Хочу тебя себе (СИ)

30

Варя

Телефон снова звонит. Звук режет тишину, заполняет комнату тяжёлым эхом, от которого хочется зажмуриться. На экране не высвечивается имя, только номер. Его номер.

Я не беру трубку. Только сжимаю руки в кулаки, пытаясь справиться с дрожью. Сердце колотится так гулко, что кажется, я вижу, как вздрагивает грудная клетка.

Но я не поддаюсь. Протестую. Как могу.

Сама знаю, что это глупо. Что ослушание только разозлит его, что последствия могут быть страшными. Но мне до боли претит быть куклой, послушно выполняющей его команды. Эта мысль даёт мне крохотную искру решимости, которой хватает, чтобы игнорировать звонки.

В груди все еще отзываются воспоминания о сегодняшнем утре. Его вес на моём теле, его дыхание у моего уха. Как он прижал меня к кровати, его руки... на моей коже.

Как я думала, что он доведёт дело до конца. Как он вдруг отстранился, поднялся, будто ничего не произошло. А у меня внутри всё горело от стыда и страха.

Почему я вообще так реагирую на него? Почему?

Телефон снова вибрирует. Снова этот номер с двумя шестерками в конце. И снова я не отвечаю.

Звонки прекращаются, и последние полчаса в квартире стоит вязкая тишина. Я замираю у окна, глядя на оживлённую улицу внизу. Их, людей, так много там, каждый спешит по своим делам, а я сижу в заточении в этой огромной башне из бетона и стекла в ожидании своего персонального чудовища.

Сначала я пытаюсь читать книгу, потом включаю телевизор, но даже яркие картинки на экране не помогают отвлечься. Всё валится из рук. Я пытаюсь сосредоточиться на подготовке к занятиям, но мои мысли возвращаются к Игнату и его звонкам.

И тому, что последует за непослушанием.

Наконец я просто снова застываю у окна, обхватив себя руками, и смотрю в никуда. В голове роятся мысли. Что, если он действительно разозлится? Что, если он...

Шум в подъезде предвещает его приход. В тишине квартиры отчётливо доносится звук открывающейся двери. Его шаги. Тяжёлые, уверенные, от которых внутри всё сжимается. Я замираю на месте, чувствуя, как страх захлёстывает меня с головой.

— Варя, — раздается его голос. Я вздрагиваю.

Медленно оборачиваюсь. Он стоит в дверях гостиной, тёмный силуэт против света из коридора. В глазах вспыхивает ледяное раздражение. В руках — телефон, который он демонстративно поворачивает экраном ко мне.

— Ты решила поиграть со мной? — его голос ровный, но в нём скрыта сталь. — Я тебе что сказал утром? Брать трубку, когда я звоню. Разве это было не ясно?

— Я.... — начинаю я, но голос дрожит, и слова застревают в горле. — Я не хотела говорить. Я была занята... готовилась к занятиям.

— Не хотела? — его бровь медленно выгибается. — Варя, ты, кажется, забыла, кто здесь устанавливает правила.

Он делает шаг вперёд, и я машинально отступаю. Моя спина упирается в холодную стену. Игнат оказывается прямо передо мной. Его лицо близко, слишком близко. Смотрит на меня сверху вниз, будто сканирует каждую мысль.

— Ты боишься? — спрашивает он мягко, почти шёпотом. Но этот шёпот обжигает, как раскалённый металл.

— Да, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Ты меня пугаешь.

— И правильно, — произносит он, его губы дрогнули в холодной полуулыбке. — Значит, еще не совсем глупая.

— Убери свои грязные руки, — резко говорю я, когда он поднимает руку, чтобы коснуться моего лица. Слова звучат хрипло, но громко. Моя последняя попытка сохранить хоть немного контроля.

Касьянов усмехается. Мгновение — и я чувствую, как он сжимает мои запястья, прижимая их к стене по бокам. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

— Грязные? — шепчет он, его голос обволакивает меня, словно я попала в паутину. — Девочка, ты точно напрашиваешься. Сейчас эти "грязные руки" заставят тебя стонать.

— Не смей, — выдыхаю я, но мой голос звучит сдавленно, безвольно. Мои руки в его хватке не могут пошевелиться.

Губы парня скользят к моему уху, а дыхание обжигает кожу.

— Ты думаешь, можешь противиться? Думаешь, у тебя есть выбор? — его шепот звучит как вызов, и я чувствую, как его рука медленно спускается вниз по моей талии к резинке штанов. — Варя, я думал, ты уже всё осознала и приняла. Но, похоже, мы слишком затянули.

Я чувствую, как внутри всё напряжено, а сердце вот-вот вырвется из груди. Дышать становится тяжело, когда мужские пальцы минуют резинку штанов.

Замолчать бы. Застыть. Окаменеть и позволить ему наконец получить то, что он хочет.

Может, потом он отпустит меня? Интерес пропадёт?

Просто сжать зубы и зажмуриться.

Но… вместо этого я чувствую, как низ моего живота наливается горячей тяжестью, а в груди потрескивает и разрастается электрическое облачко.

Я ненавижу себя за это. За то, что вместо ярости я чувствую трепет. За то, что мне хочется исчезнуть, но я не могу не чувствовать.

— Отпусти, — шепчу я, но мои слова звучат скорее как мольба, чем приказ. Его пальцы скользят под тканью моих трусиков, оглаживая обнажённую ягодицу, и я ощущаю тепло его ладони на своей коже. Он мягко сжимает ладонь, заставляя зажмуриться — только бы не смотреть в его глаза, не видеть там отражение себя.

— Скажи, что хочешь этого, — его голос звучит низко, властно, и он медленно прижимается ближе. — Или скажи, что ненавидишь меня. Мне всё равно.

Испуганно дёргаюсь, когда он касается пальцами моей промежности. Проводит ими вдоль и мягко раздвигает.

— Нет-нет, пожалуйста… — вырывается всхлип, я пытаюсь повести бёдрами, чтобы разорвать или хотя бы ослабить контакт, но Игнат держит меня в своём плену слишком крепко.

— Не трясись, — его зубы прикусывают моё ухо. Не больно, но это словно ещё один наброшенный на меня оголённый провод под напряжением. — Нет в этом ничего страшного, Варя.

— Есть.… — губы немеют, не слушаются, — ты… ты в этом самое страшное.

Все мое тело напрягается, когда Касьянов начинает ритмично двигать пальцами у меня в трусиках. С каждым его движением я сгораю от стыда и страха в ожидании боли. А ещё от того, какие его пальцы мокрые.

— Течёшь, — говорит с ухмылкой, словно прочитав мои мысли. — Мне нравится.

Он продолжает. Двигает пальцами, а второй рукой крепко держит мои запястья. А когда я пытаюсь вырваться, то отпускает руки и сковывает шею, прижимая к стене. Не пошевелиться.

— Пожалуйста, перестань, Игнат… пожалуйста…

Между ног начинает гореть. Всё тело дрожит. Ноги становятся такими слабыми, что отпусти он меня прямо сейчас — я бы рухнула прямо на пол.

— Я не хочу… — сжимаю зубы, пытаясь отстраниться от ощущений. — Не хочу…

— Хочешь, Варя. Хочешь.

Сжимаю бёдра интуитивно. Разум больше не контролирует тело.

Оно мне неверно больше. Оно предаёт меня прямо сейчас.

Сейчас, когда Игнат усиливает давление, а я не могу сдержать низкий протяжный стон, когда тело внезапно рассыпается на тысячи звёзд.