Хочу тебя себе (СИ)

33

Я медленно расправляю целлофановый пакет, стараясь делать это как можно тише. Мама стоит у плиты, ее руки ловко перемешивают тесто с фаршем, а я раскладываю пельмени по аккуратным рядам, чтобы потом отправить их в морозильник. Это наш семейный ритуал: субботние заготовки для продажи. В кухне пахнет мукой, мясом и чуть уловимым ароматом ванили, который всегда исходит от мамы. Даже среди муки и фарша она умудряется оставаться нежной и уютной.

— Никуля вчера в садике снова спорила с воспитательницей, — мама нарушает тишину, и я поднимаю на нее глаза. — Представляешь, говорит, что знает лучше, как мыть посуду. Малолетний гений.

— Ее не переспоришь.

— Ага, дело бесполезное.

Я улыбаюсь, но смех выходит каким-то натянутым. Не могу расслабиться, несмотря на то, что приехала домой ещё вчера.

Игнат отпустил.

Удивительно, но вышло всё без проблем. Я просто попросила, не особенно надеясь, а он сказал, что я могу поехать домой на выходные. Конечно, предупредил, чтобы без глупостей, но я и не собиралась. Знаю ведь, что к хорошему это не приведет, поэтому рисковать не хочу. Он предельно ясно дал понять, чего ожидать от него в случае непослушания.

— У вас в колледже как? — спрашивает мама, поднимая взгляд от пельменей. Ее глаза теплеют, но в них мелькает что-то настороженное. — Ты снова какая-то тихая, Варя.

— Всё хорошо, мам, — отвечаю, стараясь не задерживать взгляд. Только усиленно сжимаю края теста. — Учёба сложная, нервные преподаватели. Темы закрученные. Да и скоро академпоказ, ты сама знаешь.

— Да, понимаю, — вздыхает она и качает головой. — Но ты смотри там, дочь, не забывай спать нормально. У меня вон Сашка наш уже который день какой-то сам не свой ходит. Нервный, молчаливый. Совсем другим стал. Что не спрошу — буркнет коротко и всё.

Я стараюсь не показать, но вся сжимаюсь изнутри. Она беспокоится за нас обоих, но не знает причин.

— Сашка.… — начинаю я, но тут дверь кухни открывается, и он сам входит. Взгляд брата цепляет меня, и его лицо тут же меняется. — Варя? Можно тебя на минуту?

— Что случилось? — спрашивает мама, не поднимая глаз от пельменей.

— Да ничего, — отвечает Сашка, а я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки. — Варя, пойдем.

Я ополаскиваю руки под краном и вытираю бумажным полотенцем. Иду за братом. Мы выходим на улицу, и как только дверь захлопывается, он набрасывается на меня с расспросами.

— Варя…. Варя! — хватает меня за плечи и сжимает. Глаза бегают по моему лицу, зрачки расширены. — Что этот подонок с тобой сделал? — его голос напряжённый, вибрирует от злости и отчаяния. — Варя, говори!

— Саша, успокойся, — шепчу я, стараясь не встречаться с его взглядом. Осторожно отцепляю его руки от себя. — Он ничего такого не сделал. Правда. Я просто…. живу у него.

— Живёшь?! — его голос срывается. — Ты понимаешь, что говоришь? Это не нормально! Варя, он же…

— Он отпустил меня домой, — перебиваю я. Мой голос звучит ровно, хотя внутри всё переворачивается. — Сказал, что я могу побыть с вами. Это только три дня.

Сашка смотрит на меня и качает головой. В глазах целый коктейль эмоций. Он злится, но понимает, что ничего не может сделать. Его бессилие давит на него так, что я вижу — он почти на грани.

— Я клянусь, Варя, я отомщу ему, — шепчет он сквозь сжатые зубы.

— Не надо, — говорю я, касаясь его руки. — Пожалуйста. Дай мне самой разобраться. Ты только хуже сделаешь.

— Варь, отец бы….

— Саша, — перебиваю и просто обнимаю брата. Мне бы очень хотелось быть с ним откровенной, но я не стану. Больше не стану. Не хочу, чтобы он опять всё усложнил. Поэтому вру ему. — Успокойся. Правда, всё нормально. Мы… у нас отношения с Игнатом.

Брат каменеет. Смотрит так, что меня тошнить начинает от самой себ.я. Но пусть лучше так.

— Идём в дом, мама ждёт, — пытаюсь выдавить улыбку.

Мы возвращаемся в дом, и мама тут же даёт Сашке задание упаковать пельмени. Она улыбается, пытаясь разрядить обстановку, но я не могу расслабиться. Кожа буквально чувствую, как напряжение витает в воздухе.

Мы продолжаем работать, как за окном раздаётся звук машины. Наш дом в самом конце улице, в тупике, поэтому просто так сюда редко когда кто-то заезжает даже чтобы просто развернуться, потому что место узкое. То есть это скорее всего к нам.

А мы, насколько я знаю, никого не ждем.

Мама удивлённо смотрит в окно.

— Кто это может быть? — пожимает она плечами, вытирая руки о полотенце.

— Не знаю, — отзываюсь я, но странная тревога разливается внутри.

— Мам, я открою, — Сашка откладывает короб и собирается выйти, но мама его останавливает.

— Ой, слушай, сынок, это Ольга Викторовна, наверное. Она говорила, что заберёт всю партию в свой магазин. Наверное, просто раньше приехала.

Мама набрасывает кофту и идет на улицу, а потом к воротам, и я слышу, как она открывает их. Мы с Сашкой заканчиваем укладывать короб, потому что если это за пельменями, то не хотелось бы заставлять мамину клиентку ждать.

На пороге кухни через пару минут раздаются тяжёлые шаги. Я не поднимаю головы, но чувствую, что воздух как-будто становится гуще.

Варя, не смотри. Не поднимай глаза.

— Добрый день, — голос низкий и уверенный. Тот, от которого у меня кровь в жилах стынет.

Я поднимаю голову и вижу его. Игнат. Он стоит в дверях, высокий и спокойный, будто это его дом. Мама возвращается вместе с ним, улыбаясь чуть растерянно.

— Варя, к тебе гости, — говорит она, и я замираю. Всё внутри меня обрывается.

Его взгляд находит меня сразу. Чёрные глаза впиваются, как когти. Сашка застывает на месте, бледнея, а мама продолжает что-то говорить, но я уже ничего не слышу. Только гул в голове и стук собственного сердца.

Зачем? Зачем он пришёл в мой дом?