Как воспитать вундеркинда

СПОСОБНОСТИ НАЧИНАЮТСЯ С ДЕЙСТВИЙ

Жил-был мальчик. Обыкновенный. Такой, как все. В детском саду он ничем не отличался от других детей. В первом классе — тоже. Даже когда первоклашек повели в бассейн, чтобы научить плавать, он и тут себя не проявил. Наоборот: то, что у других получалось сразу — держаться на воде, — малышу долго не удавалось. Но когда на пятом или шестом занятии мальчишка уловил, в чём соль, — он вдруг поплыл.

Учительница физкультуры, которая раньше часто стыдила его, теперь не замечала никого другого. Весь класс барахтался по-собачьи, а она научила мальчика плавать и кролем, и брассом, и дельфином. Он плыл, а она бегала вдоль бортика с секундомером в руках и кричала: «Давай! Давай!»

А потом отвела мальчика в спортивную школу. Специалисты не могли поверить, ведь ещё месяц тому он не умел плавать. Какой талант! Золотая рыбка!

Мальчика взял к себе лучший тренер, ив 11 лет он стал мастером спорта. Очень старался, выполнял все задания тренера, тренировался дважды в день: плавал, плавал, плавал.

Скоро пришли победы. Сначала дома, потом за рубежом: медали, кубки, призы, деньги. Мальчик плавал всё быстрее и работал больше.

Но вдруг однажды потерпел поражение — проиграл соревнование. Потом ещё и ещё раз. Это было неожиданно. Ведь он не пропустил ни одной тренировки, не ленился, точно выполнял все указания тренера.

Было решено: необходимо тренироваться ещё больше. И мальчик опять плавал и плавал — сколько хватало сил. Но изменить ничего не мог — он плавал всё медленнее.

В сборной команде держат не тех, кто больше работает, а тех, кто побеждает. Его отчислили.

Тренер сказал, что теперь у него новые ученики и с ним возиться просто некогда.

Мальчику и самому расхотелось ходить в бассейн, что-то с ним произошло. И теперь ему было неприятно думать о воде, секундах, боли в мышцах, усталости. Теперь расхотелось ходить на тренировки.

И в бассейн он больше не пошёл.

Девочке купили пианино. Ей было всего два года, и она не понимала, что этот громоздкий предмет, предназначенный для создания красивых мелодий, приобретён именно для неё. Малышку приводили в восторг сами звуки, ей нравилось стучать одним пальчиком по белым и чёрным клавишам.

Она прислушивалась к звукам, которые были то тихими или громкими, то резкими или нежными. Ей нравилось слушать, как они рождаются, как гаснут и куда-то исчезают. Ей нравилось, что это она сама делает. Сама может на свой вкус регулировать этот процесс.

«Какая пианистка у нас растёт», — не могла нарадоваться мама. И все знакомые подхватывали: прекрасно, когда ребёнок тянется к музыке. Да ещё в таком возрасте! Это неспроста!

Учить девочку музыке начали после пяти лет (говорят, раньше нельзя — ручки маленькие и слабенькие). У неё всё сразу стало получаться. Она легко повторяла за учительницей музыкальные фразы. Причём звучали они у девочки как-то особенно, по-своему. А когда девочку хвалили, она стала это делать иначе. Сознательно к музыке добавлять свои чувства.

Девочку показали опытному преподавателю музыки — и тот похвалил. Повезли в столицу, и в консерватории её игру послушал профессор. «Сколько фантазии! Сколько зрелости! — восхищался он. — Растёт большой талант!»

Игра на пианино была для девочки забавой. Значки нот казались той загадкой, в которую композитор прятал свои чувства. И её задачей было отгадать эту загадку, пережить те же чувства, чтобы поделиться ими со слушателями.

Юная пианистка делала всё это мастерски. Она одевала музыкальные фразы в новые одежды, достигая ясного и глубокого выражения чувств, которые таились в нотных записях. Чёткость и гармоничность её игры всех покоряла. И чем больше нравилось это взрослым, тем лучше получалось у девочки.

Очень скоро малышка начала играть маленькие произведения. Теперь она уже точно знала, что, собственно, увлекает взрослых. И для каждой пьески она придумывала какую-то историю: играть было ещё интереснее, а сама музыка приобретала необычное звучание.

Учительница стала чаще и дольше заниматься с юной пианисткой, домашние задания становились всё более сложными. Девочку постоянно хвалили, и она очень старалась. Ведь так хотелось сделать приятно маме, папе, учительнице, слушателям, перед которыми она теперь выступала в школе.

От своей игры девочка получала невероятное удовольствие. Всей своей маленькой душой она чувствовала и то, как её музыка волнует души слушателей. Ей нравилось, что ею восхищаются и выражают ей свою любовь.

Девочка играла всё лучше, увереннее. Она уже не волновалась, когда шла на концерт (ведь знала, что и как нужно делать, и делала это мастерски). Но радости от игры почему-то оставалось всё меньше и меньше. И вдруг девочке расхотелось играть. Однажды она призналась в этом маме. «Не болтай ерунду», — ответила та. И, чтобы не огорчать родителей, дочка заставляла себя садиться за инструмент. Теперь больших усилий стоило то, что раньше давалось легко и с удовольствием. Это уже казалось тяжёлой работой.

Никто, кроме учительницы, ничего не замечал. «Ты не заболела?» — спрашивала она. Но девочка боялась признаться. Иногда тихонько плакала у себя в комнате. А когда приходило время — садилась за инструмент.

Но однажды она подошла к пианино и поняла: больше играть не сможет.

Не смогла завтра. И послезавтра.

Ни слёзы матери, ни уговоры учительницы не могли изменить ситуации. Девочка просто садилась около клавиатуры и молча плакала.

Ей ещё не исполнилось 9 лет.

У мальчика были золотые руки. За что бы ни брался — всё получалось. И отремонтирует, и наладит, и смастерит. Самая мелкая ручная работа была для него источником наслаждения и вдохновения.

Увидев однажды во Дворце юных техников выставку моделей кораблей, увлёкся и сам смастерил одну. Получилось неплохо. Вторая была посложнее, но и она удалась. А третья вообще была признана лучшей в городе.

А чтобы победить на очень ответственном конкурсе, необходимо было приблизить к ювелирной точности движения рук, измерения, выполнение деталей. И главное — времени было в обрез.

Но мальчик был настолько уверен в себе и ему так интересно было работать, что он решил: в конкурсе приму участие обязательно. Он думал об этом каждую минуту, даже по ночам просыпался. А утром шлифовал, клеил, паял. Работа увлекла настолько, что втайне от родителей он начал делать модель и по ночам. А время подгоняло: скорей! скорей! скорей!

Любой взрослый давно бы понял: не успеть. И остановился бы. Но мальчик верил в себя — и делал, делал. До конкурса ещё семь дней. Остались мелочи — работы дня на три. Последнее усилие и…

Но на это последнее усилие сил и не хватило: модель мальчик недоделал, бросил почти готовую и больше к ней не возвратился.

К обычным домашним делам тоже стал равнодушен, отказался мастерить. Разве что жизнь настойчиво требовала отремонтировать водопроводный кран, вставить предохранитель или вкрутить пробку.

Но ведь для этого, как известно, не нужны золотые руки.

А все другие дела делал лишь под давлением требований взрослых — чужой воли.