Хочу тебя себе (СИ)

49

Варя

Я просыпаюсь от ощущения прохлады на коже. Простыни чуть сбились, но это не они заставляют меня открыть глаза. Кровать рядом пустая.

Я медленно сажусь, зарываюсь пальцами в волосы. В воздухе все еще ощущается его запах — смесь мускуса, кожи и лёгкой свежести.

Всё тело немного болит, как после тренировки. Вчера мы весь день провели в квартире. В постели.

Сколько раз у нас было?

Раз пять, не меньше, пока я уже не взмолилась, что не могу больше. Игнат поскрипел зубами, но дал мне отдохнуть. И ночью я, кажется, спала как убитая.

Я глубоко вдыхаю, потом поднимаюсь с кровати, натягиваю на себя рубашку и выхожу из спальни.

Где он?

Ответ нахожу сразу.

В просторной гостиной-кухне Игнат тренируется.

Я застываю у дверного проёма, не в силах отвести взгляд. Он без футболки. Спина блестит от пота, мышцы перекатываются под кожей, когда он поднимает гантели. Дыхание тяжёлое, размеренное. Я сглатываю, чувствуя, как внутри, внизу живота сжимается.

Я не должна так на него смотреть.

Но не могу иначе.

Глаза скользят по линии спины, по напряжённым рукам, по каплям пота, стекающим вниз, теряющимся за поясом штанов. По его сосредоточенному лицу, острыми скулам. Внутри зарождается странное тепло, разливается по венам, пульсирует.

Я не хочу чувствовать это.

Ох, я не хочу.

Я будто… та кошка из соседнего двора, которая приходит к нашему коту в родительском доме.

Решаю отвлечься. Завтрак. Это поможет.

Подхожу к холодильнику, открываю дверцу, извлекаю яйца, сыр, овощи. Решаю приготовить омлет с зеленью — просто, но вкусно. В голове звучит голос мамы: «Завтрак должен быть лёгким, но сытным». Я тихо усмехаюсь, взбивая яйца в миске.

Но руки сами по себе движутся медленнее, когда краем глаза я снова ловлю его. Теперь он делает отжимания.

Вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Движения плавные, выверенные. А потом он останавливается, встаёт и тянется за полотенцем, проводит им по шее, стирая пот. Я рвано выдыхаю и возвращаюсь к готовке, отводя взгляд.

Всё нормально. Это просто завтрак. Просто утро. Просто…

Боже, когда такое утро стало вот этим “просто” в моей жизни?

Ещё позавчера я вставала с жутким грузом на груди, а сейчас… внизу живота.

Из душа доносится шум воды. Он ушёл в ванную.

Я чувствую, как напряжение чуть отпускает и даже дышать получается легче.

Омлет уже почти готов. Я переворачиваю его целиком, посыпаю нарезанным укропом, накрываю крышкой и выключаю плиту.

Минут через десять Игнат возвращается. Я не слышу, как он подходит. Только ощущаю. Его тепло за спиной, его дыхание у самого уха. Пьянящий запах — геля для душа и его собственный.

— Готовишь? — низкий голос пробирает до мурашек. — Омлет еще никогда так меня не возбуждал.

Я вздрагиваю, когда его ладонь скользит по моей талии и вниз, ныряет под рубашку и оглаживает ягодицу. Игнат прижимает меня к своему твёрдому, горячему телу. Сердце моментально сбивается с ритма, приходится сделать вдох через рот, потому что кислорода резко становится мало.

— Игнат… — мой голос звучит почти шёпотом.

— Что? — он впивается губами в шею, проводит языком по чувствительной коже и усиливает давление, демонстрируя, насколько он возбуждён. — Боишься?

Да.

Нет.

Я не знаю.

Он взял мое тело. Сильно зацепил душу — тут уже нет смысла отрицать. Но… у меня по прежнему перехватывает дыхание и цепенеет тело, когда он оказывается так близко.

Игнат касается кончиком носа моей щеки, пальцы скользят по животу, пробираются под ткань рубашки, которую я так небрежно накинула утром, а потом и трусиков.

— Ты же знаешь, что я этого хочу, Варя. — Его голос обволакивает, гипнотизирует. — И знаешь, что хочешь сама. Я и так всю ночь не трогал тебя.

Он резко разворачивает меня к себе, прижимает к столешнице, губы находят мои. Вкус мятной пасты, его вкус. Касания настойчивые, горячие. Я хватаюсь за его плечи, чувствую под ладонями стальные мышцы, сильные, властные руки, которые обхватывают мою талию и усаживают на кухонный стол.

Воздуха не хватает. Меня бросает в жар. Я подчиняюсь этому потоку, больше не борюсь. Потому что когда его ладони раздвигают мои колени, а губы спускаются к ключицам, мне уже не нужен воздух.

Только он.

Только этот момент.

Только это ощущение — принадлежать ему.

Цепляюсь пальцами за столешницу, когда он начинает накачивать меня собой — сначала медленно, плавно, потому что мне все еще непросто принимать его в самом начале действия, потом быстрее, жёстче.

Обхватываю его талию ногами и сжимаю. Интуитивно как-то получается, но приятные ощущения так усиливаются, и то, что я в принципе могу на них влиять, становится открытием.

И Игнат тоже реагирует. Крепче сжимает мою талию, выдыхает резче — ему так тоже нравится.

Завтракать мы садимся уже когда всё остыло и приходится греть заново. И наверное, впервые я решаюсь открыто и свободно поднять на Игната глаза. Где-то под рёбрами от такой смелости становится щекотно, но в ответ я получаю почти такой же открытый взгляд.

— Вот, — Игнат тянется к полке у стола, а потом кладёт передо мною ключи. — Это ключи от квартиры. Можешь выходить и возвращаться, когда нужно.

Я сглатывают и перестаю жевать. Опускаю глаза на ключи, а потом снова поднимаю на Игната. Он смотрит напряжённо, даже хмуро.

— Но имей ввиду, Варя, — добавляет, оставаясь верным себе, — ты остаёшься моей даже за пределами этой квартиры. Везде. Только моей. Помни об этом.