Хочу тебя себе (СИ)

26

Я остаюсь стоять на кухне, не в силах пошевелиться. Игнат выходит, но его присутствие все ещё ощущается рядом. Давит и парализует. Кожа на коленях, к которой он прикасался, ощущается горячей.

Прогулка.

Это слово вызывает у меня тяжесть в груди. Он что, собирается меня выгуливать, как домашнюю собачку? Или у него планы куда хуже?

Я обхватываю себя руками, стараясь унять дрожь. Ткань футболки, его футболки, касается кожи, и это ощущение почти физически вызывает… нет, не отвращение. Но странное ощущение, будто я готова содрать ее с себя вместе с кожей.

Но что реально я могу сделать? У меня нет выбора.

«Ты же умная девочка». Его голос все ещё звучит в голове, холодный, обманчиво мягкий, разрывающий внутренности на части.

Ему нравится видеть меня слабой и запуганной. И, наверное, будь это какой-нибудь фильм или книга про смелую и сильную героиню, я бы изо всех продолжила ему противостоять.

Да только это реальность, а не фильм и не книга.

Моя реальность.

А в реальности всё куда страшнее и проще. И я слишком слабая, чтобы противостоять такому, как он.

Собравшись с духом, я ухожу в спальню, чтобы переодеться. Игната в комнате нет, он, кажется, ушёл в душ. Поэтому я, пока нахожусь одна, стараюсь успеть переодеться.

Вытаскиваю из своего рюкзака джинсовую юбку и белую футболку. Натягиваю всё это на себя, ощущая небольшое облегчение. Пусть это лишь одежда, но она моя и это дает мне хотя бы какое-то чувство контроля над собой.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Игнат уже там. Он сидит в кресле, закинув ногу на на колено второй ноги, и с ленивым видом листает телефон. При моем появлении он медленно поднимает глаза. Проходится сверху вниз, и я не могу понять, удовлетворён он или нет.

— Ладно, — бросает Касьянов после долгой паузы и встает. — Пусть так.

Не совсем понимаю, что ему не нравится. Моя одежда недостаточно стильная, чтобы я имела честь находиться рядом с ним? Или мне следовало поехать в его футболке? Так погода, вообще-то.…

— Идём, — кивает и направляется к двери.

Я иду за ним. И внутри меня нет ничего, кроме страха и той странной, пугающей дрожи, которая появляется каждый раз, когда я рядом с ним.

Мы спускаемся на лифте на улицу, и он ведёт меня к паркингу. Проходим ряды автомобилей, пока не останавливаемся у чёрной спортивной машины. Это не та, на которой Игнат едва не сбил меня на пешеходном переходе, ту побил Сашка, это другая, но похожая.

Это чёрное чудовище выглядит как готовая к прыжку пантера: обтекаемое, блестящее, смертоносное. Под стать своему хозяину.

— Садись, — коротко бросает Касьянов, глядя на меня поверх крыши с водительской стороны.

Я колеблюсь. Сердце колотится, и в горле комок встает. Стараясь скрыть дрожь, я открываю дверь машины и опускаюсь на сиденье.

Игнат садится за руль и запускает двигатель. Машина оживает с рыком, от которого внутри всё сжимается. Это не просто автомобиль. Это демон в обличии металла.

— Пристегнись, — бросает Игнат, и я слышу щелчок заблокированных дверей.

Я нервно дергаю ремень, защелкивая его. Игнат слегка усмехается, ловит каждое мое движение. Его рука на рычаге передач, вторая — расслабленно лежит на руле.

Машина трогается. Сначала плавно, почти незаметно. Мы выкатываем из паркинга, проезжаем через шлагбаум жилкомплекса и выруливаем на дорогу. Я уже даже разрешаю себе немного выдохнуть, но через минуту Игнат давит на газ, плавно набирая скорость.

Я вжимаюсь в сиденье, когда мы буквально впечатываемся в трассу, и скорость начинает расти.

— Что ты делаешь?! — выкрикиваю я, с трудом переводя дыхание.

— Расслабься, Варя, — его голос звучит спокойно, как будто это прогулка в парке. — Просто даю тебе почувствовать, что значит быть со мной.

Цифры на спидометре растут.

Сто двадцать.

Сто сорок.

Сто восемьдесят.

В машине идеальная звукоизоляция, но свист ветра дорисовывает моя испуганная фантазия. Огни других машин мелькают, как полосы света. Сердце в груди бьется так громко, что заглушает в моих ушах даже рев мотора.

— Игнат, это опасно! — мои пальцы сжимаются на краю сиденья, ногти впиваются в мягкую кожу.

— Опасно? — он поворачивает голову ко мне на миг, а в глазах его мелькает насмешка. — Варя, опасно, когда ты теряешь контроль. А я — нет. Я никогда его не теряю.

Машина входит в поворот с визгом шин. Я прижимаюсь к сиденью, дыхание сбивается. Кажется, что мы вот-вот вылетим с дороги, но Игнат легко удерживает руль, управляя зверем с пугающей уверенностью.

— Тебе все ещё страшно, Варя? — он бросает взгляд на меня, чуть приподняв уголок рта.

— Останови! — кричу я, не в силах унять дрожь. Меня трясёт так, что зуб на зуб не попадает.

Он смеется. Звук его смеха резкий, как лезвие, проходится по нервам.

— Твоя жизнь, Варя, теперь в моих руках. Поняла? — его голос становится ниже, почти шипением. — Всё, что ты делаешь, что чувствуешь, зависит от меня.

Я молчу, зубы стиснуты так, что ноет челюсть. Если скажу что-то, он может разозлиться. Если промолчу, я подтвержу его слова.

Игнат резко тормозит. Машина с визгом останавливается на обочине. Меня бросает вперед, но ремень удерживает. Голова кружится от адреналина, а внутри всё горит от страха и гнева.

— Смотри, — кивает он на пустую дорогу перед нами. От страха я и не заметила, что мы выехали за черту города. — Видишь это? Это пустота. Именно туда ты рухнешь, если решишь пойти против меня.

Его рука ложится на мой подбородок, поворачивая лицо к нему. Глаза Игната сверкают каким-то безумием, его голос становится мягче, но от этого ещё страшнее.

— Ты поняла, Варя?

Я киваю. Горло сжимается, слова не идут.

Касьянов сжимает мой подбородок чуть сильнее, и я даже моргнуть боюсь. Только успеваю сделать слабый вдох, прежде, чем его жёсткие губы впиваются в мои, а язык по-хозяйски проталкивается в мой рот.