Как воспитать вундеркинда

СПОСОБЫ ДЕЙСТВИЙ ВУНДЕРКИНДА

Итак, между вундеркиндом и талантливым человеком в способе действий пролегает пропасть. Первый руководствуется своими эстетическими чувствами, воплощая в действие их энергию. В творчестве работает целостный механизм таланта — орган человека. Для вундеркинда эти эстетические чувства не увлекающее волнение, не самолюбование, а инструмент и проводник в мир совершенного и гармоничного; движущая сила, толкающая на путь творчества, а действия — средство развить… механизм таланта.

Предметы деятельности вундеркинда — природное вещество или его знаковое отражение.

Цель действий — создание предметов, явлений или процессов по чужим мерам гармонии, заимствованным и нравящимся деятелю.

Средства деятельности: 

● мерки эстетических чувств;

● представление о технологии думания головой и руками;

● инструменты и приборы, благодаря которым изменяется или создаётся что-то с некоторыми добавлениями от себя — отпечатками состояния своей души.

Продукты деятельности — рукотворная гармония в предметах и явлениях; они и возвышают на три головы подражателя над его ровесниками, и только благодаря этому он — вундеркинд.

Итак, кроме прочего, вундеркинд отличается от сверстников ещё и способами накопления опыта и деятельности. Обратим внимание на способы, благодаря которым подражатель врастает в культуру чувств, мышления и воображения, созданных гениями и талантами человечества, то есть с детства начинает становиться субъектом ноосферы.

В детском подражании заложены творческие потенции и ростки культуры. Именно культура является тем неоценимым материалом, который живит и воспитывает талант. И представьте себе, ребёнок выполняет эту огромную работу, подчиняясь неосознанной природной тяге, влечению к подражанию, которые возбуждают деятельность. И всем этим руководит на сознание, а непосредственная чувственная потребность воплотить действиями то, что было воспринято, понравилось и имеет ценность для ребёнка.

Теперь рассмотрим виды и содержание подражания, те пути, которыми ребёнок врастает в культуру человечества — в ноосферу.

Создание ребёнком по внешнему образцу грациозных движений (особенно в «возрасте грации») — доказательство того, что нет бездумных движений, а передвижение в пространстве — овладение им, что существование во времени — это умение овладевать своими движениями, самим собой; что все психомоторные действия сопровождаются, утверждаются, опережаются воображением и мыслью, которые, подобно штурману, прокладывают путь к цели. Механизм подражания начинает работать очень рано: уже дошкольник — пяти-шестилетний ребёнок твёрдо усвоил возможности своей психомоторики и в состоянии:

● отличать гармоничные движения и действия от любых других;

● узнавать среди гармоничных менее совершенные;

● различать в своих движениях их свойства: ритм, темп, координированность и т. д. и намеренно изменять их, в зависимости от желания.

Ученик младшей школы достаточно уверенно и мастерски пользуется своей, чувственной меркой гармонии движений — с одной стороны, субъективной. С другой — объективной — чувственным эталоном внешней гармонии.

Если это не так, то как бы он ориентировался среди множества движений и находил соответствующие критериям красоты и целесообразности?

Трудно предвидеть границы психомоторного подражания, потому что количество психомоторных действий приближается к бесконечности.

Подражание опредмечиванием чувств в неживых предметах .

Ребёнок, играя с куклой, переносит свои чувства на неё. Он переживает их, чувствует дополнительные эмоции, которые и становятся живым источником познания и осознания своих собственных. Психологизация предметов, то есть представление того, что в неживых предметах появляется душа, что они чувствуют, мыслят, могут общаться, — способ тренировки собственных чувств.

Сущность этого процесса в том, что черты, чувства, мысли, воплощённые в куклу или предмет, ребёнок переживает так, будто они и на самом деле существуют. Благодаря такой психологизации всё то, с чем он работает, «оживляется». А ребёнок, как в зеркале, может увидеть состояние своей души, почувствовать себя в предмете.

Ребёнок получает от этого добавочные чувства и глубже осознаёт собственные чувства.

Ребёнок обрисовывает предметы, срисовывает существа, раскрашивает их. Рисует автопортреты, собственные движения в разнообразных действиях, массовые сценки игры. Это свидетельство того, что у ребёнка есть стойкое представление пространства, «телесной схемы» своего «Я», чувства пропорции и т. д. — гармонии движений. Кроме того, он старается соответственно образу воспроизвести всё это в рисунке.

Когда ребёнок копирует действия своего товарища или взрослого: жесты, мимику, голос любимого певца, птиц, животных, — это доказательство того, что он уверенно пользуется чувственными образами как регулятором своих действий.

Возможно, от этого детского подражания и возник иммитационный жанр эстрадного искусства? Может быть, для взрослого это произвольная выдумка подражателей, но для ребёнка — первый шаг к творчеству.

Оно возникает вследствие отождествления себя, своих действий, поведения с другим человеком (не с любым, а с тем, который нравится). Другой становится образцом, эталоном, даже кумиром, и все его свойства (положительные — хорошо, а отрицательные — в счёт не идут) реализуются этим подражателем без раздумий. А чем же? Лишь чувственным отражением. Оно приобретает силу мотива, и ребёнок реализует потребность подражания. Часто это происходит слепо, без критического анализа. Наверное, тут необходимо уточнение. Такое подражание может иметь и отрицательные последствия, потому что каждый человек, его авторитет не могут приравниваться к идеалу — гармоничному состоянию человека.

Значит, этим процессом нужно руководить, превращать непроизвольное подражание в осознанное.

И не любому образцу, а лишь подсказанной взрослым гармонии действий и вещей.

Более ценное подражание — примеривание. Оно — положительно. Даже необходимо в процессе образования души ребёнка. Ценность примеривания не в самом образе (действии, поведении), а в том, что образ этот, проходя сквозь собственные чувства и мышление, отфильтровывается, осмысливается и усваивается в позитивных, гармоничных формах. То есть вместо механического, слепого копирования — активность восприятия, мышления, действий. А они происходят под контролем эстетических чувств и соответственно образу положительной деятельности. Это уже процесс творческий. А значит — плодотворный.

Или опредмечивание знаний. Тут образец уже из другого материала — знаковых систем — средств общения: символов, понятий, формул действия. Они, как хорошо известно, воспроизводят предметный мир в форме абстракции — его отдельных черт и свойств. Усвоение этих абстракций маленьким ребёнком мало что ему даёт, потому что в мыслях содержится теоретическое отношение к предметам, а в образах и чувствах (которыми он преимущественно пользуется) доминирует практическое отношение, организующее действия человека с предметами.

Тут впервые в жизни ребёнок сталкивается с поэтической проблемой: как сухую логическую мысль превратить в чувство и создать из неё образ. Как оживить мысль и увидеть то, что она отражает, то, что почувствовал и пережил поэт и воплотил в свёрнутом виде в мысль, художественный образ, воздействующий на воображение и чувства читателя. А подражателю это нужно не для переживаний и наслаждения, а для регуляции действий, реализации собственных замыслов.

Значит, лишь та абстракция — мысль, которая превращена в образ и мотивирует доступные пониманию знания, охваченные чувствами, — способна воплощаться в материальные конструкции.

Чтобы уметь что-то делать — нужно знать предмет в форме знаковой системы и чувственно-образно. Подражатель знает достаточно много. А если он что-то знает (имеет образец, эталон или модель — знаковую систему), то это не значит, что он умеет это делать. Потому что лишь при наличии этого условия он объединяется с предметом действия, только теоретически. Так ребёнок, видевший не раз, как старшие пользуются спичками или ножом, как будто усвоил нехитрую технологию. Но взяв в руки эти предметы, оказывается в беспомощном состоянии: режется ножом, жжётся огнем. Лишь позже с помощью собственного опыта — чувственно-образного знания — овладевает ситуацией: может ловко, не задумываясь, пользоваться и спичками, и ножом.

Как только ребёнок начинает действовать, пользоваться знаниями в форме знаковых систем, воплощать их в превращаемый предмет, с ним возникает практический контакт и канал связи, по которому идут энергия и информация. А действуя с предметом, ребёнок создаёт себе чувственно-образное знание. Тогда рука и голова становятся уже не отдельными органами деятельности; рука воплощает в предмет знания, чувства, эмоции, которые переживает ребёнок. Всё это упорядочивается головой и становится содержанием действующей личности. Он начинает учиться создавать предметы по своим умственным меркам, воспроизводя продукты чужого творчества — элементы культуры. Подражая чужому процессу их производства, вырабатывает в себе высшую ценность — приобщается к исторической чувственно-образной связи, к межчеловеческим отношениям — творчеству.

Созданным предметом ребёнок утверждает свою личность и выражает себя, свою сущность в доступной форме. В чём же она выражается? В предмете и предметности — в его очеловеченности. Созданный предмет — мера ребёнка, которая высвечивает возможности его таланта.

Итак, подражание (ребёнка, отрока или юноши) — особенно привлекательно для вундеркинда, это школа творчества, а не само творчество.

Кроме названных видов подражания, которыми пользовался ребёнок в восхождении к вершинам культуры чувств, воображения и мышления, есть воображаемое драматическое и воображаемое чувственно-трагическое подражание.

Драма — действие людей, исключительных людей. Действия с предельным напряжением, остротой конфликта, возникающего при столкновении противоположных мыслей, чувств или оценки событий. Всё это вызывает у человека глубокие познавательные, моральные или эстетические страдания. Чем они вызваны? Тяжёлыми событиями, несчастьем, серьёзными противоречиями характеров людей, происходящими в их жизни. 

Драма, воздействуя надушу человека, своими событиями делает в ней перелом или приводит к особенному психическому состоянию — катарсису.

Наша жизнь насыщена драматизмом. Но он возникает ненароком, случайно, ситуативно. Поэтому ребёнок практически не может пользоваться своим механизмом подражания драматической направленности: он просто не может понять сущности того, что происходит перед его глазами.

Возможно, человечество придумало для развития механизма подражания людей литературный род — драму (между эпосом и лирикой). И не просто знаковую систему, текст для чтения наедине, а литературное произведение, предназначенное для исполнения актёрами: то, что десятками лет происходит в жизни, на сцене сжато до нескольких часов и пронизано одной идеей, которой пожелал поделиться с нами Мастер.

Итак, чтобы развивать этот механизм подражания, детей, отроков, юношей нужно приобщать к театру (к драме, а особенно — к трагедии).

В целом драматическое подражание — процесс слияния в единую целостность человека с действующими лицами литературных, музыкальных произведений искусства, живописи и т. д.

Рассмотрим влияние художественного произведения на душу человека с пониженным уровнем энергопотенциала — обыкновенного эстета — потребителя.

Хотя это ограничение, но оно позволяет ему, подражая действиям актёров, взять для своего пользования какую-то часть энергии и информации произведения. Потому что произведение, влияя на душу человека, вне его воли и сознания моделирует собой то состояние гармонии, которое было создано автором.

Знаете, кто такой эстет? Он потребитель (прежде всего — энергии, а если накопит её достаточно, то и информации); потребитель культуры и искусства. Не всей, а только той, которая вошла в него с детства. И, как ни странно, выше этой планки он не способен прыгнуть. Она для него — первичная доминанта, задающая объём и качество восприятия окружающего мира. Граница, которая, чтобы её перепрыгнуть, требует большего уровня потенциала. Всё, что находится ниже этой планки, он понимает, ценит. Ведь оно доставляет ему наслаждение, создаёт приятное состояние. Всё, что находится выше, — недоступно его чувствам, и поэтому оставляет его равнодушным.

Поэтому ему доступно наслаждение предметами культуры.

Но для него такое наслаждение не может быть длительным. Почему? По той же причине: энергетический потенциал хотя сравнительно велик, его достаточно, чтобы воспринять гармонию окружающего, но для длительной работы чувств его всё-таки мало. Чтобы его пополнить, нужна самая малость: новизна, яркое впечатление, экспрессивность общения. Чувства возникают сразу, энергия и информация прибывают, прибывают… И уже переполняют его резервные ёмкости. У одних быстро, почти сразу, у других — через полчаса, через час (отличие не принципиально). Важно то, что насыщение происходит быстро, чувства, как говорят, притупляются.

Вы уже знаете, что при этом происходит: поскольку нейтральных чувств нет, то момент безразличия означает, что они уже перемкнулись, изменили плюс на минус. Через полминуты человек чувствует усталость. Ещё через минуту — раздражение: он в плену отрицательных эмоций, которые очень быстро истощают и до того пониженный энергопотенциал.

Каждый из вас бывал в картинной галерее или музее. Помните? Только в начале осмотра вы были внимательны, внимательно всматривались в экспонаты или картины, то есть энергетически наполнялись. Потом ваш взгляд начинал скользить по их поверхности, следя лишь за сюжетами. Почему? 

Потому что уже пошла энергетически нейтральная информация, значит, насыщение уже произошло, и вы начали лишаться собственной энергии. Последние залы вы проходите насквозь, почти ничего не замечая, инстинктивно защищаясь от нарастающей траты энергии. Вспомните: после посещения музея мы часто чувствуем себя уставшими. А ведь должны бы чувствовать вдохновение.

Вдохновение возможно лишь при условии, когда вы согласовываете возможности своей энергетики и количество осмотренных произведений искусства или экспонатов музея (чем больший у вас потенциал, тем выше вдохновение). Зато увиденное запоминается почти на всю жизнь.

Надеюсь, вам теперь понятно, чем отличаются доминанты мыслителя — страстного человечка и эстета — потребителя.

Сливаясь с действующими лицами художественных, музыкальных, литературных произведений, ребёнок переживает борьбу противоположных мыслей, чувств, оценок жизненных событий — моделирует их в себе. Как это понимать? Слитие с ними создаёт интегральные образы, и человек становится соучастником остросюжетных и драматических событий. Вместе с героями воображаемо действует, предвидит ход их мыслей и последствия их поступков. Таким образом, забывает себя, живёт совсем другой жизнью.

Парадоксально, но факт: тяжёлые события, страдания от глубоких чувств, конфликты, коллизии (даже тогда, когда на сцене изображается гадкое или безобразное) со временем приносят зрителю удовольствие.

Как, ещё и удовольствие? — скажет скептик. Неужели зритель переживает чувства, противоположные содержанию произведения? Ведь они направлены на переживание страданий: моральных, интеллектуальных, эстетических.

Да, удовольствие. С одной стороны, зритель, переживая чужие мысли, поступки, вместе с героями попадает в плен отрицательных эмоций и страдает. А с другой — зритель сам создаёт мысли, чувства и образы с противоположным содержанием. Он самостоятельно и неосознанно меняет и знак чувств: вместо отрицательных властвующими становятся положительные.

Коренным образом изменяется и психическое состояние: отрицательные чувства — страдания от переживания чужих страданий выжигали энергопотенциал, а теперь он возобновляется положительными чувствами.

Он быстро набирает активность и быстро увеличивается: счёт идёт на минуты.

Что же приносит радость и удовольствие? Собственная внутренняя работа чувств, мыслей и воображения. Глядя на низкие, аморальные действия и поступки, калейдоскопом наплывающие одни на другие, попробуйте себе представить противоположные им. Так, как бы вы действовали при таких обстоятельствах: творя добро, вместо лжи и обмана смело отстаивали правду истины, предупреждали бы разрушение гармоничного, красивого. Представили? Так вот, маленький зритель всё это делает, играя чувствами, мыслями, воображаемыми действиями. И впоследствии находит выходы из сложнейших ситуаций, в которых взрослые впадали в отчаяние, действовали аморально, разрушали окружающее и друг друга. То есть вели себя недостойно.

А он самостоятельно додумался до того, как нужно себя вести и действовать.

Это открытие, синтезированное событиями драмы, — источник радости и удовольствия. А кто не радуется от победы над самим собой?

Подражание трагическому и комическому .

Оно тоже существует в жизни. Его можно наблюдать. Но в концентрированном виде те же события, выведенные на максимум возможного для человеческих отношений, обязательное условие драматического жанра — трагедии.

Сравнительно с драмой, в трагедии острота и некриминальность конфликтов, безысходность, несчастные события, тяжёлые переживания на грани жизни и смерти — процесс гибели. Всё это влияет на душу, вызывая у человека страх, создаёт состояние грусти и порождает чувство трагизма.

Трагикомическое — такое, которое соединяет черты трагедии (что может привести к гибели) и комедии (смешное). Итак, тут грусть и смех — противоположности, которые, как и в жизни, существуют в паре.

Что же происходит в душе нашего подражателя? Бурная перестройка. Ломаются стереотипы — взгляды на людей, действия, поведение, взаимоотношения. Перед глазами разыгрывается сцена на грани жизни и смерти, сюжеты, какие можно представить гению:

● низкое и отвратительное (дисгармоничное в человеческих отношениях или «одетое» в форму совершенства);

● борьба и гибель гармоничного, которое, превращаясь из «гадкого утенка» в прекрасного принца, гибнет в борьбе;

● события, которые запутывают, сбивают с толку, спрятанные, нарочно преступные действия, наветы…

И всё это творец изображает точно также, как это может существовать в жизни, но подаёт его в художественной форме.

Бурная перестройка души зрителя ведёт к возрастанию внутреннего напряжения: от лёгкого испуга к состоянию ужаса. Понятно, энергопотенциал сжигается в меру увеличения напряжения: зритель чувствует внутренний дискомфорт. Дальше. Энергопотенциал продолжает быстро понижаться, почти до грани неприкосновенного запаса. Эти изменения обозначаются во внутренней, соматической сфере и выражаются внешне: человек начинает дрожать от страха, перестаёт владеть собой.

Ужас (воображаемый) охватывает всё существо, потому что человек оказался в неизвестном ему состоянии: подобно тому, в котором находится действующее лицо пьесы перед моментом гибели, — ни жив, ни мёртв.

Переживание чувства трагического пробуждает в каждом из нас такие же состояния, как и у героя произведения — человека, который, набираясь сил, быстро переходит из состояния гармонии зарождающейся к той, что развивается и почти достигла совершенства. Вживаемся в состояние этого смелого и мужественного человека, живём и действуем вместе с ним, подражая образам и действиям, ходу мыслей, чувствам до момента гибели.

Таким образом, трагическое претворяется из внешнего (происходящего на сцене) в наше внутреннее, возбуждая соответствующие чувства. Это трагическое своим влиянием заставило переживать отрицательные чувства из-за образов мыслей и непристойных действий и поступков против гармоничного человека, начинающего развиваться.

Если в начале спектакля наш зритель на стороне псевдогероя — человека внешне гармоничного в одежде, манерах, и т. д., а внутри, в душе порочного, то в дальнейшем псевдогерой действиями и поступками проявляет и свою внутреннюю сущность. Наш зритель становится на сторону того, кого сначала не заметил и вместе с ним «действует». У него работает идеомоторика. 

Понимание сущности трагического, того, что ведёт к гибели жизни, вырывает подражателя из сетей дисгармоничного, несовместимого с правдой жизни и целесообразной деятельностью людей. Это заставляет превращать пережитые чувства (гамму разнообразных чувств) в мысли — регулятор собственных действий и поведения. Сделать ещё один шаг к себе настоящему — задуматься, умом проникнуть в сущность пережитого — и оценить.

Внутреннее напряжение, страдание, страх, ужас — отрицательные чувства почти целиком сжигают энергопотенциал — и зритель оказывается без оперативного энергопотенциала: ни живой, ни мёртвый. Что это за психическое состояние?

Состояние катарсиса! — скажете вы. И не ошибётесь, вспоминая о том, что это понятие ввёл в обиход философ Аристотель. И имел в виду очищение души от подлых мыслей, чувств и намерений.

Состояние катарсиса прежде всего потому, что наполнено глубокими переживаниями чувства трагического, имеет двойственный характер — одновременно переживается удовольствие и неудовольствие. Как будто две силы разрывают душу человека. Одна положительная и созвучная чувствам и мыслям, другая — дискомфортная и потому вызывающая протест.

Вот этот острый конфликт настроений и убеждений признак катарсиса.

Столкновение противоположных чувств обусловливает их борьбу между собой, и они взаимно исключают друг друга. А выведенные на максимум отрицательные чувства трагического своим влиянием надушу:

● из скрытых и потому неразвитых чувств создают, воспитывая, новые, соответствующие чувствам только что пережитого;

● касаются чувствительности, пробуждают в ней определённые способности, которые существовали потенциально в форме возможностей;

● обеспечивают чувствам и способностям мыслить энергию за счёт быстрого её накопления, которое стимулировалось процессом выжигания.

Катарсис заканчивается окончательной победой положительных чувств и истинных мыслей, возобновлением сожжёного энергопотенциала не только до предыдущего уровня, ной с большой прибылью, достаточной, чтобы жить 6–7 дней в состоянии возвышенного.

Но превращение чувственного содержания трагичного, пережитого в состоянии катарсиса, на этом не заканчивается.

Чувства, их содержание, как вы уже знаете, могут при определённых обстоятельствах трансформироваться в мысли. Тут происходятдва переворота в изменении качества чувственного отражения трагичного:

● превращение трагичного (гибели жизни) в свою противоположность. Формирование установки: всеми силами сохранять жизнь от оскорбительного слова, проступка, случайности; а также способность предвидеть трагическое, пользуясь чужим опытом;

● превращение чувств в мысли о сути трагичного — знаменует освобождение души, катарсисным состоянием от никчёмных переживаний, негативных страстей, страхов и аффектов, — освещает душу человека.

Сказать, что катарсис — лишь очищение от отрицательного, что он вызывает радость, значит, решить задачу наполовину. мало сказать, что самое важное происходит тогда, когда разворачивается процесс катарсиса. Нет. Намного важнее в переживании катарсиса — его последствия:

● формирование образа гармоничного человека, образца для себя, установок на будущее — ближайшее, отдалённое — на перспективу;

● создание интегрального образа, предшествующего действиям, поступкам в жизни ребёнка;

● вооружение системой измерений трагичного — условием правильного руководства в отношениях между людьми;

● возобновление ранее пониженного энергопотенциала для ускорения умственного и психомоторного развития;

● восстановление гармонии собственной личности, если она потерпела поражение.

Теперь представьте себе ребёнка, юношу, взрослого, выросших в тепличных условиях, пользовавшихся бытовыми удобствами, искавших и находивших только наслаждение и выгоду. То есть живших положительными эмоциями…

Имеют ли они чувство трагичного?.. Что будет с ними в ситуации трагедии? Способны ли они на поступок — осознанный, связанный с риском действия, имеющий социальную ценность?..

Шок — вот на что они способны. Трагические чувства для них — разрушительный стресс. И последствия их влияния тоже известны: отчаяние, растерянность, страх — эмоции самосохранения; их действия будут импульсивными, ошибочными; в конце концов — проявлением трусости.

Всё в мире можно рассматривать и «серьёзно», и «комично» — в зависимости от потребностей учёбы, воспитания и вообще жизни. Потому представление о подражании детьми чужим эстетическим чувствам будет неполным, если мы не скажем и о комичном. Потому что дети и молодёжь отдают предпочтение комичному, взрослые — трагичному. Идеально, когда человек одинаково может и то, и другое.

Комичное и трагичное противоположны по влиянию на душу человека. Что же обусловливает этот контраст?