Ника и Вика всю ночь температурили и сильно кашляли.

Мы с Игнатом едем обратно в город. В машине глухо играет радио, но это не помогает заглушить тишину между нами.

Он молчит. Смотрит прямо перед собой, держит руль чуть крепче, чем нужно. Лицо хмурое, челюсть напряжена. Его настроение будто давит на меня, и я тоже не нахожу слов. Внутри тяжесть, странное ощущение, словно что-то надвигается, что-то неясное.

Он ведёт быстро. Слишком быстро. Ничего удивительного, Игнат так всегда водит, но сегодня он как-будто меньше собран, чем обычно. Машина гудит, шины ловят каждую неровность на дороге, и меня это начинает пугать.

— Игнат, — тихо прошу. — Можешь… чуть медленнее? Пожалуйста.

Он даже не смотрит на меня. Просто молча сбрасывает скорость. Плавно. Спокойно. Будто так и должно быть.

Это удивляет меня. Обычно он упрямый, резкий, делает так, как сам решил. А сейчас — просто слушает.

Я украдкой смотрю на него. Он… какой-то другой. Внутри щемит странное тепло, перемешанное с тревогой. Я не знаю, что это значит, не понимаю. Ощущение, будто пытаюсь прочесть книгу через обложку.

Обратно нам тоже везёт добраться без пробок, и уже в полдень мы подъезжаем к моему дому. Я выдыхаю, когда вижу маму. Она выходит на крыльцо, укутанная в толстую кофту, волосы собраны в небрежный пучок. Уставшая. Глаза красные. Значит, и правда всю ночь не спала.

— Здравствуйте, — первым говорит Игнат, выходя из машины.

Мама улыбается тускло.

— Здравствуйте.… спасибо, что привезли Варю.

Он смотрит на неё серьёзно, сдвинув брови.

— Вам помощь нужна?

Мама машет рукой.

— Нет-нет, спасибо, Игнат. Мы справимся. Главное, что температура у малышек начала спадать. Я уж думала, в инфекционку придётся ехать с ними.

Она благодарит его еще раз, и я вижу в ее взгляде и лёгкое смущение, и благодарность.

Игнат кивает маме, бросает на меня короткий взгляд и уходит к машине. Мама же переводит взгляд на меня и тяжело вздыхает.

— Мам? — смотрю на нее внимательно в ответ, пока мы входим в дом. Не нравится мне, если честно, её состояние.

— Варюш… Я тебе не говорила. Но… с деньгами сейчас тяжело. Я делала большой заказ для магазина — пятьсот пельменей. Думала, он выручит нас, отказалась от всех мелких заказов. Три дня просидела, учитывая, что девочки на больничном уже не первый день. А они вчера позвонили и отказались. Сказали, не нужно. Я… — она замолкает, глядя в сторону. — А сегодня я просто не в состоянии взяться за торт. Ника и Вика всю ночь плакали, жар спадал с трудом. Голова кругом.

Я обнимаю её за плечи.

— Мам, всё будет хорошо.

Она слабо улыбается, но я вижу, как её это гложет. Я тоже чувствую беспомощность.

Трудно ей с нами без папы. Она столько лет держится, но… Четверо детей одной. Сашка и я хоть уже и взрослые, но мама есть мама, она и о нас заботится, переживает.

И тут.… слышу стук в дверь. Открываю — на крыльце Игнат.

— Ключи, Варь. Ты утром сунула их в карман. Я забыл забрать. — Кивает.

— Точно, — спохваываюсь и выуживаю из кармана худи его ключи от квартиры.

— Ладно, я поеду.

Разворачивается и уезжает снова.

Проходит полчаса. Мама ставит чайник, пока девочки задремали после бессонной ночи, а я пытаюсь чем-то помочь на кухне.

Звонит телефон, и мама берёт трубку, сначала не понимает, кто звонит. Но её лицо меняется.

— Да? Правда?.. Конечно, да… Да-да, я могу привезти хоть сейчас… — Она опускает трубку и смотрит на меня ошарашенно. — Варя… магазин только что позвонил. Сказали, что это недоразумение и.… они готовы забрать пельмени. Более того — готовы заплатить двойную цену. Извинились.

Я замираю.

Не может быть.

Нет, может.

Я прижимаю ладонь к груди. Сердце бьётся быстро-быстро.

Это Игнат. Сто процентов.

Наверное, он услышал нас с мамой через дверь, когда вернулся за ключами.

И мне вдруг хочется заплакать.

Потому что… этот человек такой сложный. В нём столько тьмы, пугающей меня, но… и свет в нём есть. Он просто сам ещё не всегда понимает, насколько он есть.

А ещё меня пугает то, что я всё сильнее хочу узнать этот свет.