Хочу тебя себе (СИ)

46

Варя

Меня от усталости уже начинает слабо потряхивать. Весь тот кошмар, который произошёл этим вечером, оседает горьким пеплом не только на месте, где был клуб Игната, но и внутри. Першит в горле.

Волосы пахнут дымом, куртка Дениса тоже. Всё вокруг пахнет дымом и копотью.

Игнат похож на большую грозовую тучу. Взгляд тёмный и отсутствующий. Наверное, его такого мне стоило бы бояться. Его любого следует мне бояться, но мне внезапно.… жаль его. Даже после всего.

Когда во что-то вкладываешь душу, а это потом уничтожает огонь за считанные часы, это больно. И ему сейчас тоже больно.

А значит… значит, что есть чему болеть там, в его груди.

Касьянов прощается с друзьями, а потом кивает мне на машину.

— Поехали.

Я плетусь за ним, усаживаюсь в салон.

Тишина в машине давит. Густая, насыщенная электричеством, она заполняет собой пространство между нами, становясь почти невыносимой, пока мы едем по трассе.

Игнат держит руль одной рукой, взгляд устремлён на дорогу. Выражение лица не прочесть. Слишком закрытое, слишком холодное. Но я буквально кожей чувствую, что внутри у него совсем не спокойствие.

Его пальцы сжимаются на руле чуть сильнее, чем нужно, костяшки белеют, а желваки на челюсти напряжённо ходят. Он молчит, но в этой тишине звенит что-то тяжёлое, неподъёмное. Я чувствую, как от него исходит напряжение — густое, как смола, тягучее. Мне хочется его спросить, но я знаю, что ответов он не даст. Не сейчас. Да и вообще… кто я такая, чтобы лезть к нему в душу и с чего решила, что он это позволит?

Но внезапно он съезжает на обочину и тормозит, меня чуть подбрасывает в кресле, сердце проваливается вниз. Он убирает руки с руля, и я слышу его медленный, приглушённый выдох.

Поворачиваюсь к нему, встречаюсь с его тёмным, усталым взглядом. Он смотрит на меня так, что внутри всё скручивается в болезненный узел.

— Прости, — тихо говорит Игнат.

Это слово от него звучит так…. неестественно. Непривычно.

Я не сразу понимаю, за что именно.

За то что произошло в клубе и я едва не погибла?

За всё?

За то, что сделал со мной? За то, что разрушил мой мир?

Он выдыхает, потирает лицо, снова смотрит на меня

— Я могу отвезти тебя домой, к матери, — бросает он так просто, что у меня внутри будто разом рвётся какая-то невидимая нить.

Я должна бы сказать «да».

Должна бы обрадоваться.

Схватиться этот шанс, выскочить из машины и больше никогда не оборачиваться назад.

Но я не двигаюсь. Мое сердце замирает.

Он даёт мне выбор?

Внутри же всё пульсирует и кричит, что этот выбор — не мой.

Потому что свой я, кажется, уже сделала…

Я не знаю, что на меня находит. Просто в какой-то момент я подаюсь вперёд.

Я не знаю, что именно ведёт меня.

Просто, прежде чем успеваю что-то осознать, мои губы касаются его губ.

Это не осторожный поцелуй. Я не жду ответа, не жду, что он откликнется. Просто целую его, закрываю глаза, пытаясь вырваться из всего, что сейчас давит на меня изнутри.

Игнат застывает.

Я чувствую, как напрягаются мышцы его плеч, он не двигается. Несколько секунд ничего не происходит.

Но потом он отвечает.

Губы Игната жёстко, требовательно смыкаются на моих, язык проталкивается внутрь, подчиняя мой рот полностью. Его рука жёстко хватает меня за затылок, притягивая ближе.

Кислорода не хватает. Голова начинает кружиться. Но я не отстраняюсь.

Я хочу этого.

В поцелуе нет триумфа, нет торжества, что я сама к нему пришла. Только что-то тёмное, неразгаданное, плотное, как смола, обволакивающее нас обоих.

Тело реагирует само. Я ощущаю жар на коже, в животе всё сжимается в плотный комок. Сердце бешено грохочет.

Мое колено касается его бедра, рука ложится ему на грудь, но этого мало. Этого так мало, что почти больно.

Он отрывается от меня, тяжело дыша, смотрит в глаза — взгляд затуманенный, голодный, глубокий, такой, что от него внутри всё стягивается невидимой петлёй.

А потом резко, не спрашивая, не предупреждая, он перетягивает меня к себе на колени.

Его ладони жгут мою кожу даже через ткань. Сердце бешено колотится, дыхание прерывистое, горячее, мои пальцы зарываются в его волосы.

Он не отстраняется. Не останавливается.

Я чувствую его жар, его силу, его дыхание у себя на губах. Чувствую его твёрдую эрекцию, когда он вдавливает меня в себя.

Внутри всё дрожит, но я не сопротивляюсь. Я не хочу сопротивляться.

Его пальцы скользят вверх по моей спине, тянут топ вверх, оголяя грудь. Холодный воздух на коже заставляет меня вздрогнуть, но Игнат не даёт мне времени на сомнения. Он касается меня — ладонями, губами, языком, и от каждого его движения, каждого прикосновения меня бросает в жар.

Когда он пробирается ниже, мои пальцы впиваются в его плечи. Я не знаю, чего боюсь больше — боли или себя.

Но Игнат будто чувствует это. Останавливается, его губы находят мои снова. Он смотрит мне в глаза, и этот взгляд прожигает меня насквозь.

— Ты понимаешь, что никуда не денешься от меня, Варя? — голос низкий, сдавленный. — Я хочу тебя. Хочу тебя себе.

Я киваю.

Мне страшно.

Но прямо сейчас внутри я очень четко осознаю — я тоже его хочу. Хочу этого с ним. Хочу забыть обо всём.

Он крепче обхватывает меня за талию и буквально на считанные секунды приподнимает. А потом… потом я чувствую его.

Всё происходит медленно.

Слишком медленно, он словно даёт мне возможность остановить его, но я не останавливаю. Только цепляюсь за него сильнее, растворяясь в этом, отдаваясь полностью.

Получается туго. Больно. Игнат не даёт мне и секунды передышки, проталкиваясь, в мое тело. Дыхание перехватывает, все мои ощущения сконцентрированы там, внизу, где наши тела пытаются соединиться и в конце концов соединяются.

Игнат останавливается, даёт мне время привыкнуть. Я зажмуриваюсь, продолжая цепляться за его плечи, упираюсь лбом в его ключицу. Чувствую, как колотится в его груди сердце, как сильно он сейчас напряжён.

— Расслабь колени и пойдёт полегче, — говорит негромко, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Я пытаюсь… — шепчу сдавленно. — Но тебя.… слишком много… там.…

— А ты привыкай, Варя, — низкий шёпот отдаётся в груди. — Привыкай. Меня теперь будет много. Особенно там.

Вдох-выдох.

Я пробую чуть шире развести бёдра и, кажется, и правда становится легче. Огонь между ног чуть стихает, давление трансформируется в чуть другое ощущение. А Игнат будто и ждал этого. Он крепче прижимает меня рукой за талию к себе и начинает двигаться. Неспешно, но каждый раз входит глубоко, каждый раз растягивает на максимум, и я пока не понимаю, что я чувствую ярче: боль или… желание, чтобы он продолжал…

Боль проходит, а на смену ей приходит нечто иное. Новое. Горячее, пульсирующее, взрывающееся миллионом искр внутри. Он не сводит с меня глаз, и мне кажется, что я тону в этом горящей взгляде. В каждом его движении ощущение, что он делает меня своей, запечатывает этот момент в вечности.

И когда напряжение достигает предела, когда мир сужается до этого тесного пространства, мы падаем в бездну одновременно.

Долгие секунды только шумное дыхание заполняет машину. Я ощущаю его руки на себе, его горячее тело, неровный ритм сердца под моими пальцами.

Игнат медленно поднимает голову, смотрит на меня, будто пытается что-то понять. В его взгляде нет победы. Нет удовлетворения. Только что-то неразгаданное, тёмное.

— Поздно отвозить тебя к матери, — вдруг негромко говорит он, убирая прядь волос с моего лица.

— Поздно, — шепчу в ответ, утыкаясь лбом в его шею, прямо туда, где сейчас быстро пульсирует артерия.

Поздно бороться. Поздно сопротивляться.

Поздно...