Хранить ее Душу

Глава 29

Рея медленно пробуждалась от сна; разные части тела напоминали ей, что пора вставать.

Желудок тихо урчал, напоминая, что она не ела целую вечность. Горло пересохло и требовало влаги. Мочевой пузырь начинал доставлять дискомфорт. А разум понимал, что она проспала гораздо дольше обычного.

Она лениво поморгала, открывая глаза, и обнаружила, что в комнате светло. День был в разгаре. Настолько, что она знала: солнце давно ушло из сада, и она упустила шанс посидеть там за завтраком.

Чёрт, я как будто всё ещё чувствую его.

У входа в её лоно, внутри влагалища ощущалось давление, и она слегка поерзала. Рея замерла, когда это давление шевельнулось.

Она посмотрела вниз и обнаружила тёмно-фиолетовые и чёрные щупальца, крепко обвивающие её обнажённые бёдра. Он всё ещё был внутри неё. Член не ощущался твёрдым, словно просто отдыхал там.

Крепко зажмурившись, она поднесла руки ко рту, прикрывая его. О боже, я занималась с ним сексом… Дважды! Она очень живо помнила, что оба раза сама просила об этом, но во второй раз она была полусонной, а тело всё ещё пело после первого.

Я сказала ему, что он может брать меня, когда захочет.

Она надеялась, что не пожалеет об этом. Она чувствовала себя довольно близкой к нему, засыпая в его объятиях после близости. Ей было тепло и уютно. А осознание того, что он мучился только потому, что не хотел беспокоить её собой и своими потребностями, заставило её сердце едва не выпрыгнуть из груди.

С тех пор как Орфей привел её сюда, всё крутилось вокруг того, чего хотела она, когда ей нужна была разрядка. В глубине души она знала, что больше не хочет этого. Это было несправедливо. Если она могла получить это, когда хотела, разве не справедливо, чтобы и он мог делать то же самое?

Она наслаждалась каждым прикосновением, и ей… понравилось заниматься с ним сексом. Было в этом что-то такое, что заставляло её чувствовать некую связь с ним, с другим существом. Казалось, он стал частью неё.

Она снова посмотрела вниз. Похоже, он всё ещё часть меня.

Сквозь неё проходила ещё одна вибрация, пытавшаяся убедить её никогда не покидать эти объятия. Глубокое, почти беззвучное мурлыканье рокотало в его груди, прижатой к её спине, говоря ей, что он обожает эти интимные обнимашки так же сильно, как и она.

Его голова была над её головой, покоясь на её подушке, а не на своей, и когда она повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть его, то заметила, что его глаза были синими.

— Ты не спишь? — спросила она, чувствуя, как его медленное и размеренное дыхание расширяет грудную клетку, давя на неё и обманывая, заставляя думать, что он спит.

Он поднял голову и лизнул её в щеку.

— Уже довольно давно.

Её щёки вспыхнули жаром, и она опустила голову.

Он лежал со мной вот так какое-то время? Минуты? Часы? Как долго Орфей не спал, наслаждаясь ею вот так?

— Почему ты всё ещё внутри меня? Разве он обычно не уходит обратно внутрь тебя?

Он лизнул её за ухом, так как она спрятала лицо.

— Пока он укрыт в чем-то теплом и влажном, неважно где он. Ты сказала, что я могу быть в тебе, когда захочу. Я решил отдохнуть, оставив его лежать в тебе.

В этом не было сексуального подтекста, он не был твёрдым. Это было странно, но это было одной из самых милых вещей, которые она когда-либо слышала или испытывала.

Возможно ли проложить путь к чьему-то сердцу через секс? Потому что казалось, что он это сделал. Эмоции, сильнее, чем когда-либо, кружились в ней. Те, что не были так сильны до прошлой ночи.

Он снова лизнул её за ухом, но повернул голову, чтобы пройтись языком по глубокому шраму за ним. Затем он сжал её колено, где был другой шрам.

— Откуда у тебя эти шрамы? — В его голосе сквозило любопытство, и она знала, что однажды он спросит её о них.

Она просто не думала, что это будет сейчас.

— Я… я не хочу об этом говорить, — пробормотала она.

— Почему нет?

— Потому что это неприятно, и я не хочу всё испортить.

Она наслаждалась их объятиями. Она не хотела ворошить ужасные воспоминания.

Глубокое рычание зарокотало в нём, и он скользнул рукой вперёд, чтобы обхватить её щёку, лежащую на подушке, и повернуть её лицо к себе. Он навис над ней, его глаза уже начинали светиться слабым красным светом.

— Кто-то причинил тебе боль, Рея?

Она вздохнула, не видя возможности избежать этого.

— Я говорила тебе, что жители деревни называли меня вестницей дурных знамений. Ну, некоторые из них подумали, что будет просто фантастической идеей бросить в меня большой камень. Он попал мне в голову. Я отключилась и рассекла колено, когда упала на землю.

— Твои собственные люди причинили тебе боль? — прорычал он; его глаза разгорались алым.

— Всё в порядке, Орфей. — Она прижалась лбом к нему. — Это было давно. Те мужики всё равно были придурками.

Это не успокоило его, не заставило его грудь прекратить рокотать этим агрессивным звуком. Она уже скучала по его странному мурлыканью.

— Ты драгоценна. Никому не позволено причинять тебе боль. Я могу убить их для тебя, если хочешь.

Рея хихикнула, потянувшись вверх, чтобы погладить его челюсть снизу.

— Правда? Мне бы этого очень хотелось.

Её юмор дошел до него, и он громко фыркнул от раздражения.

— Если ты хочешь, я сделаю. Я сделаю для тебя всё, что угодно.

О-о-о, вы, ребята, не знаете, что вас ждёт! Потому что Рея всерьёз обдумывала это. Это был не первый и не последний раз, когда те трое мужчин терроризировали её. Взрослые мужики, почти ровесники ей, и она презирала их за всё, что они сделали.

Они бросали в неё едой вместо того, чтобы дать её ей, как должны были. Обливали водой. Заколачивали её дом, чтобы она не могла попасть внутрь, когда было темно и небезопасно находиться на улице, даже в деревне.

Они безжалостно дразнили и травили её за то, что её семья мертва. Издевались над ней, над их смертью, разыгрывая сценки, где они были её семьей, а один из них притворялся Демоном, убивающим и поедающим их. Всякий раз, когда они упоминали её маленького брата, притворно плача и причитая, её переполняла такая ярость, что она кидалась на них с кулаками.

Разумеется, потом её отчитывали за крики и рукоприкладство — даже если это была самозащита.

Отец главаря шайки был одним из мужчин, возвращавшихся с ней в тот день, когда её родители были съедены, и умер на следующий день. Они винили её в этом.

Никто в деревне не сделал ничего, чтобы остановить их, а некоторые даже смеялись. Кто-то неодобрительно качал головой, но скорее потому, что они боялись нарушить равновесие вселенной из-за того, кем, по их мнению, она была.

Я всё ещё не могу поверить, что вестников не существует.

Её желудок выбрал именно этот момент, чтобы заурчать, как, черт возьми, раскат грома.

— Ты голодна, — сказал он, и его щупальца начали разжиматься, чтобы он мог выйти.

Погоди, нет. Рее было плевать на желудок прямо сейчас, но он выскользнул из неё прежде, чем она успела его остановить. Сердце упало от чувства потери.

Она села и повернулась к нему, когда он начал вставать. Она пискнула, быстро становясь на колени и плотно сжимая согнутые ноги, садясь на пятки. Она вцепилась в бедра, отпрянув от ощущения, которое испытывала.

— Рея? — быстро спросил он, становясь коленями на кровать при звуке, который она издала, и видя, как она резко села. — Что-то не так?

Черт. Как она должна объяснить, что чувствует, как его семя вытекает из неё!? Что она отреагировала на то, что её тело отпускает его теперь, когда он вышел, и сейчас между её бедрами творится беспорядок, который ощущается как щекочущее стекание.

— Я в порядке, — рассмеялась она, глядя вниз на его пах, пока он стоял на коленях на кровати, и почти закончила это хихиканьем.

Хотя всё ещё довольно большой, его член был мягким, как и щупальца. Это мило. Он не был похож на монстра, который заставил её растаять настолько, что казалось, она вот-вот вытечет из собственной кожи.

Щупальца уже обвивались вокруг него, чтобы защитить и в конечном итоге спрятать.

— Тогда что случилось? — Он потянулся через кровать, склонив голову набок, собираясь коснуться её щеки когтистыми указательным и средним пальцами в жесте, который она сочла беспокойством. Она лишь вздрогнула, крепко зажмурившись, потому что почувствовала, как из неё выходит ещё порция, и хотела умереть от стыда. — Я причинил тебе боль или расстроил?

Она покачала головой.

— Мне правда нужна ванна. Мы устроили беспорядок.

Ну, это он устроил беспорядок. А она сейчас переживала эмоциональный кошмар из-за этого.

— Не обращай внимания на беспорядок, — усмехнулся он. Ещё бы, не ему же с этим разбираться! — Сначала ты должна поесть. Ты так голодна, что твой желудок требует еды. К тому же, мне нравится, что ты покрыта моим семенем, помечена моим запахом секса.

Кто-нибудь, убейте меня. Её щёки горели так, что казалось, даже уши в огне.

— Почему ты бываешь таким пошлым? — простонала она.

Когда ощущение наконец прекратилось, она расслабилась достаточно, чтобы открыть глаза.

Его сферы вспыхнули белым, и он немного сжался.

— Тебе это не нравится?

— Я этого не говорила. — Она покачала головой, фыркнув от смеха. — Мне это очень нравится. Просто обычно ты так не разговариваешь, но когда дело доходит до секса, ты очень пошлый. Я не понимаю почему.

Он наклонился, чтобы ткнуться носом в её висок.

— Мы делим тела. Почему я не могу поделиться и своими мыслями? Ты принимаешь моё желание к тебе, и я хотел бы сказать тебе, как сильно я тебя хочу, чтобы ты знала.

Он просто делится чувствами? Её губы изогнулись, не в силах сдержать улыбку.

— Я бы хотел, чтобы ты делала то же самое. Мне понравилось, когда ты сказала, что хочешь мой член.

— Прости, но не думаю, что я смогу.

Прошлой ночью она едва могла думать, потому что было так хорошо, а ей всегда было трудно просить о прикосновениях. Это казалось неестественным.

Рея просто хотела, чтобы это происходило, поэтому и сказала ему, что он может трогать её, когда захочет.

Орфей усмехнулся, лизнув её в щеку.

— Что ж, если захочешь, знай, что я очень хочу услышать, как ты говоришь мне «пошлости».

Казалось, он почти издевается над ней.

— Ладно, я поняла! — взвизгнула она, отталкивая его голову. — Еда. Твой человек хочет есть, прямо сейчас!

Он отстранился и фыркнул, словно наслаждаясь этим.

— Тогда оставайся и отдыхай. Что бы ты хотела поесть?

— Малину и клубнику? И можно воды?

— Да. Я прослежу, чтобы ты получила всё, что нужно. — Затем его глаза начали наливаться красновато-розовым. — Тебе не больно, ты не поранилась? Я не хотел быть таким грубым.

— Нет, Орфей. Я в порядке, обещаю.

Она немного побаливала внутри, но жаловаться было не на что. Больше всего болели ноги от того, что были разведены вокруг его широкой талии. Он был больше неё во всех отношениях, и их тела не совсем идеально подходили друг другу, о чём свидетельствовал тот факт, что ему, блин, пришлось изменить её тело, чтобы войти внутрь!

Он слез с кровати, позволив ей остаться стоять на коленях, и обошёл её, чтобы взять свои штаны у изножья.

О боже мой! Рея поползла вперёд, протягивая к нему руку. У него есть хвост! Длиной около фута и загнутый вверх, как у оленя.

Он обернулся и шлёпнул её по руке, отгоняя.

— Не трогай, — предупредил он.

— Но у тебя есть хвост!

И он выглядел таким мягким и пушистым.

— Можешь трогать где угодно, но не мой хвост. — Он потянулся назад, чтобы схватить его в кулак и спрятать от неё.

Рея надула губы, глядя на него снизу вверх.

— А он шевелится?

Представить, как Орфей виляет хвостом от радости, было чертовски мило.

— Только когда я раздражён или моё тело потревожено, — мрачно ответил он. — И он очень чувствительный. Я чувствую это всем позвоночником.

Она гадала, имеет ли он в виду «потревожено» в том смысле, как когда он содрогался. Вилял ли он хвостом, когда кончал? Ей показалось, что она почувствовала, как что-то трепещет у её ноги.

— Значит, тебя это беспокоит? Как когда ты щекочешь мне ноги в ванной, и я прошу тебя перестать, а ты не перестаешь?

— Но это заставляет тебя смеяться, — ответил он просто, вдевая одну ногу в штанину, затем другую. — А мне нравится, когда ты смеешься.

— Но это смех от пытки!

Он тепло усмехнулся.

— Я знаю.

Засранец. Она надула губы еще сильнее и скрестила руки на груди. Тут она вспомнила, что голая, так как её груди неловко выскользнули между руками. Она пожала плечами, не стесняясь его.

— Отдыхай, Рея. Я скоро вернусь.

Он ушел, оставив её одну обдумывать всё это.

Она встала, чтобы сходить к ночному горшку и опорожнить переполненный мочевой пузырь. Накрыв его крышкой, она вымыла руки и, погруженная в мысли, вернулась в его спальню, присев на край кровати.

У меня есть большой, страшный Сумеречный Странник, готовый мстить за меня, пошлый мужчина, радостно разрушающий меня изнутри, и странное существо, которое на самом деле просто душка. Она издала довольный вздох. У меня есть дом — теплый, уютный, где есть всё, что мне может понадобиться или чего я могу захотеть, с красивым садом, где растет еда только для меня.

Чего еще она может желать? Свободы? Разве технически я здесь не свободна? Рея могла делать всё, что хотела, ходить куда угодно в пределах безопасных границ этого места.

Он взял меня в деревню Демонов. Интересно, решится ли Орфей однажды взять меня на поверхность, чтобы я могла путешествовать. Это было возможно.

Если она хорошо овладеет мечом, по-настоящему хорошо, она думала, что сможет его убедить. Если я докажу, что могу противостоять сильному Демону, держу пари, он почувствует уверенность.

Она не боялась их, а с Орфеем, защищающим её, сомневалась, что ей грозит реальная опасность. Может, поэтому Сова-Ведьма дала мне эти книги.

Возможно, она сможет использовать одну из героических детских сказок, чтобы доказать ему, что она может быть такой же смелой и сильной, как герои внутри. Бестиарий покажет ему, что она понимает опасности.

А эта книга по фехтованию… Должно быть, поэтому она дала их мне. Рея осталась бы с Орфеем, если бы он позволил ей путешествовать.

Может, не далеко, но достаточно, чтобы увидеть немного мира. Но я уже видела больше, чем любой другой человек.

Она захочет вернуться сюда. Ей нравился их дом. Но возможность покидать его вместе с ним звучала как прекрасное будущее.

Он… Он сказал, что может сделать это, если я отдам ему свою душу. Сможет ли она? Я не знаю, хочу ли я жить вечно. Это звучало слишком долго, а ей и её нынешняя жизнь до сих пор не особо нравилась.

И всё же в глубине души она знала, что могла бы жить с Орфеем целую вечность. Если он такой, какой есть — заботливый, внимательный, пошлый, — то она не думала, что он когда-нибудь ей надоест.

Я больше не хочу уходить. Не после прошлой ночи, не после того, какой особенной и обласканной она себя чувствовала.

Так где же она оказалась? Что будет, если Рея начнет стареть и седеть? Перестанет ли он хотеть меня? В животе всё сжалось. Возможно, ему нужна только молодая и юная человеческая женщина.

Съест ли он меня тогда? Бросит? Желудок скрутило еще сильнее от мысли, что он позволит ей мирно умереть здесь, но заведет нового человека. Черт… Почему мысль о том, что Орфей будет с другой, причиняет боль?

Орфей вернулся с миской, полной фруктов, и чашкой воды. Она взяла их у него со слабой улыбкой — болезненный укол всё еще оставался в сердце — но сначала она выпила воду, облегчая чухость в горле.

Я не хочу спрашивать его, что мне нужно сделать, чтобы отдать ему свою душу, и что со мной станет. Она не хотела давать ему надежду, пока сама слишком боялась этого.

Она также не хотела знать ответы на другие свои вопросы. Они касались далекого будущего. Ей не стоило зацикливаться на них сейчас.

— Пока ты ешь, я помоюсь, а потом наполню ванну для тебя.

Она замерла с ложкой малины у рта, когда он снова собрался уходить. Она знала, что он, должно быть, пользуется ванной, учитывая её размер, но никогда не знала когда.

Закончив есть, она поставила всё на ближайший столик, а затем посмотрела на свое тело.

Я… чувствую себя очень липкой и склизкой. Её внутренняя сторона бедер была покрыта спермой.

Ей не потребовалось много времени, чтобы решиться пойти в ванную и заглянуть внутрь.

Там царил полумрак. Он еще не зажег свечи, и единственный свет проникал из коридора, когда она открыла дверь.

Она поймала его светящийся взгляд и услышала звон бубенчиков — единственный признак того, что он наклонил голову, так как сидел к ней лицом.

— Что-то случилось?

— Я очень хочу помыться. Если ты не против, можно я залезу к тебе?

Его сферы стали желтыми, и она гадала, от счастья это или от любопытства.

— Если ты хочешь.

Она не колебалась. Открыла дверь шире, впуская больше света, чтобы видеть. Подошла и скользнула в воду с противоположной стороны, лицом к нему.

Он раздвинул ноги, пуская её между ними, и продолжал держать голову наклоненной, пока она устраивалась. Её тело задрожало от мурашек, выступивших на коже от восхитительного тепла.

Оно расслабило её ноющие мышцы, и она растаяла в воде, уровень которой был намного выше обычного. Вода доходила ей до ключиц, почти полностью скрывая её, хотя обычно доходила только до груди.

— Почему ты сидел в темноте?

— Потому что я могу видеть.

О, логично. Она откинула голову назад, чтобы намочить волосы.

— Если… Если мы собираемся снова делать то, что делали прошлой ночью, может, тебе стоит начать делать свое заклинание по утрам?

Если была вероятность оказаться в беспорядке по ночам, она не хотела принимать две ванны — одну, чтобы помыться, и другую для заклинания. Двух зайцев одним выстрелом.

— Мы можем так сделать, но я не могу сделать это сейчас, — ответил он. — Масло липнет к моему меху, а мне это не нравится. Я сделаю это, когда выйду из воды.

Она кивнула, довольная ответом. К тому же, мысль о том, что он будет мыть её, находясь в воде вместе с ней, могла быть перебором. Она возбуждалась, даже когда его там не было, и думала, что если он будет рядом, она, вероятно, набросится на него, а она все таки немного устала.

Рея смотрела на него; её прежние мысли всё еще кружились в черепе. От них начинала слегка болеть голова, Рея начала покусывать нижнюю губу, пока не почувствовала, как он сжал её икру.

— Орфей… — начала она нерешительно, не уверенная, стоит ли задавать этот вопрос. Но я хочу знать. — Что случилось с женщиной, которая жила с тобой здесь?

— Её больше нет. Это всё, что имеет значение.

— Пожалуйста? Я хочу знать о ней. Как она оказалась здесь. Ты построил этот дом для неё… — Она обвела рукой стены вокруг. — Я хочу знать, почему она ушла.

Почему она не отдала тебе свою душу?

Вот что она действительно хотела знать.

Его голова повернулась в сторону, чтобы не смотреть на неё, потом опустилась, затем снова поднялась.

— Я не знаю, почему её больше нет, — сказал он. Его глаза стали синими, а затем начали темнеть. — И это было очень давно, Рея.

— Ну, а как ты вообще привел её сюда в первый раз?

— Когда я нашёл её, я был похож на того Мавку, что ходил с нами в деревню Демонов. Это было почти двести лет назад, и я… специально охотился на людей. Я понял, что могу обрести человечность, поедая ваш род, и хотел большего. Рея, я…

Он замолчал, пытаясь продолжить, и в его сферах мелькнул красновато-розовый цвет смущения, прежде чем снова смениться глубоким синим. Она подняла ногу и положила её поверх его ноги, показывая прикосновением, что всё в порядке.

— Продолжай, Орфей. Я не буду судить тебя, что бы ни случилось.

— Я… я не был хорошим, Рея. Я охотился на многих людей. Я искал уединенные дома, потому что знал, что там будет много добычи, и входил в них, чтобы сожрать всех внутри. Когда я вошел в её дом, я нашел её одну. От неё не пахло страхом, и она держала нож, намереваясь убить меня, потому что увидела, как я приближаюсь. — Он положил руку ей на голень, поглаживая её, словно пытаясь успокоить себя, а не её. — Ей не представился такой шанс. Моё любопытство было единственной причиной, по которой я её не съел. Я никогда раньше не встречал человека без страха и не понимал, почему не чувствую его запаха. Почему она не вызывала у меня голода.

Он тяжело, дрожаще вздохнул, прежде чем продолжить.

— Я хотел забрать её с собой в свой дом, и она не сопротивлялась. Когда я спросил её об этом позже, она сказала, что это потому, что не хотела умирать. — Он издал смешок, в котором не было веселья. — У неё не шла кровь, как у тебя. Не знаю почему, но это означало, что у меня не было непреодолимого желания есть её раз в месяц. Мне было очень любопытно.

У неё не шла кровь? Должно быть, она была бесплодна.

Снова мелькнул красновато-розовый цвет, и он отвел взгляд от Реи, впиваясь пальцами ей в ногу. Он втянул когти, когда понял, что делает ей больно.

— Она позволяла мне делать с ней всё, что я хотел, пока я делал что-то для неё. Она сказала, что ненавидит мою пещеру и скучает по жизни в доме, поэтому я построил его для неё. Ей нужна была человеческая еда, и я добывал её, пока не нашел семена, и она вырастила сад. Я уже мог создавать своё защитное заклинание, и оно было размером с поляну, на которой сейчас стоит этот дом. Она сказала, что не хочет деревьев, ненавидит быть в темноте, и я вырубил их, пока она не смогла видеть и чувствовать солнце. Она никогда не покидала защитного барьера, не пыталась сбежать. Она оставалась, и я думал, это потому, что я нравлюсь ей так же сильно, что она привязалась ко мне. Она… Она была той, кто дал мне моё имя.

Он замолчал, и Рея почувствовала, как его тело напряглось, как он содрогнулся от отвращения к собственной истории.

Она дала ему имя?

— Всё в порядке, — сказала она, слегка улыбнувшись, чтобы поддержать его, и обхватила рукой его лодыжку, оказавшуюся рядом.

Он заскулил в ответ, ерзая еще сильнее.

Она закусила губу. Ему действительно больно. Она не могла заставлять его продолжать, видя, как тяжело ему это дается.

— Всё хорошо, тебе не обязательно рассказывать дальше.

— Я хочу, Рея. Просто… Я хотел её душу, а она сказала «нет». Что она не готова. Что я сделал недостаточно, чтобы заслужить её. Она сказала, что подумает, если я отведу её в деревню Демонов. Я ходил туда несколько раз за припасами и рассказывал, что там есть. Ей нравились красивые вещи, которые носят люди, и я выменивал их. Я позволял ей иметь всё, что она хотела, потому что это делало её счастливой, а мне нравилось видеть её такой. Мне не следовало этого делать, не следовало брать её туда. Её увидели. И хотя никто не пытался отнять её у меня там, из-за этого кто-то другой узнал, что у меня есть человек.

— Кто?

— Король Демонов, — мрачно ответил он. — Он не любит Мавок. Мы сильные, и нас трудно убить. Ему не нравится, что он не может нас контролировать.

— Он убил её?

Орфей покачал головой, и она увидела, как одна из его рук поднялась, чтобы впиться в грудь, когти вонзились туда, где было сердце.

— Нет. Он предложил ей способ уйти от меня, и она ушла с ним. Она… Она сказала мне, что ненавидела меня, ненавидела каждое мгновение со мной. — Он вонзил когти глубже, и она заметила, что в воде появились капли фиолетовой крови, которые со временем растворились. Она никогда раньше не видела его глаза такими темными, и сердце защемило от жалости к нему. — Она сказала, что пыталась придумать способ сбежать все те пять лет, что пробыла со мной.

Рея подползла ближе, чтобы обнять его за плечи и крепко прижать к себе.

— Мне очень жаль, — сказала она, уткнувшись лицом в мех на его шее. — Это, должно быть, было так больно.

Он обвил её руками и прижался нижней челюстью к её спине.

— Что я сделал не так, Рея? Почему она не захотела остаться со мной?

Слезы навернулись на её глаза ради него.

— Я… я не знаю. Я не могу ответить за неё.

Но ей хотелось бы знать ответ.

Орфей сделал всё, что было в его силах, чтобы сделать эту женщину счастливой — больше, чем для Реи, и она не могла понять, почему та не захотела быть с ним. Я хочу… а я здесь всего полтора месяца. Та женщина, судя по всему, провела с ним пять лет!

Она сжала длинный мех на его спине; её наполненные слезами глаза сузились от злости и, возможно, небольшой ревности.

Эта женщина была той, кто показал Орфею, что такое прикосновения и секс, и Рея немного ревновала, что та имела это и, похоже, не ценила его. В то время как она сама пропала после одной ночи.

Что ж, тогда я рада, что её больше нет. Ушла и умерла. Она осталась в прошлом, двести лет назад, и пусть гниет там, где умерла, но Рея надеялась, что это произошло в брюхе Демона. Было бы заслуженно, если бы она ушла с Королем Демонов и была съедена вместо того, чтобы быть «спасенной».

— Ты… — начал он, впиваясь кончиками пальцев в кожу её спины. — Ты тоже меня бросишь?

Её сердце чуть не разлетелось на миллион осколков в груди.

— Нет, Орфей. — Она повернула голову и прижалась губами к его костяной челюсти. — Я хочу остаться с тобой.

— Ты мне нравишься, Рея. Ты особенная и отличаешься от всех людей, которых я приводил сюда. Ты хочешь моих прикосновений, позволяешь мне держать тебя, потому что сама этого хочешь. Ты красивая, сильная и достаточно храбрая, чтобы противостоять мне, даже когда я безумен. Ты защитила меня, когда все остальные позволили бы мне быть съеденным. Я не хочу, чтобы ты уходила. Я не хочу другого человека, если ты исчезнешь.

Он не хочет другого человека? Значит ли это… Значит ли это, что он не заменит меня, если я умру или уйду? Её слезы наконец скатились по щекам, пока она пыталась понять, что это значит.