Идеальная пара

Грир

Раздается стук в дверь спальни, и Грир встает с кровати.

— Да?

В комнату входит Элайда, их домработница. Она уже давно должна быть у себя дома. Сегодня, в день свадьбы, она собиралась уйти в три часа дня, чтобы успеть на церемонию к четырем. Но Элайда здесь — тихо и уверенно делает свою работу.

— Элайда, — произносит Грир и чувствует, как на глазах выступают слезы.

Во что превратилась ее жизнь, если в собственном доме Грир может доверять только младшему сыну и домработнице?

Элайда достает из-за спины таблетницу с портретом королевы.

— Что? — ахает Грир.

Она писательница, и в первое мгновение в ее сознании возникает вопрос, не причастна ли Элайда к смерти Мерритт. Возможно, Элайда узнала об измене Тега и ребенке и отравила девушку из чувства преданности Грир? Это был бы очень внезапный сюжетный поворот.

— Где ты это нашла?

— В комнате мистера Томаса, — отвечает Элайда. — В мусорке.

В мусорке в комнате Томаса. В мусорке? Томас знает, как сильно Грир дорожит этой таблетницей. Она поверить не может, что он выкинул ее. Грир берет шкатулку из рук Элайды. Таблетки все еще внутри — она слышит, как они гремят.

— Спасибо, Элайда, — благодарит ее Грир. — Можешь идти домой.

Элайда выскальзывает из комнаты. Грир возвращает таблетницу на законное место в шкафчике для лекарств. Потом она решительно поднимается наверх.

Грир подходит к спальне Томаса, и сквозь закрытую дверь до нее доносятся крики. Едва ли это удивительно: Грир и сама не против покричать. Она тут же понимает, что громкие голоса принадлежат Томасу и Эбби.

Сперва Грир думает, что крики не пойдут на пользу ребенку, но потом вспоминает, что самые серьезные ссоры у них с Тегом случались, когда она была беременна. Гормоны превратили ее в умалишенную истеричку, а маятник ее настроения за мгновение раскачивался от эйфории до чувства полной безысходности. После их худшей ссоры — Грир была беременна Томасом и сходила с ума от скуки, а Тег каждый день задерживался на работе до десяти вечера, а по выходным летал в рабочие командировки по Европе — Грир взяла ручку и написала свой первый роман «Добыча в Сен-Жермен-де-Пре».

Грир вздыхает. Мысли о ее первом романе ведут к мыслям о двадцать первом романе, который нужно сдать через тринадцать дней. Что же, сейчас она точно не сможет его переписать, и никто не посмеет винить ее за это. Беременная любовница ее мужа была найдена мертвой около ее дома в день свадьбы ее сына. Грир заслуживает передышку.

Грир останавливается. Из-за закрытой двери до нее доносятся лишь отдельные слова и фразы. Она терпеть не может подслушивать — придется настоять, чтобы Томас и Эбби говорили тише. Последнее, что требуется семье Уинбери, — это чтобы весь дом слушал их брачные склоки.

Но потом Грир слышит крик Эбби.

— Я много лет знала о тебе и Фезерли! С отпуска на Вёрджин-Горде, с выпускной вечеринки Тони Беркуса! Эми Лэки рассказала мне, что видела тебя с какой-то страшной теткой в ресторане «Л’Антрекот» в Париже в тот уик-энд, когда ты должен был навещать родителей в Лондоне. Я читала все твои сообщения и письма и просматривала счета твоих карт, даже карты Visa Signature «Британских Авиалиний», о которой я, по твоему мнению, ничего не знала!

Грир вовремя замирает, не успев постучать в дверь. Томас и Фезерли? Томас? Фезерли на пятнадцать лет его старше. Это не может быть правдой, ведь так?

— Я же сказал, что расстался с ней, — говорит Томас. — Я порвал с ней в мае, сразу после того, как мы узнали о ребенке.

«Погодите!» — думает Грир. Фезерли говорила ей, что рассталась с женатым мужчиной в мае.

Грир не может поверить, что Томас, кажется, унаследовал сомнительные моральные ценности Тега, и теперь Эбби обречена повторить судьбу Грир.

Слава богу, что Бенджи — Гаррисон до мозга костей.

— Невозможно говорить о расставании, если речь идет о вас с Фезерли! — кричит Эбби. — Взять хотя бы прошлую ночь! Я видела, как ты сидел с ней под шатром. Я видела тебя! И я знала, что произойдет дальше. Ты бы поднялся ко мне, чтобы я успокоилась, но, как только я уснула бы, ты бы пошел трахаться с ней в домике у бассейна!

— Ты сошла с ума, — говорит Томас. — Я поднялся к тебе, а Фезерли уехала. Эбби, она уехала в свою гостиницу или на постоялый двор. Я даже не знаю, где она остановилась! Вот насколько мне плевать…

— Она не уехала! Я тайком спустилась, пока ты чистил зубы в ванной, и услышала, как она напевала The Lady in Red в уборной. Она никуда не собиралась. Она притаилась, дожидаясь тебя.

И в это мгновение Грир все понимает.

Она бегом спускается на первый этаж, в свою комнату, находит телефон и отправляет сообщение Томасу и Эбби:

Томас много лет состоял в романтических отношениях с Фезерли, а Элайда нашла таблетницу в его комнате. В мусорном ведре.

Ясно.

Тег умеет строить интригующие сюжеты, но Грир после работы над двадцатью одним детективом немного разбирается в мотивациях своих героев. Грир видела Эбби прошлой ночью, когда спустилась на кухню, чтобы налить себе последний бокал шампанского, и оставила на столешнице свои таблетки. Должно быть, именно тогда Эбби взяла таблетницу, а может, просто заметила, где та лежит. Намного позже она спустилась, чтобы проверить, ушла ли Фезерли. Эбби услышала, как Фезерли напевает в уборной, и решила усыпить женщину… чтобы не дать ей переспать с Томасом.

И кто может ее за это винить?

Эбби добавила снотворное в стакан Фезерли, вот только этот стакан попал в руки не к тому человеку. Каким-то образом содержимое выпила Мерритт.

Полицейские постановили, что смерть Мерритт была случайной — и она действительно была случайной. Эбби, скорее всего, даже не понимает, что виновата в смерти девушки, а Томас никогда не сможет сложить два и два. Лишь Грир знает этот секрет и будет хранить его до самой смерти.

От этого зависит будущее семьи Уинбери.