Хранить ее Душу

Глава 27

Рея свернулась калачиком в кресле, укрытом мехами, перед камином, в котором потрескивал огонь.

Как только все защитные заклинания были расставлены, Мавка ушел к себе домой, а они с Орфеем разобрали добычу. Большая часть того, что не касалось готовки, отправилась в её комнату. Ей не терпелось начать шить себе одежду.

Она съела простой ужин, впервые за неделю приняла теплую, расслабляющую ванну — она была слишком измотана для чего-то непристойного — и теперь отдыхала в своем кресле.

Ночь опустилась совсем недавно, и она начала просматривать три книги, которые ей достались. Орфей ушел к ручью за свежей водой, так как та, что оставалась в доме, застоялась.

Книгу о строительстве домов разных стилей, где также были схемы сборки мебели, она отдала Мавке. Он смущенно сверкнул глазами, объясняя, что не умеет читать. Она просто указала на чертежи и сказала, чтобы он следовал им, как сможет. Орфей пообещал, что когда тот начнет стройку, он покажет ему всё, что знает сам.

Рея пролистала бестиарий, но ничего особо не привлекло её внимания. Она также поняла, что знает о Сумеречных Странниках и Демонах больше, чем там написано, просто прожив в Покрове полтора месяца бок о бок с тем, кто мог ответить на все её вопросы.

О призраках было известно — пугающие существа, обитающие в местах, разоренных Демонами. Это были потерянные души, умершие столь ужасной смертью и полные такой жажды жизни, что так и не ушли. Она слышала о них, но никогда не видела. Даже в Покрове.

Мифические существа её не особо интересовали. Кому какое дело до эльфов, если их не существует? Зачем ей знать все эти выдуманные факты, словно автор пытался выдать миф за правду?

Книгу о боевых искусствах она пролистала с воодушевлением, желая поскорее отработать некоторые замахи и приемы, но этим можно было заняться только на тренировке.

Наконец, она перешла к последней книге, перелистывая страницы с детскими сказками. В толстом и увесистом томе их было двенадцать, и держать его было утомительно. Она положила книгу на колени и пробегала глазами по строкам, пока в дом не вошел Орфей.

— Ты всё еще не спишь? — спросил он, ставя ведро в дальний угол кухонной стойки, чтобы оно не мешало.

— Я устала, но не настолько, — рассмеялась она, указывая на окно рядом с собой, выходящее на крыльцо. — Солнце село совсем недавно.

Он подошел и встал перед ней у огня. Некоторое время он молчал, глядя на нее сверху вниз дольше обычного, а затем нерешительно спросил:

— Можно мне посидеть с тобой?

— Конечно, — ответила она с ноткой замешательства, не понимая, к чему вообще этот вопрос.

Орфей тут же сел на пол рядом с ней и уронил голову ей на колени, хотя она ожидала, что он сядет в свое кресло! Он отодвинул её книгу носом, так что та упала в щель между подлокотником и её бедром, освобождая место для себя.

Он издал громкий, довольный выдох.

— Я не был с тобой наедине довольно давно, даже до того, как мы ушли.

Её руки от неожиданности взлетели к груди, но теперь опустились, обнимая его голову.

— Ну, вообще-то ты уходил на охоту для меня перед отъездом.

— А потом ты не разговаривала со мной, хотя я принес тебе мясо и меня искусали пчелы.

Рея поджала губы и прищурилась на него. Ей хотелось сказать, что он это заслужил, но она игнорировала его потому, что он намекнул, что не верит её обещанию оставаться внутри, если он уйдет — правда, она не дождалась его объяснений, почему.

Нас не было долго. Она не могла представить, чем бы занялась, останься она одна на восемь дней. Я бы с ума сошла от скуки.

Вместо этого она пережила удивительное приключение и знала, что была всего лишь вторым человеком, который когда-либо это делал.

— Почему ты мокрый? — спросила она, почувствовав, как влага пропитывает её платье.

— Помылся в ручье, пока был там. — Он толкнул носом книгу, зажатую между ней и креслом. — Это одна из тех книг, что велела тебе взять Сова-Ведьма?

Рея кивнула и подняла книгу.

— Правда, не знаю зачем. Тут одни детские сказки.

— Это правдивые истории?

— Нет, просто выдумки.

— Не хочешь почитать одну? — Он поднял руку и зацепил когтем корешок книги, наклоняя её к себе. — Я умею читать, но медленно, так что не читаю ради удовольствия, как вы, люди.

— Ты серьезно просишь меня почитать тебе?

Какая наглость. Рея даже для себя не читала.

— Почему нет? Мне будет приятно. — Он приподнял голову, чтобы дотянуться и обхватить ладонью её лицо, глядя ей в глаза. — У тебя чудесный голос. Я хочу его послушать.

Такой комплимент делал отказ невозможным.

Она начала листать страницы, решая, с чего начать. Перо, которое вложила Сова-Ведьма, всё еще лежало там, как закладка, и Рея остановилась на отмеченной сказке.

Ну, почему бы и нет. Она начала с «Красавицы и Чудовища», чувствуя себя невероятно глупо, читая это ему.

Прочитав четверть, она отстранила книгу, чтобы проверить Орфея, и обнаружила, что его светящиеся сферы стали черными. Помахав рукой перед его лицом, она поняла, что он уснул.

Она продолжила читать вслух, позволяя ему оставаться в таком положении.

Это была сравнительно короткая фольклорная история, и через пару часов она закончила, отложив книгу, чтобы подумать.

Белль и Чудовище, значит? Она положила ладонь на переносицу Орфея, между глаз, и нежно погладила твердую кость. Она размышляла над этим, гадая, не поэтому ли Сова-Ведьма велела ей взять эту книгу и оставила перо именно на этой истории.

Могла бы я остаться с Орфеем? Она всё еще не знала ответа, но желание уйти становилось всё слабее. Воля к побегу угасала вместе с растущей привязанностью к его дому и к нему самому.

Она продолжала гладить его по морде, глядя на него сверху вниз, пока он издавал глубокие вздохи, словно чувствовал её ласку во сне. Я всё еще не знаю, но что случилось бы в сказке, если бы Белль трахнула Чудовище до того, как он стал человеком?

Никакого магического превращения для Орфея не будет, и она это знала. Она пыталась представить, как бы он выглядел человеком, но не могла видеть его никем иным, кроме того, кем он был. Сумеречный Странник с звериным черепом вместо лица, выражающий себя через призрачное свечение глаз и свои поступки. Тот, кто был невероятно мил, кто изо всех сил старался ей понравиться, даже если иногда вел себя глупо и агрессивно.

Сколько раз он пытался меня съесть? Но она всё еще была здесь и больше не боялась, что он это сделает.

А что, если Белль… Она оборвала эту мысль, чтобы спросить себя о том, что её на самом деле волновало. Что, если я займусь сексом с Орфеем? Она хотела этого. Она мечтала об этом, думала об этом, когда он касался её, изнывала от желания.

Единственное, что её сдерживало, — страх, что пути назад не будет. Но почему бы и нет? Я всё еще смогу уйти, если захочу. Не то чтобы я отдаю ему свою душу. И-и я не влюблена в него или что-то типа того.

Она почти умоляла его в лесу. То, что он стоял лицом к ней, пока его пальцы проникали в неё, глядя на неё, удерживая, было интимнее всего, что случалось раньше, и она знала, что именно это увидит, если они займутся этим. И ей это понравилось. Его фиолетовые сферы, полные неприкрытого желания, смотрели на неё, затягивая всё глубже под какое-то заклятие. Очарованная, она не хотела просыпаться от этого гипноза.

Рея не заметила, как задремала, пока не почувствовала, что голова Орфея беспорядочно двигается у неё на коленях.

Она открыла глаза: его сферы всё еще были черными, но теперь он вцепился в её ноги, одна рука оказалась под юбкой, а когти впились во внутреннюю часть бедра.

Она точно знала, почему слышит эти принюхивающиеся звуки, и метнула руку вниз, прикрывая лобок за секунду до того, как он попытался уткнуться в него мордой. Мысли о сексе заставили её увидеть это во сне, и теперь она была возбуждена.

Как всегда, когда ей теперь снилось что-то сексуальное, это происходило в той парящей тьме, где Орфей кружил вокруг неё и касался её.

Его голова резко отпрянула, когда он сам ударился о тыльную сторону её ладони; его глаза распахнулись, вспыхнув синим.

— Прости, — сказал он, схватившись рукой за морду, словно слегка ушибся, — и обнаружил, что задрал её юбку носом. Он выдернул руку из-под подола, а его глаза стали красновато-розовыми. — Я уснул? Мне было слишком удобно.

— Похоже, ты устал, — сказала она, изо всех сил стараясь не рассмеяться над неловкой ситуацией, в которую он попал спросонья. — Ничего, я тоже уснула.

В камине остались лишь угли, а свечи вокруг почти догорели, что говорило о том, что они оба проспали довольно долго. Снаружи стояла кромешная тьма.

Он повернул голову в ту сторону, придя к тому же выводу, что и она. Её взгляд скользнул по длинным витым шипам его рогов.

— Знаешь, я так и не отдала тебе подарок перед отъездом.

Его сферы ярко вспыхнули желтым.

— Можно мне получить его сейчас?

— Пусти, я встану. И принесу его.

Он полностью отпустил её, так как всё еще нависал над её коленями. Она сходила в свою комнату, взяла то, что нужно, и вернулась, обнаружив, что он стоит. Указав на его кресло, она заставила его сесть и протянуть руку.

Рея вложила подарок в его ладонь.

Он осмотрел его другой рукой, потянув за одну из деталей, чтобы поднять в воздух. На толстом шнурке были нанизаны бусины: черная, небесно-голубая, затем фиолетовая — последовательность повторялась трижды и заканчивалась бубенчиком.

Сначала она планировала сделать ему браслет или что-то для его комнаты, но потом ей пришла в голову эта идея.

— Я подумала, может, ты привяжешь их к центру рогов. — Она закусила губу изнутри. — Но если будет слишком шумно, не обязательно.

— Можешь надеть их на меня? — спросил он, протягивая их ей. — Я не смогу нормально дотянуться.

Она взяла их, и как только собралась обойти его, он схватил её за заднюю часть бедер и усадил к себе на колени. Она тихо пискнула от неожиданности, так как никогда раньше не сидела на нем.

Её бедра оказались разведены поверх его ног, колени уперлись в пространство между его ногами и креслом. Он повернул голову в сторону, показывая, что готов. Она осторожно привязала украшение к рогу, на полпути между основанием черепа и началом первой спирали.

Бубенчик тихо звякнул, когда он повернул голову в другую сторону, чтобы она могла привязать второй.

— Ну, как тебе?

Она снова села на его бедра, положив руки себе на колени, и с неуверенностью ждала его ответа.

— Они отвлекают. — Он покачал головой, заставив бубенчики зазвенеть. — Но они будут напоминать мне о тебе, когда будут звенеть.

Он еще немного потряс головой, даже покивал вверх-вниз, просто чтобы услышать их звон. Грудь Реи затопило тяжелое чувство, которое она не могла различить. Его слова врезались в сердце — словно он пытался дотянуться до него и забрать себе.

Она обхватила его морду обеими руками и поцеловала в самый кончик, крепко зажмурившись. Как Сумеречный Странник может быть таким очаровательным?

Когда она начала отстраняться, открывая глаза, её веки дрогнули: его сферы стали ярко-розовыми. Было странно видеть этот цвет, таким пылающим. Это был всего лишь второй раз, когда она видела их такими.

— Твои глаза…

Прежде чем она успела закончить, Орфей положил руку ей на затылок и притянул ближе, чтобы провести языком по её губам, возвращая поцелуй.

Длинный и плоский, его язык снова коснулся её, и пальцы на ногах поджались; непреодолимая потребность ответить захлестнула её. Рея лизнула его в ответ, едва не застонав от ощущения его прикосновения к своему языку и легкого привкуса, который встретил её.

Он делал это снова и снова; его глаза оставались того же ярко-розового цвета фламинго, похищая всё её внимание, кроме желания отвечать на каждое движение языка. Её руки сжались в тугие кулачки на ткани его рубашки.

Желание перевернулось в животе и послало дрожь по внутренним стенкам её влагалища. Влажность у входа усилилась, когда он наклонил голову, чтобы лизать настойчивее, бубенчики тихо звякнули, и он мотнул головой, чтобы заставить их звучать громче.

Чёрт. Его огромные ладони обхватили её талию и бедра, почти полностью смыкаясь вокруг её стана. От жара его рук по коже побежали мурашки. Я хочу его. Она приоткрыла губы, чтобы проверить, проникнет ли он языком глубже, и он сделал это, вылизывая всю полость рта. Я так сильно его хочу.

Фиолетовый цвет мелькнул в его сферах, показывая, что она не одинока в этом чувстве, прежде чем снова смениться розовым — словно та эмоция, которую он обозначал, была сейчас сильнее.

Рея отстранилась и прикрыла рот рукой, чтобы скрыть, как тяжело она дышит. Бесполезно. Она не сомневалась, что он чувствует запах её возбуждения.

— Орфей, — выдохнула она, всё тело вибрировало. — Я хочу, чтобы ты касался меня свободно.

Рея не знала, как начать. У неё никогда раньше не было секса, и она не знала, как подвести их к этому естественно.

— Конечно, — прохрипел он; его глаза наконец стали фиолетовыми и застыли в этом цвете. Он наклонился, чтобы лизнуть её шею, пытаясь задрать её юбку, хотя её колени мешали. — Я всегда хотел коснуться тебя вне ванны.

— Н-не здесь. Пойдем в твою кровать?

— Да, — тихо простонал он, хватая её за задницу и прижимая к себе, пока вставал. С каждым шагом шарики в бубенчиках тихо позвякивали. Он провел языком под её челюстью. — Мне очень нравится мой подарок, маленькая лань.

Зная, что он не даст ей упасть, она начала поспешно расстегивать пуговицы на его рубашке; её тело с каждой секундой всё больше распалялось от предвкушения.

Он бросил её на кровать, затем отступил, глядя на наполовину расстегнутую рубашку. Он коснулся её работы; тусклый свет двух свечей на тумбочке рядом с огромной кроватью освещал его достаточно, чтобы она могла видеть.

— Ты тоже собираешься касаться меня?

Касаться его? Она планировала касаться его всем телом, везде и сразу. Она кивнула, забираясь с ногами на кровать и вставая на колени, чтобы стянуть платье через голову. Затем она сняла свое белье на завязках.

Она давно утратила способность стесняться своей наготы перед ним и не хотела ждать ни секунды дольше, чем нужно, пока он попросит её раздеться или спросит, можно ли ему снять одежду самому.

Обнаженная, она потянулась, чтобы расстегнуть последние три пуговицы. Как только он сбросил рубашку, она положила руки ему на талию, чтобы расстегнуть пуговицу на его штанах — ей нужно было, необходимо было узнать, как выглядит остальная часть его тела. Она никогда не видела его ног, и хотя она касалась его, она никогда не видела, как выглядит его член.

Она уже собиралась стянуть их вниз и наконец открыть то, что так жаждала увидеть, но его рука опустилась и перехватила её ладони.

— Сними, — потребовала она. Он колебался, но ей было плевать. — Я хочу видеть тебя.

— Ты ведешь себя странно, — сказал он, прежде чем позволить ей стянуть штаны.

Он сбросил обувь.

— Я хочу тебя, Орфей. Я хочу видеть, хочу трогать, хочу чувствовать.

Она успела лишь мельком взглянуть на его ноги и ступни, прежде чем её слова вызвали резкое рычание, и он стремительно наклонился, опрокидывая её на спину. Он прижал её руки к кровати, нависая над ней на четвереньках.

То, что она успела увидеть, были ступни, похожие на её собственные, но пальцы были более звериными, с маленькими когтями на кончиках. Кости выступали над суставами у основания пальцев, как и на его руках.

Его ноги были мощными, человеческой формы, покрытые в основном короткой шерстью, с рыбьими плавниками, свисающими с задней части икр. Только там, где бедра переходили в пах, шерсть становилась длиннее.

Она видела ложбину меха, где должен был быть его шов, но его член еще не показался.

— Следи за словами, Рея, — предупредил он, наклоняясь, чтобы лизнуть её ключицы, ровную поверхность груди, а затем провести языком по одной из грудей, сдвигая её в сторону жестким движением языка, словно она была мягкой и податливой. — Ты можешь подать мне неверную идею. Ты сказала, что я могу касаться свободно, а я хочу попробовать тебя на вкус.

Он лизнул её грудь несколько раз; его шершавый язык задел сосок, посылая разряды тока по её телу. Она простонала, выгибая грудь навстречу ему, прежде чем он перешел к другой, продолжая удерживать её руки, лишая возможности обхватить его голову и прижать к себе, как ей того хотелось.

Только когда он просунул колени между её ног — ему не пришлось применять силу, она раздвинула их охотно — он отпустил её руки и отстранился.

Он схватил её за лодыжку и повернул голову, чтобы провести языком по кончикам пальцев её ног, своду стопы, а затем вверх по икре, оставляя влажный след, который обдавало его горячим дыханием.

— Я хочу вылизать каждый дюйм твоего тела. — Он поднялся выше колена, лизнув внутреннюю сторону бедра, заставив её ахнуть от щекочущего, но приятного ощущения. — Я хотел узнать, как ты отреагируешь, когда это будет мой язык, а не руки, скользящие по тебе.

Его слова были подобны огню, заставляя жар разгораться под кожей, заливая её румянцем и делая невероятно чувствительной.

— О-о-х, — тихо простонала она; её нога дернулась, когда этот твердый и влажный орган скользнул по чувствительным сплетениям нервов, бегущим по внутренней стороне бедра. Внутренние стенки её лона сжались в беспорядочных спазмах, заставляя живот трепетать в ответ.

— Но я ждал возможности снова попробовать тебя здесь с той самой ночи.

Она знала, что он, должно быть, уже смотрел на её лоно, когда поднял её ногу и развел бедра. Когда его язык закончил свой путь, он даже не остановился. Вместо этого он лизнул одну из её половых губ, чтобы тут же вонзить язык прямо в её складки, обвивая им клитор.

Крик сорвался с её губ, и она вцепилась в меха на кровати, отрывая бедра от матраса. Это первое прикосновение было подобно маслу, выплеснутому в лесной пожар, который и так уже вышел из-под контроля.

И каждый следующий размеренный, плоский лизок заставлял её кожу пылать от щек до груди. Влага возбуждения скапливалась у входа, пока её грудь вздымалась и опускалась от шквала искр удовольствия, которые дарил его язык.

Он удовлетворенно промычал, когда наконец опустился ниже, чтобы попробовать её нектар. Одного этого было достаточно, чтобы сказать ей, что ему не нужны слова, особенно когда мгновение спустя он пронзил её своим языком, требуя большего.

Её губы раскрылись, глаза распахнулись, а голова откинулась назад от быстрого проникновения. Её адаптация к этому сопровождалась помутнением зрения; она расслабилась, стеная при каждом движении туда-сюда.

Почему это так хорошо?

Его язык был гибким, вращался, изгибался, прежде чем сложиться, достигая шейки матки. Он был достаточно длинным, чтобы одновременно ласкать её пульсирующий клитор, потирая его вверх-вниз, пока он скользил внутрь и наружу.

Она выгибалась навстречу каждому толчку, её ноги подрагивали. Я сейчас кончу. Просто от этого, от того, что он делает языком.

Её глаза закрылись; она хотела, так хотела сжать этот гибкий орган и упасть в блаженство. Но после оргазма она всегда становилась слишком расслабленной и довольной.

— Орфей, — выдохнула она, потянувшись вниз, чтобы схватить его за рога и потянуть на себя.

Он ответил рычанием, вонзая когти в постель. Он мотнул головой, пытаясь заставить её отпустить, чтобы продолжить. Он не хотел отпускать свое лакомство.

— И-иди сюда, — взмолилась она, изо всех сил стараясь не кончить, не сжать его мышцами.

Это была почти невозможная битва.

— Ты хотела, чтобы я касался тебя, — сказал он; его тон был темным и глубоким, отчего по её телу пробежала дрожь. — Ты сказала, что я могу пробовать тебя, и я хочу, чтобы ты кончила на моем языке, хочу попробовать твой нектар.

Скорость увеличилась, он пронзал её быстрее, крутил, вертел языком. В глазах двоилось. О черт. Я сейчас кончу. Я кончу. Я сейчас…

Волна жара поднялась повсюду под кожей, говоря её дергающемуся телу, что она вот-вот сорвется в пропасть.

— Я хочу твой член, Орфей! — закричала она, извиваясь.

Он замер за мгновение до того, как она кончила, и её сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Её жаждущее лоно пульсировало вокруг его языка, посылая сигналы всему телу, что оно изнывает по оргазму, который был прямо здесь. Еще один лизок, еще одно движение — и она бы сорвалась.

— Мой член? — Он отстранился от неё, поднимаясь на колени, чтобы показать, что тот частично выдвинулся: спирали его щупалец показались наружу, трясясь и содрогаясь, чтобы удержать остальную часть его естества. Их кончики, там, где они были тоньше, были чёрными, а толстое основание — того же темно-фиолетового цвета, что и его язык. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?

— Д-да. — Её лоно пульсировало, умоляя об этом.

Она не узнавала себя, словно что-то завладело ею. Её тело колотило от неконтролируемых спазмов. Она была мокрой и думала, что может выпрыгнуть из собственной кожи, если не получит желаемого. А она хотела этого Сумеречного Странника больше всего на свете прямо сейчас.

Она смотрела, как он позволил щупальцам расслабиться, раскрутиться и разойтись в стороны, чтобы его член мог выйти на полную длину. Она опустила глаза, пожирая его взглядом.

Он фиолетовый. И она видела каждую деталь.

Два бугра размером с кулак у основания, толщина ствола, вздымающегося меж его бедер. Глубокая борозда, идущая снизу до самого верха, до грибовидной головки. Головка была слегка вдавлена по этой линии к щели на вершине, где уже выступила жемчужина белая жидкость. Крошечные, мягкие ворсинки, окаймляющие венчик головки, спускались и по трем сторонам ствола.

Щупальца извивались в воздухе, словно что-то искали, и она знала — они просто хотели за что-то уцепиться.

Он ждал её реакции, открывшись ей, чтобы проверить, не отступит ли она. Она тяжело дышала; каждая клетка, каждое волокно, каждый нерв в её теле молили об этом.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Рычание завибрировало в его горле, и он схватил её за бедро, дернув на середину кровати. Прежде чем она успела закончить свой изумленный вдох, Рея уже стонала, когда он вогнал в неё два пальца.

— Я постараюсь быть нежным, — сказал он; его голос рокотал от возбуждения. — Но я ждал очень долго, чтобы ты позволила мне это. — Он оперся на локоть, чтобы провести языком по её груди, обязательно задевая сосок, прежде чем подняться к шее, ближе к уху. Он сделал два толчка пальцами, прежде чем добавить третий; её тело легко приняло их. — И я уже готовил тебя.

Уголки её глаз увлажнились; её нутро сжалось вокруг его пальцев, всё еще отчаянно желая оргазма. Я знаю. Орфей доводил её до оргазма двумя пальцами и вводил третий только в момент пика, чтобы растянуть.

Она знала, что он готовил её.

— Внутри меня, — взмолилась она, покачивая бедрами в попытке заставить его убрать пальцы, не отрывая взгляда от его члена. Она не могла перестать смотреть. — Я хочу, чтобы ты был внутри.

Он сильно содрогнулся, и она увидела, как член на секунду набух, пульсируя, а щупальца заизвивались быстрее. Он развел пальцы внутри неё, и она ахнула. Он никогда раньше этого не делал. Она почувствовала легкое жжение, но это заставило её почувствовать себя невероятно пустой, особенно когда он медленно вынул их.

— Я хотел заполнить твою драгоценную киску своим членом с того самого момента, как ты впервые улыбнулась мне.

Он обхватил основание своего члена и начал опускать бедра, пристраиваясь.

Рея смотрела вниз, не в силах отвести взгляд, и раздвинула ноги, позволяя ему поместить свое огромное тело в пространство между её бедер. Когда он прижал головку ко входу в её лоно, Рея приподнялась, чтобы видеть, как он входит в неё.

— И сегодня я заявлю на неё свои права, — прохрипел он с явным рычанием.

Он начал входить.

Её руки метнулись вверх, вцепившись в его бока; губы разомкнулись в стоне, пока она изо всех сил старалась удержаться. Её тело сдвинулось от напора, лоно растягивалось, пропуская одну лишь огромную головку.

Её трясло, пока она пыталась приспособиться; Орфей был осторожен и медлителен. Он говорил, что делал это раньше, что помещался в человеке, но ей было трудно. Смазка на его члене помогала, но она чувствовала боль.

Ч-черт. Больно. Он даже не ввел головку целиком, а уже было больно!

Они оба напряглись, преодолевая сопротивление.

— П-подожди, — взмолилась она, когда он начал толкаться сильнее, пытаясь пройти за лобковую кость.

Не влезает. Может, ей не стоило этого делать.

Она вскрикнула, когда широкая часть головки проскочила внутрь, и он внезапно вошел на несколько дюймов. Он с шипением втянул воздух, а она крепко зажмурилась.

— Туго, — процедил он, делая паузу для них обоих. — Ты такая тугая.

Она почувствовала, как он набух, пульсируя внутри, заставив её ахнуть от боли, прежде чем его член вернулся к нормальному объему. Её брови дрогнули, и он обхватил ладонью её лицо, поворачивая к себе, хотя её глаза оставались закрытыми. Он утешающе лизнул её щеку, слизывая слезинку.

— Ты в порядке, Рея?

— Д-да. Ты просто такой большой.

Она была полна решимости. Он вошел. Он помещается.

Она чувствовала, как внутренние стенки сжимаются вокруг того, что уже было внутри, словно пытаясь втянуть его глубже. Она ощущала ошеломляющее давление, но чем больше расслаблялось её тело, тем отчетливее она чувствовала, как он давит в какую-то чудесную точку.

И он был горячим, расслабляя её напряженные мышцы.

— П-пожалуйста, не останавливайся.

Он чуть отстранился, распределяя смазку, прежде чем толкнуться глубже. С широкой головкой внутри дело пошло легче. Еще один нежный толчок — и он смог достичь её дна.

Он вошел полностью, — выдохнула она, чувствуя, как он давит глубоко внутри.

Рея чувствовала наполненность. Заполнена Орфеем, её киска растянулась для него, открылась ему, и это ощущалось так невероятно хорошо и правильно. Было утешительно чувствовать, как его сердце бьется внутри неё, пока давление унимало ту ужасную ноющую пустоту.

Она даже не возражала против легкого жжения.

Обхватив его руками, она притянула его ближе, наслаждаясь формой его тела, запахом красного дерева и сосны, его жаром. Он внутри меня.

— Могу я двигаться теперь? — Его голос звучал так напряженно, и она поняла, что он терпеливо ждал, пока она привыкнет, хотя слышала, как сильно ему нужно двигаться. Его дыхание было поверхностным, он хрипел и пыхтел, и это было музыкой для её ушей.

Она уткнулась лицом в мех на его груди и кивнула, сгибая ноги в коленях, чтобы обхватить его бедра. Он начал медленно оттягиваться назад, и она почувствовала, как маленькие ворсинки по бокам его члена щекочут вход и дразнят внутренние стенки своей успокаивающей текстурой.

Её дыхание перехватило от потери давления, пока она не почувствовала, как головка растягивает вход на выходе. Она дернулась, но это длилось недолго — он толкнулся обратно.

— Ох! — Он давил везде, оглаживая её стенки так полно, что не пропускал ни единого местечка, где он был ей нужен.

Это было прекрасно, восхитительно. Вскоре она уже тяжело дышала в такт его медленному ритму, покачивая бедрами взад-вперед, чтобы помочь ему.

— Е-еще, — взмолилась она, цепляясь за него.

Он двигался слишком медленно, давил слишком слабо. Она хотела, чтобы он входил жестче.

Бубенчики, которые она на него надела, едва звенели, а она хотела, чтобы они трезвонили как сумасшедшие. Его тело нависало над ней аркой. Опираясь на локти, он удерживал почти весь свой вес на весу. Их животы соприкасались только потому, что она приподнималась, чтобы обнять его.

— Я не могу, — простонал он, качая головой. — С тобой уже так хорошо, но я должен быть нежным. Я не хочу причинить тебе боль. — Его тело заметно дрожало от напряжения, словно он хотел сорваться, но не мог. — Я не могу быть с тобой грубым, пока ты не примешь меня.

Принять его? Рея уже приняла его! Она умоляла о его члене, и он сейчас был внутри неё, оглаживая её стенки до одури. Что еще она могла сделать?

Но чего-то не хватало. Она заерзала, чувствуя, что её ноги могут двигаться свободно.

— Где его щупальца? — Она приподнялась и посмотрела вниз, в зазор между их телами. И вскрикнула. Она едва принимала половину его! Она видела, как они извиваются, отчаянно тянутся к её ногам, пока его член двигается внутри неё, но им не хватало длины. Они не могли дотянуться, а она хотела почувствовать, как они обвивают её.

— Глубже. — Она знала, что принимает всё, что может, но ей нужен был он весь. Каждый дюйм, который должен был быть внутри. — Ты сказал, что поместишься.

— Я могу. — Он выдохнул и надавил чуть сильнее, но это не помогло ему продвинуться глубже.

— Глубже, — взмолилась она, чувствуя, как сжимается её лоно. — Я хочу почувствовать весь твой член.

Он остановил раскачивающиеся движения, чтобы посмотреть на неё сверху вниз, и она тяжело дышала, глядя на него. Он облизнул морду почти дьявольски, его член на мгновение набух.

— Весь, Рея? — спросил он с этим глубоким рокотом. — Ты действительно хочешь весь мой член внутри себя?

В его словах была тяжесть. Ей было плевать. Она заерзала, покачивая бедрами из стороны в сторону, а затем схватила его за морду. Она притянула его ближе и прижалась губами к кончику носа.

— Я, блядь, хочу его весь, — потребовала она. — Сейчас же.

Рея ничего не делала наполовину, и она не начинала секс с ним только ради того, чтобы едва принять половину его гигантского члена. Если он мог поместиться, то ей, черт возьми, нужен был каждый дюйм.

Она ахнула, когда он вонзил когти ей в живот, прямо вокруг своего члена. Они прорезали кожу, впиваясь, пока он рычал.

— Ты идеальна, мой маленький человек.

Его глаза вспыхнули красным при виде её крови, но через секунду снова стали фиолетовыми.

Появилось вибрирующее ощущение, что-то теплое, струящееся внутри неё.

Затем он начал толкаться сильно, и её ноги выпрямились, дрожа. Она знала, что он использует какую-то защитную магию или магию изменения плоти своими когтями, и она не чувствовала боли, когда он заставлял её принять его.

Её спина выгнулась, когда она вцепилась в меха. Было неудобно чувствовать, как внутренности сдвигаются, освобождая место, пока он проникал всё глубже и глубже. Её бедра дернулись, когда она почувствовала, как кончики его щупалец щекочут чувствительную внутреннюю часть бедер, прежде чем начать скользить по ней.

— П-подожди, — заикаясь, произнесла она.

Ей было странно. Это было приятно, слишком приятно — быть заполненной так глубоко, так далеко, но это было и пугающе.

— Ты умоляла о большем, и я даю тебе это. — Он уткнулся мордой ей в шею. — Это закончится через мгновение, и тогда я смогу дать тебе всё, что ты захочешь. Жестче, мягче, глубже, легче, быстрее, медленнее. Что бы ты ни попросила, я позабочусь о том, чтобы ты это получила.

Что-то щелкнуло у неё в мозгу, когда он вошел на три четверти. Рея растаяла, высунув язык и отчаянно дыша, как животное во время течки. В глазах помутнело окончательно, и она попыталась обхватить ногами его бедра, чтобы притянуть его к себе.

Определенное давление затуманило её разум.

— Еще, — взмолилась она, и он продолжил давать ей это. Затем она почувствовала расширенное основание его члена, где были те самые бугры, когда они начали давить на её вход, и он остановился. — О, черт, да.

Она качнула бедрами вверх-вниз, сама двигая его внутри своего лона, и дрожь пронзила всё её тело. Она чувствовала, что он прошел дальше пупка, чувствовала давление за ним и выше, когда двигалась. Он убрал когти и уперся рукой в кровать.

— Твоя пизда теперь моя. — Он оттянул член назад, и она почувствовала долгое скольжение до самой широкой головки, а затем он резко рванул вперед, пока не погрузился полностью. — Ничто другое, кроме меня, в тебе не поместится, моя маленькая лань.

Толщина его налитого члена, его длина, текстура ворсинок, щекочущих её внутренности и вход, и этот чистый жар — Рея не хотела ничего другого.

Его щупальца крепко обхватили её ноги и бедра, и он откинулся назад, нависая над ней на выпрямленной руке. Другую руку он прижал к её груди, растопырив пальцы так, чтобы обе её груди оказались между ними снизу.

Используя бедра и щупальца, он приподнял её таз выше, отрывая от кровати и выгибая её спину, пока удерживал её прижатой.

Глядя на его волчий череп, на глубокий фиолетовый свет в глазницах, на взъерошенный мех, Рея чувствовала только желание и похоть. В комнате царил полумрак, скрывая его в тенях — именно так, как ей нравилось.

Она потерялась в тот момент, когда он начал толкаться в неё. Вся былая медлительность сменилась жесткими ударами. Его щупальца пытались заставить её следовать за его бедрами, но рука, прижимающая её, заставляла их растягиваться, когда он оттягивался назад. И он входил глубоко, врываясь в её тело и целуя шейку матки кончиком своего странного члена.

Его тело содрогалось, мех и плавники вздыбились, когда он запрокинул голову. Он стоял на коленях, и вся та нежность, которую она обычно получала от него, исчезла.

Толчки по её стенкам были интенсивными: сужались, когда он выходил, и расширялись, когда входил. Головка впивалась в набухший бугорок её точки G, постоянно задевая и щекоча его ворсинками.

Его толчки были размеренными, но она издала громкий крик, когда начала кончать. Её тело безнадежно сжималось и билось в спазмах от чистого восторга, от него. Она схватила его за запястье руки, удерживающей её, а другой рукой вцепилась в шкуры на кровати, пытаясь удержаться, пока рассыпалась на части под мощью собственного оргазма, который нетерпеливо ждал с того момента, как он ласкал её языком.

Он не замедлился, не стал смаковать момент, когда она впервые кончила на его члене. Он опустил голову и зарычал, раскрыв пасть; его бедра работали быстрее, как поршни, вытягивая из неё всё до капли.

— Хорошо, Рея. Этого ты хотела? Чтобы я трахал тебя, пока ты не намочишь мой член своим оргазмом?

— Да! — закричала она, брыкаясь ногами и продолжая доить его, царапая тупыми ногтями.

Почему он такой чертовски развратный?! Обычно он был таким мягким и нежным, почти застенчивым с ней. Но когда он давал волю своему желанию, он шептал ей грязные слова, превращаясь в существо, которое разгоняло её нужду, как набирающий силу циклон. Это сводило её с ума.

Он сказал ей, что заявил права на её киску, что она его, и прямо сейчас она знала — так и есть. Он был тем, кто брал её, заполнял, растягивал, разрушал, и она обожала это.

— Что ж, я хотел попробовать это на вкус, — процедил он, резко отдергивая бедра назад, пока щупальца не были вынуждены отпустить её, когда она перестала сжимать его.

Он вышел и обхватил рукой её бедро, чтобы поднять её задницу в воздух и провести языком вдоль всей щели её лона. Грязный, мокрый лизок от входа до самого клитора. Он слизывал остатки её оргазма, просовывая язык внутрь, чтобы убедиться, что забрал каждую каплю.

Это уже не приносило такого насыщения, как раньше. Затем он снова опустил её спиной на кровать, насаживая на свой член.

— Так лучше, — сказал он, причмокнув языком. — Твой вкус великолепен.

Он снова навалился на неё, подсунув руку под её тело, чтобы сжать ягодицы, когда вошел глубоко, и его щупальца вернулись, чтобы обвиться вокруг неё.

Рее ничего не оставалось, кроме как принимать его, когда он снова начал двигаться. Она знала, что он оттягивается лишь наполовину, но входил быстрее, чем раньше — он входил жестко. Её голова моталась из стороны в сторону под этим натиском.

Он был повсюду. Его огромное тело укрывало её, заслоняя свет и оставляя только его самого. Она не чувствовала ничего, кроме жара его тела, движения его ствола, меха, трущегося о неё и царапающего соски и кожу. Всё, что она могла слышать — его нескрываемое кряхтение, стоны, тяжелые вздохи и эти бубенчики, звенящие так быстро, что их перезвон сливался в безумную песню.

Пот струился по ней, омывая тело. Её конечности дрожали, пока она впивалась ногтями в его спину, с силой дергая за мех. Она не знала, больно ли ему, но даже если бы он велел ей остановиться, она не смогла бы.

Рея кончила снова; её глаза закатились, она не могла издать ни звука, легкие свело спазмом. Слишком много. Это слишком много.

— Не останавливайся, не останавливайся, — шептала она снова и снова. — Так хорошо.

Паря в экстазе, пока в неё дико вбивались, Рея была потеряна, сломлена, разбита на миллион крошечных осколков. Она гадала, сможет ли когда-нибудь собрать себя заново.

Он издал призрачный стон, разминая её ягодицы, пока она сжимала его своими мышцами.

Ей не нужно было больше, её разум и так уже трещал по швам, но она не могла перестать шептать: «Трахни меня, трахни меня».

Рея вцепилась в его спину, выгибаясь под ним. Это был огонь, это была страсть, это жгло так сладостно, что она распадалась на атомы. Он перемешивал её внутренности. Его толчки ускорились, он отдавал ей всего себя, и слезы начали катиться из её глаз.

Его дыхание было таким коротким и прерывистым, что ей казалось, он вот-вот перестанет дышать; воздух рвался из горла, словно он задыхался.

— Можно мне кончить в тебя? — Его член снова пульсирующе набух, на секунду став еще толще. — Я так сильно этого хочу. Наполнить тебя моим семенем. Мой запах в тебе, на тебе, помечая тебя.

Она крепче обхватила его ногами, чтобы он не смог вырваться.

— Дай. — Толчок.

— Мне. — Жесткий удар.

— Это. — Еще один быстрый толчок.

— МНЕ!

Ей нужно было почувствовать, как горячее семя взрывается внутри неё; она знала по тому разу, когда трогала его, с какой силой оно вырывается, знала, что он прольет больше, чем она сможет принять.

Он налился до предела, и его щупальца сжали её почти до боли, гарантируя, что никто из них не сможет отстраниться. Он толкнулся жестко, глубже, вдавливаясь в её тело со всей мощи, а затем замер.

Он содрогнулся и дернулся, сотрясаясь вокруг неё. Он прижался к ней, прежде чем запрокинуть голову и издать оглушительный рев в изголовье кровати.

Рея застонала от первой струи, затем заизвивалась при каждой следующей. Жидкий огонь растекался внутри. Он заполнял каждую трещинку, каждую складку, каждое место внутри неё, медленно переполняя её канал.

Его бедра покачивались, едва заметно двигаясь внутрь и наружу, словно он не мог заставить себя остановиться. Его бедра дергались, и она видела, что плавники на его спине встали дыбом.

О черт, клянусь, оно сейчас…

Он качнулся внутрь, и струя семени выплеснулась из неё, ударив по клитору, прежде чем еще больше жидкости хлынуло следом, стекая по половым губам и в ложбинку ягодиц. Орфей хотел наполнить её, и он сделал это до такой степени, что всё не поместилось. Семя начало стекать по её животу еще до того, как он закончил.

Они оба тяжело дышали и хрипели, сжимая друг друга в крепких объятиях. Прижавшись к его груди, она чувствовала, как тяжело и быстро бьется его сердце. Оно вторило тому, что билось внутри неё, достигая места, куда ни один человек никогда, никогда не доберется.

Я никогда не смогу вернуться, — подумала она, опустив глаза и чувствуя, как он интимно пульсирует внутри неё. Рея обожала это. Ничто никогда не ощущалось так потрясающе, и после того, как она приняла его всего, она знала — ни один человек не сможет её удовлетворить.

Она хотела бы испугаться, расстроиться, но всё, что она могла, — это купаться в этом блаженном послевкусии. Она прижалась к нему крепче, и он начал ласково тереться боком морды о её голову над ухом.

Он обнимал её, ластился, был таким нежным после того, как только что вколачивал в неё, как дикий зверь, словно сдерживал это в себе. И всё же она знала, что он, должно быть, всё еще сдерживался, что не дал ей всего.

— Ты в порядке? — В его голосе было столько заботы и искренности.

Она кивнула, подавляя желание заплакать от замешательства, от удовлетворения, разрыдаться как идиотка от удовольствия, которое он только что подарил ей. Буквально рыдать вокруг его члена.

— Тебе не больно, правда?

Он играл на струнах её сердца, и она чувствовала, как они ноют в груди. И когда она посмотрела вверх сквозь его мех и свои ресницы то увидела, что его светящиеся глаза розовые, она почувствовала, как эти струны натянулись еще сильнее.

Это несправедливо, что он такой милый.