Как воспитать вундеркинда

ПОЧЕМУЧКА

Способным к восприятию чувственный человечек становится тогда, когда он:

● впервые чувствует границу, за которой существует неизвестное;

● догадывается, что где-то там, за границей находится загадочное, удивительное, даже диво;

● воображает себе картину будущего и стремится его определить; значит — строит осознанно иерархию целей своей деятельности.

Итак, вы уже поняли, что в этот период и определяется иерархия целей деятельности. Вспомните, что в этом возрасте делали Авиценна, Остроградский, Винер. На это способны все, а не только вундеркинды.

Со временем ребёнок станет «почемучкой». Будет строить свою деятельность так, чтобы узнать: а что там, за границей известного — в будущем, которого ещё нет! На него нацелены все его устремления.

Он не будет бояться запрета древнего софиста: «Если ты не знаешь, то отыскиваешь то, что ищешь, а если ты знаешь, что ищешь, то отыскиваешь то, что ищешь, а если ты знаешь, что ищешь, то зачем же ты ищешь?»

Древний софист (вернее, учитель мудрости) смотрел глубже, чем его поняли: он поставил проблему — с чего начинается познание?

Где же те живые пружины, которые ребёнка обратят к такому познавательному приёму, как вопрос? Эмоция — источник, порождающий вопрос: «Что?»

Чувство — вопрос: «Как?»

Мысль, превращающаяся в действие: «Ради чего?»

Подчеркнём: эмоции и чувства не одно и то же. Для созревания чувств необходимо время. Много времени. Потому что они рождаются в многоразовом контакте с предметом. А эмоция — это молния, озаряющая предмет, чтобы его увидеть точнее и ярче, чтобы определить: добро или зло он может принести.

Мысль — скрепка. Она действием скрепляет человека с предметом, образуя единство. Тут возникает взаимная усваиваемость: человек наделяет предмет собственными свойствами и одухотворяет его, очеловечивает. А предмет, усвоенный человеком, становится его духовным приобретением в форме образа или мысли.

Ребёнок же строит свои действия и мысли в зависимости от того, что может произойти только в будущем. И образ будущего — его мозаичная картинка потенциально возможного — даёт ему опору выбирать одно направление действий из многих других. Образ будущего тут определяет реальные действия и психическое состояние ребёнка.

Теперь жизнь продолжается на границе «знание — незнание».

Известное — ясное и чёткое. Неизвестное — непонятное, туманное, тёмное и даже страшное. 

Самостоятельно ребёнок пока ещё не может сообразить, что там, за пределами известного, и поэтому обращается ко взрослому за помощью, задаёт ему вопросы: один, десять, тысячу. Они, эти детские вопросы, его единственный инструмент для создания своей картины мира, пополнения её отсутствующими образами, мыслями о предназначении предмета, явлений и т. д. И это всё делается, чтобы вытащить из себя болевую занозу незнания, чтобы быть в гармонии со своим окружением. Каков же смысл вопросов, которые задают дети?

Если кто-то считает детские вопросы развлечением, то он жестоко ошибается и причиняет ребёнку огромный вред. Даже в том случае, когда с точки зрения взрослого они лишены здравого смысла, — тоже ошибается. Потому что эти вопросы подсказывают взрослому, в каком направлении работает детское мышление, которое в свою очередь захватывает его чувства, сопротивляется воображению (в котором находится неизвестное для него).

Эти вопросы фиксируют неизвестные им: элементы ситуаций, задачи, проблемы, требующие согласования.

У каждого вопроса всегда есть, по крайней мере, два полюса:

● Известное, утверждённое как достоверный факт.

● Требующее выяснения, потому что признаки его неизвестны. Кроме того, возможные определения неизвестного не имеют чётких границ — оно бесконечно.

«Что?», «Как?», «Для чего?», «Почему?», «Где?», «Когда?», «Сколько?» — вот далеко не полный перечень волнующих детей проблем.

Вопрос — обращение, требующее ответа. Проблема, предмет, требующие выяснения, исследования. Спрашивать, чтобы узнавать, искать, просить совета.

Вопрос — высказывание, фиксирующее неизвестные элементы задачи или ситуации, которые требуют объяснения.

Итак, вопрос: встреча известного с неизвестным; осознание неизвестного; превращение его чувствительной предметности в смысл вопроса — в задачу. То есть у вопроса есть две стороны: известное и то, что требует определения. На основании известного — предмета вопроса — предвидится существование того, свойства чего пока неизвестны. На основании характеристики предмета вопроса очерчивается круг возможных значений, смыслов неизвестного.

Известное в вопросе может иметь и самостоятельное значение; тогда вопросы приобретают риторические, подсказывательные, провокационные функции.

Вопрос не есть суждение: он либо осмысленный, либо бессмысленный, то есть неистинный, ошибочный. Поэтому точность вопроса — осмысленного неизвестного и задачи в нём — важный критерий чёткого и правильного мышления.

Помните: осмысленные вопросы или их система — научная проблема.

Для пытливого ума — всё проблематично. Почему? Интерес, увлечённость неизвестным — доминирующие его установки. Человек сам себе ставит задачи и осознаёт только тогда, когда условия их решения — энергопотенциал — уже явны или по крайней мере пребывают в процессе становления. Энергопотенциал увеличивается, психическое состояние на волне успеха, глаза открываются, и становится видно дальше и больше задач.

Вопросы возникают тогда, когда осознание неизвестного затруднено. То есть их порождает внутренний дискомфорт. Его источник — противоречие между:

● знаниями и действительностью;

● гармонией и дисгармонией;

● действительностью и мозаичной картиной мира, которую ребёнок носит в себе.

Возможны также противоречия: в самих знаниях, когда они несовместимы сами с собой; между обыкновенным методом мышления или действия и потребностью найти новый метод.

А ответы на вопросы — проникновение разума в глубину сущности явления. Внешнее выражение этого состояния вы наблюдали много раз: удивление, радость познанного, увлечение — свидетели того, что в мозаичной картине мира на один белый камушек стало меньше…

Что же стоит за каждым из детских вопросов?

1. «Что?» — предмет, его имя, субстанция, строение неизвестного.

2. «Как?» — способ действия (умственного или психомоторного), технология создания чего-то, развития, возникновения, строения и т. д.

3. «Для чего?» — цель действия, процесса, явления, поступка, их значение, ценность, польза, назначение и т. д.

4. «Где?» — пространство, площадь, неограниченная протяжённость во всех направлениях, которую нужно ограничить, чтобы найти и разместить там превращённое неизвестное в усвоенное.

5. «Когда?» — время и размежевание в нём бега минут, длительности, периода деятельности; момент, историческая эпоха.

6. «Почему?» — причина, которая служит основой чего-то, обусловливает другое явление, основание, повод для действия, поступка.

7. «Сколько?» — количество — то, что в предметах и явлениях подлежит измерению, подсчёту, величина, объём, масса.

Читатель может сказать: в этих вопросах самые общие и существенные явления действительности, которые отображаются в понятиях. Они — универсальные формы мышления, средства познания и предметно-практической деятельности человека. Диалектика жизни.

Да! Спрашивая вас, дети пытаются в ответах взрослых понять общие свойства и отношения, существующие в объективной действительности и в самом процессе познания.

Значит, «почемучки» уже человечки, мыслящие диалектически?

Они только учатся диалектически мыслить, то есть на мировоззренческом уровне. А пока что у них на полную мощность доминирует память.

Вот и ответ на вопрос: общение, выучка мышления пользоваться диалектикой извне, через чувства и сознание, речь и язык.

Как это понять? 

Речь и язык — инструменты мышления, а не оно само.

Мышление — процесс. Оно включается в работу:

● встречей с неизвестным,

● начинает действовать, различая в неизвестном задачу;

● работает, решая задачу превращения неизвестного в известное;

● обобщает в целостность известное с новым известным;

● формулирует вывод — в знаковых системах, либо регулирует изготовление материальной конструкции: это — домик, построенный из песка малышом, или техническая машина будущего.

Продукты мышления — достижения языка и литературы — части культуры человечества. Речь в себе фиксирует глубочайшие подробности человеческого бытия. Литература — тексты, созданные из мыслей, процессы бытия, фрагменты мира и жизни людей в нём.

Развитие мышления происходит путём:

● создания инструментов мышления — учением;

● использования этих инструментов — познанием;

● пользования инструментами, воплощающими мысли в материальные конструкции, — действием и деятельностью.

Почему это так? Потому что мышление проявляется и в действиях с предметами, но оно формируется всеми его рабочими инструментами, в частности речью и языком.

Все инструменты мышления самосовершенствуются, как и оно само, действуя.

Как детей учат языку, речи? По книжке? Нет! В общении, где они без знания теории лингвистики тонко, на полную глубину учатся понимать и пользоваться и языком, и речью одновременно.

Кстати, в речи и языке знания существуют потенциально, в неработающем состоянии. Знания проявляют свою действенную силу тогда, когда ими пользуются, в действиях, а по-настоящему работают, когда становятся частью сущности материальных конструкций техники, технологии, художественных образов.

Итак, есть дуэт: ребёнок — взрослый. Общаясь, отвечая на вопросы друг друга, они должны пройти три этапа, которые проходит любое познание и, в частности, диалектическое мышление:

● наименования предметов, процессов, чувств, из которых складывается природа и культура человечества;

● описание отношений: связей, взаимодействий, противодействий, развития, творчества;

● изображение, охватывающее некоторую часть культуры, выделенную вопросом для познания и усвоения.

Продукты диалектического мышления своим содержанием воплощаются в элементах речи: словах, понятиях, символах. Как это понять? 

Рассмотрим функции этих элементов языка с психологической точки зрения и попробуем определить, как ими пользоваться для самоусовершенствования.

В слове, понятии, символе психолога интересует только семантическая сторона сообщения, а количество информации, её превращения остаются за пределами изучения. На переднем плане психологии эти элементы языка рассматриваются как совокупность инструментов деятельности человека. Деятельности, направленной на себя саму, на репродуктивные и творческие процессы.

Наука психология тоже пользуется словами, понятиями и символами: они её понятийный аппарат. Изучая психологию, человек познаёт себя сам, чтобы преодолеть себя, воспитать до максимума свои способности и талант — возможности к эффективному действию, к уровню творца — и исполнить своё природное предназначение творца.

Из какого материала построен текст психологии? Символов понятий и слов. Итак:

● слово — название психических процессов, состояний человека, особенностей его деятельности — предметов изучения и саморегуляции в жизни;

● понятия — совокупность мыслей, отображающих сущность этих психических или душевных явлений, которые зарождаются, совершенствуются;

● символы — идейно-образные конструкции, исполняющие роль ближайших регуляторов деятельности человека.

Названия процессов и явлений, которые изучает психология, известны всем. Их знают даже те, кто никогда не держал в руках книгу с надписью «Психология». Но для них эти названия — слова- наименования — лишь нечто подобное шуму: звук поступает, но что он означает — они не знают. А раз он поступает, то звук — это отображение чего-то реального, существующего внутри нас.

От обыкновенного чувства ребёнка и до языкового понимания сущности бытия нужно пройти три ступеньки. Три ступеньки организаций смыслов. Знаковых систем: слов, понятий и символов.

На первой ступеньке языкового познания расположено слово. В нём больше всего информации, но она энергетически нейтральна. Слово просто называет, даёт имена, означает предметы и явления. Тут сплетение мыслей лишь зарождается, но ещё не начинает действовать. Вот пример. По подсчётам В. Ингве, если взять наугад 35 обычных слов любого языка, из них можно составить 10 в 21 степени (!) предложений. Чтобы их прочитать, нужно потратить человеческую жизнь средней продолжительности. Среди них мы найдём всего несколько осмысленных предложений.

Мир «почемучки» заполнен словами. Слова вокруг и в середине нас; они звучат, читаются, ежесекундно бесконечной лентой льются сквозь наш мозг.

Мы, взрослые, привыкли к этому словесному туману, мы почти не замечаем его. Почему? Потому что нами пока что владеет доминанта, не некоторое конкретное слово, понятие или символ. Мы видим только эту яркую точку (символ, естественно, лучше сравнить с пламенем), и всё другое переходит на периферию, в тень.

Если слово не просто комплекс букв и звуков, а чувственный слепок с предмета или явления, которые отразились в сознании ребёнка, то этого достаточно, чтобы за него зацепилось чувство и создался прямой и обратный поток энергии и информации. Тогда слово — код смысла, который в нём зашифрован. И этим слово разграничивает один предмет от других как некоторую самостоятельную целостность. Но слово не может прибавить предмету или явлению смысл: слово энергетически нейтрально.

Итак, простое обогащение словарного запаса малыша мало что ему даёт. Слова сами по себе ему не очень интересны. Для него важнее сам предмет, с которого он может снять чувственный слепок, само явление, сам процесс в «натуральном» виде. Ребёнок стремится познать предмет со всех сторон, все его свойства. И старается достигать этого практическими действиями.

Если бы малыш был Маугли, жил вне общества, то данный процесс длился бы много лет. Но ребёнок — среди людей, в социуме. Он понимает слово, которое для него что-то значит, касается определённого материального предмета. Психологически каждое слово суть и кусочек территории, которой он овладел.

Но слово не только предметно, оно неотделимо от действия. Ведь чтобы владеть предметом, с ним нужно что-то делать. Слово упреждает действие, как радар, и оно же называет процесс, давая оценку, — становится руководством к действию.

Правда, все слова пока что к малышу приходят извне: «сделай то», «не делай этого», «посмотри», «принеси»… Но ребёнка это пока устраивает. И это понятно: до сих пор чувственный человечек знал только слово-эмоцию, которое выражало его внутренний дискомфорт, тягу или позднее — потребность. А теперь «почемучка» уже не слушает команд, он учится слову-чувству. Каждое такое слово олицетворяет для малыша цель (сам он ещё не может определять цель, предвидеть свои потребности), и ему нравится воплощение слова в действие. А сталкиваясь с трудностями, он призывает на помощь взрослых, спрашивает что? и как?..

Слово становится инструментом для овладения освоенным пространством, захваченным плацдармом и его содержанием. В овладении своей территорией малыш работает механизмом слова-действия. Слово-цель заставляет тратить энергию для исполнения действий. Прибыль получает весь механизм таланта. Меньше всего — воображение и чувства — критичность (потому что критичность берёт на себя тот, кто даёт команды), но и она формируется.

Ведь малыш учится заглядывать в будущее — осознавать цель, учится выбирать между страхом и желанием отдавать предпочтение действию над покоем. В этих процессах и психомоторика тренируется не хуже, чем у спортсмена: ведь успех любых его действий зависит прежде всего от точности и ловкости их исполнения. То же ис энергопотенциалом.

Территорию вне себя, которую отобразил в себе малыш, теперь нужно освоить. Надеюсь, вы понимаете разницу между усвоением и овладением:

Освоение — это познание окружающего мира. Напомним: то, что знаешь, — то не страшно.

Овладение — процесс подчинения себе освоенного: территории, предметов и явлений для жизни и деятельности.

Оба процесса в своей основе — энергетические. Это та школа познания, в которой у малыша возникает возможность мыслить предмет или явление, не касаясь его руками, в умственном плане.

На этапе описания словами картины мира идёт накопление информации. Она становится способной стекаться в сгустки, уплотняться. Этот процесс напоминает образование снежного кома: чем больше ребёнок познаёт, тем объёмнее становится ком, он растёт, впитывает в себя всё новые и новые слои информации. А «почемучке» всё мало и мало, его информационный голод увеличивается с каждой приобретённой единицей информации.

Самым важным для «почемучки» может стать овладение диалектическим мышлением. Таким мышлением, которое пользуется уже не чувствительными признаками предметов и явлений, а системой понятий.

А что такое понятие — вторая ступенька языкового познания?

Понятие — логическая схема предмета или явления, спрятанная от чувственного отражения в одежду слов и содержащая общие признаки; переплетение мыслей, которые фиксируют связи между их свойствами и создают смысл предмета или явления; это и схема действий с предметом, которая указывает направление его использования или превращения.

Вот почему понятия исполняют познавательную регулятивную и действенную роль в жизни человека. В такой функции они могут быть и духовными средствами (инструментов, приспособлений, машин) душевной активности, которая предшествует и прокладывает пути практической деятельности человека.

Творческая сила понятий ещё и в том, что они естественно развиваются и тем самым становятся способом открытия не выявленных и неосознанных связей в предметах и явлениях, затаённых сторон и смыслов нашего бытия.

Готов ли «почемучка» подняться на уровень диалектического мышления — пользоваться силой понятий?

Раньше, до возраста «почемучки» в деятельности малыша были предмет и действие. Первое — часть природы, второе — действие, которое выполнялось им непосредственно. Предмет — проводник действий, а ребёнок — превращатель. А в возрасте «почемучки» создалось третье — отражение предмета, которое мысленно можно превратить в другую форму. Но у каждого предмета бесконечное количество свойств, большинство которых ребёнок практически не может непосредственно отразить. Конкретизируем эти операции. Встреча с предметом, с новым для ребёнка предметом, вызывает сначала эмоции (положительные или отрицательные).

Повторная встреча — чувство и канал связи с ним. Тут уже есть непосредственный контакт. Эта встреча — узнавание, а оно уже формирует мысль. Мысль особенную, образную.

Третья встреча создаёт мысль. Эмоции гаснут. Чтобы избежать отрицательныхэмоций, малыш в предмете ищет положительное. Образ предмета в контакте с ним превращается в чувства, а последние, когда малыш овладевает предметом, — становятся действенной мыслью. Создавая положительные чувства, малыш идёт к пониманию предмета: это ещё не понятийная мысль и уже не образ, и не чувство — что-то среднее между ними. Причём лучше всего это происходит, когда ребёнок одновременно действует не только головой, но и руками.

А «почемучка» это «почемучка». Этим всё сказано. Он старается проникнуть мыслью в глубину сущности и смысла каждого предмета. И делает это отчаянно.

На помощь приходит превращённое в понятие чувственное отражение. Эта языковая форма — понятие лишено чувственной достоверности, но выигрывает в точности отражения невидимого в предмете. Созданное у малыша понятие (конечно, он этого не осознаёт, как мы с вами) изменяет способы его действия, что заметно извне в структуре деятельности.

Когда это произошло, то действие (операция) всё чаще исполняется в воображении, то есть он действует с предметом, не касаясь его руками. Так формируется схема действий. И только исполнив её, ребёнок узнает, совместимы ли они. От схемы действий, созданной в воображении, до понятия — логического способа действий — один шаг. И ребёнок делает его смело. 

Теперь же предмет в диалектическом мышлении выступает как образ, мысль о нём, даже понятие (если при помощи взрослого его удалось создать), а практическое действие строится по схеме, которая содержит в себе тот же образ, ту же мысль, то же понятие.

Поэтому понятие — ступенька в познании и деятельности. Оно ведёт к усвоению общих, наиболее абстрактных признаков, свойственных всем предметам и явлениям. Понятие развивается и поэтому ведёт к более развитому понятию. А в другом направлении от понятия к схеме действия и от неё к образу, который в действии сливается с предметом, — к конкретному. А конкретным тут является предметно-практическая деятельность малыша.

Таким образом, описание ведёт к созданию понятия — формы мышления, которая оперирует мыслями о свойствах предмета или явления и отражает их сущность — истину.

Третий этап — изображение.

Уступая наименованию и описанию в конкретности, оно выигрывает в силе обобщения отражённого, в полноте постижения целостности той или иной картины мира, деятельности или фрагментажизни человека. Переход к развитию способов изображения знаменует прыжок в качестве организации отражённого малышом, а значит и новый уровень энергии, которая им пробуждается. Изображение — это уже образ — символ. Символ исполняет три основные функции: отражает; призывает к действию; представляет собой модель порождения деятельности.

Рассмотрим, как создаётся символ в общении малыша и взрослого. Чувства во всех отношениях — основа познания. Оно (чувство) отражает единичность, и потому слепо, достаточно случайно, хаотично. А символ, как и чувство, несёт в себе бесконечное содержание. Он организовывает восприятие и представление — более тонкие инструменты познания, хотя они отражают целостные предметы и несколько обобщают их.

Как это понимать? Символ содержит в себе все единичности и частности данного рода предметов, их семейства.

В отличие от символа понятие, как мы уже исследовали, отражает лишь порядок свойств предмета, формирует и обобщает ощущение и восприятие в качестве смыслового выражения; но не призывает к действию, не даёт возможности посмотреть вперёд на будущий предмет в его новых переработанных и более совершенных функциях.

Итак, понятие своим содержанием фиксирует знание, а символ призывает к конструированию нового предмета деятельности человека. К тому же в символе заложена возможность возникновения бесконечного ряда единичностей и действий с ними; поэтому символ есть отражение и принципа порождения, то есть творчества предметов (которые он отобразил) в деятельности.

Всем известные символы: истина, добро и красота.

Но воспринимаются они по-разному. Для одних людей символы эти — пустой звук, мыльные пузыри — и столько же в них энергии; для вторых слова — и несколько больше энергии, сколько вложено её при осознании содержания; для третьих — понятия, представления о предметах: они где-то там существуют, существуют ну, и что; для четвёртых символы — принципы жизни и деятельности, критерии измерения и оценки каждого мгновения своего существования.

Когда ребёнок (со своими возрастными возможностями понимания) и великовозрастный человек овладевают этими символами, то весь мир по-новому открывается перед ними. Они будут его воспринимать сквозь эти символы, они будут понимать его благодаря этим символам, они будут в деятельности пользоваться этими символами, как принципами её оптимальности.

Действуя таким образом, они осознанно начнут наращивать свой энергопотенциал, поскольку будут чувствовать эти символы неотрывно от себя, своей судьбы, потому что пополнение образа мира — его мозаичной картины и приращивание энергопотенциала — на каждом шагу — одаривает их новыми и новыми задачами. Итак, осознание силы символов истины, блага и красоты обрекает каждого, кто это осуществит, на беспрерывный творческий процесс. Таким образом, после того, как малышу минуло три года, происходит в его душе прыжок качества работы механизма таланта — возрастная плотина оказывается позади, и открывается путь свободного развития.

Таким образом, в 3 года малыш начинает действовать силой слова:

● он отделяется от своей среды;

● осознаёт свой суверенитет — появляется собственное «Я», и ребёнок начинает действовать от своего имени, подаёт команды;

● стремится подчинить своей воле взрослых — и осуществляет это мастерски: взрослые не успевают даже оглянуться, как попадают в ловушки, расставленные малышом, и подчиняются ему полностью.

Теперь для ребёнка слово равно действию. Действию умственному или психомоторному.

Этот возрастной период развития таланта открыт для создания ребёнком в себе: полиглота, переводчика, почемучки. А если малышу повезёт, все эти способности могут проявиться вместе.

Бывают и такие счастливые случаи…