Хочу тебя себе (СИ)

54

Кульминация будет чертовски яркой.

Я к тебе заявлюсь и своим подарком

удивлю всех, тебя же — всего сильнее.

Паззл сложится, дав тебе все понять.

Обернувшись к тебе так, что видно спину,

покажу нож, вонзенный тобой, и выну,

всадив в самое сердце твое. Гляди же,

как блестит его празднично рукоять!

honey_violence

Варя

Я стою возле двери в спальню, обхватив себя руками, и наблюдаю, как Игнат собирает сумку. Внутри копошится лёгкая тревога, не могу никак от нее отделаться, хотя я прекрасно понимаю, что это всего два дня. Он пробудет в Минске у матери всего два дня.

Я же, к сожалению, полететь с ним не могу — на учёбе академический зачётный концерт.

— Точно не передумала? — он подходит и замирает, приподнимает мое лицо за подбородок, в глаза заглядывает.

— Нет, правда не могу, — выдавливаю улыбку и прикусываю нижнюю губу, чтобы отвлечься от внезапно защипавших глаз.

Надо же, он улетает всего на двое суток, а у меня в груди так щемит. Мама права, похоже, я влюбилась.

И внезапно мне очень хочется сказать ему об этом. Но я не решаюсь, ведь это Игнат. Он… посчитает такие разговоры глупыми. Да и сама я сгорю, прежде чем смогу проговорить это.

— Вернусь быстро, — говорит он негромко. — Два дня.

Я киваю, но внутри всё сжимается.

— Ты справишься? — осторожно спрашивает. — Точно к матери не хочешь?

— Нет, некогда. В общагу могу.

— Еще чего, — хмурится. — Даже не думай, Варя. Ключи у тебя есть, оставайся тут и не дёргайся. Поняла?

Я снова киваю. Пытаюсь улыбнуться. Но, кажется, получается криво.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, глядя в глаза. Так смотрит, будто сам хочет сказать что-то такое, что перевернёт наш мир и мое восприятие его самого. Вижу, как Игнат сглатывает, как дёргается его кадык, а крылья носа вздрагивают.

А потом он наклоняется и целует меня. Долго. Глубоко. Будто он смакует каждую минуту этого прикосновения. Его язык скользит по моим губам так осторожно, так нежно, что внутри разливается волна тепла и замирает дыхание.

Внутри меня что-то переворачивается. Сердце в груди замирает на мгновения. Я и сама льну к нему, обвиваю руками его сильную шею и чувствую, как он крепче обнимает меня за талию, прижимая к себе.

— Я точно опоздаю на самолёт, если мы продолжим, Варя, — шепчет он в мои губы.

Игнат отстраняется не сразу. Смотрит в глаза ещё несколько долгих секунд, будто запоминает каждую черту. Пальцами касается моей щеки, ведёт к шее, словно боится отпустить.

Я крепко обнимаю его. Зарываюсь носом в его грудь, вдыхаю запах кожаной куртки, дорогого парфюма и чего-то его личного и.… внезапно такого родного.

Он медленно выдыхает и осторожно освобождается от моей хватки.

Дверь захлопывается слишком громко.

А в груди становится пусто и гулко. И тревожно как-то.

Это всё просто эмоции. Много событий в последнее время между нами.

Влюбляться вообще, оказывается, очень непросто даже чисто физически — то в холод бросает, то в жар. Сердце то замирает, то несётся, заполошное.

Я делаю глубокий вдох и беру себя в руки. Это всего два дня, в конце концов. Сейчас сделаю себе чай и сяду учить ноты, и так учёбу что-то запустила, а на носу академ.

Проходит час, два.… Я пытаюсь сосредоточиться на учёбе, но получается с трудом. Мысли постоянно возвращаются к Игнату. К его взгляду, к его поцелую. Он, наверное, еще приземлиться не успел в Минске, а я уже тоскую.

Звонок в дверь заставляет резко вздрогнуть.

Я замираю, ощущая, как в висках грохочет пульс, а пальцы леденеют.

Кто это может быть? Кто-то из друзей Игната? А если Егор?

Нет, не думаю, что мне стоит открывать дверь.

Звонок повторяется, и я вдруг чувствую себя глупо. Может, это просто кто-то из соседей, мало ли.

Я встаю и иду к двери, смотрю на экран домофона — это мужчина в возрасте в белом костюме. По описанию понимаю, что это отец Игната.

Теряюсь еще больше, не зная, что мне делать. Я знаю, что у Игната с отцом не лучшие отношения. Но наверняка он не знает, что Игнат улетел. Мало того — ему и не стоит этого знать, ведь Игнат помогает своей матери скрываться.

Но что же делать сейчас мне?

— Варвара, я знаю, что ты дома, — слышу из-за двери спокойный голос.

О-о-о.

Я сглатываю.

Но что делать-то? Я не могу не открыть дверь.

Возможно, он хочет поговорить о чём-то важном.

Сдержав дрожь, я открываю двери и отхожу в сторону.

Отец Игната высокий, широкоплечий. Такой же, как и сын, только, может, с годами чуть как бы осевший. Седые волосы, короткая стриженая так же седая бородка. И кипенно-белый костюм идеального кроя. Пиджак, брюки, рубашка, галстук — идеально белые.

Но самое напрягающее — это его глаза. Холодные, пустые, будто за ними… нет души. Я смотрю в эти глаза, и внутри всё стынет.

Но вдруг мужчина улыбается так мягко, будто старый знакомый.

— Можно войти, Варвара?

Мой голос застревает в горле, но я всё же отступаю в сторону еще.

— Конечно, — почти шепчу, потому что голос даёт сбой.

Он осматривает квартиру, будто каждую деталь подмечает — от скомканного на диване пледа до моей чашки из-под чая на столике.

— Ты здесь живёшь с моим сыном. Интересно, — протягивает он, будто между прочим. — Он многим рискует ради тебя.

Я чувствую, как холодок пробегает по коже, и маленькие волоски на руках встают дыбом, будто наэлектризованные.

— Что вам нужно? — мой голос дрожит, а в горле становится сухо.

— Просто поговорить. Ты ведь знаешь, кто я, — он проходит через всю гостиную к стеклянной стене и останавливается, сцепив руки за спиной. Смотрит на вечерний город. — Зовут меня, если что, Сергей Владимирович.

— Очень приятно, — вру, но иначе тут вести себя никак.

Я подхожу и останавливаюсь рядом с ним. Сердце колотится как бешеное.

— Игнат говорил, ты хорошая девушка, Варя, — говорит неспешно, а я замираю, не дыша. Этот человек пугает меня. — Воспитанная, образованная, из хорошей семьи. Честная и милая.

— Это ведь не похоже на список минусов, правда? — говорю, когда он замолкает, и тогда Сергей Владимирович переводит на меня внимательный взгляд. Смотрит так, будто впервые заметил, что я не мебель. Возможно, мне не стоило говорить что-то в ответ, конечно, но молчать было невыносимо.

— Однозначно, — кивает, соглашаясь. — И если ты действительно любишь моего сына, то ему очень повезло, ведь… знаешь, он многое пережил. Ему точно нужен такой человек, как ты, Варвара.

Все мое нутро кричит, что сейчас он говорит это не от чистого сердца. Что у этих слов обязательно есть какой-нибудь ужасный, чудовищно-неприятный контекст.

Я вся подбираюсь. Незаметно сжимаю пальцы в кулаки, чтобы немного сбить лёгкую дрожь в руках. Общение с этим человеком напоминает ходьбу по минному полю, не иначе.

Становится понятен сложный характер Игната — с таким-то отцом. Но в то же время я вижу, что Игнат другой. Совсем другой. Он просто покалеченный этим ужасным человеком.

— Знаешь, — начинает он мягко, глядя куда-то в окно. — Когда-то мой мальчишка оказался перед выбором. Сложным. Перед ним стоял человек. Полицейский. Хороший, честный. Но он был угрозой для нашего дела. Я сказал Игнату сделать выбор.

Я чувствую, как мой пульс замедляется. Как кислорода начинает не хватать.

— Он был тогда еще слишком молод. Рука у него дрожала, но он её всё же поднял. — Белый поворачивает ко мне взгляд, мягкий, почти ласковый. — Я думаю, это навсегда оставило в нем шрам. Он стал другим. Стал взрослым. Именно тогда. В ту ночь, почти шесть лет назад.

Мир вокруг теряет чёткость. Воздуха не хватает.

Я тону.

Я задыхаюсь.

— Вы… вы хотите сказать…. — шепчу я, ощущая, как горло сводит в болезненном спазме.

Он чуть улыбается.

— Я лишь говорю, что после того дня мой сын уже никогда не был мальчиком.

Меня начинает трясти.

Мужчина разворачивается и неспешно идёт к двери.

— Подумай об этом, Варвара. Иногда правда больнее выстрела.

Он выходит, закрывая за собой дверь так тихо, что это страшнее любого хлопка.

А я стою и не могу дышать. Мир плывёт, виски простреливает медленными, гулкими ударами пульса.

Я опускаюсь сначала на колени, а потом ложусь на пол и сворачиваюсь в клубок от боли, что захватывает всё моё тело и душу.

— Нет… нет-нет-нет-нет…..

Перед глазами встаёт моё последнее воспоминание о папе — его тёплый, родной взгляд. Ласковый щелчок по носу, когда он уходил на смену, как попросил не беспокоить маму, потому что ту снова рвало полдня от изматывающего токсикоза, и дождаться его с работы, чтобы мы могли вместе закончить мой проект по краеведению в школу.

Но проект мы тогда так и не доделали.…

Шесть лет назад при штурме силовиками мафиозного гнезда пуля забрала моего папу, ворвавшись в его грудь. Момент, который разрушил мою семью и поставил болезненную, кровавую точку в моём детстве.

И выпустил эту пулю Игнат.