Как воспитать вундеркинда

МОРАЛИСТ — ЧЕЛОВЕК РЕАКТИВНЫЙ

Сильная сторона мыслителя — развитые моральные чувства, усиленные мышлением, которое в этом возрасте становится доминирующим в механизме таланта. У моралиста же мышление, вышедшее вперёд и ставшее доминирующим, работает на материале, приобретённом моральными чувствами.

Совесть — критерий моральности действий.

Каждый человек способен оценить свои и чужие действия и поступки по критериям добра и зла. Причинённое зло (и своё, и чужое) у совестливого человека вызывает острое чувственно-тревожное переживание. Чего? Переживание конфликта, несоответствия действий или поступков образцам желаемого, морального поведения. Переживания дисгармонии между ними: несоответствия собственного чувства гармонии.

Чувство же дисгармонии — морального страдания — касается не только действий и поступков, но (и это нужно всегда иметь ввиду) и мыслей, и желаний, которые ещё не были реализованы.

Совестливый человек стыдится и своих мыслей, направляя гнев на самого себя, краснеет при мысли, что мог бы совершить зло. А сомнения, страдания, внутренний дискомфорт — свидетельства стеснительности человека, его моральности.

Значит, совесть — высший уровень самосуда и самоприговора.

А где расположена совесть — моральное чувство, — вы знаете из предыдущих наших с вами исследований.

Наш ученик-моралист, исполненный чувствами и сознанием нравственной ответственности за своё поведение и поступки перед самим собой, проповедует нравственность и точно оценивает деяния других людей. Когда он встречается с проявлениями аморальности (эгоизмом, индивидуализмом, цинизмом, выдумками и т. д.), то всё это называет настоящими именами и начинает справедливую борьбу. Но его откровенная атака и справедливость не всем нравятся. И он попадает под жёсткое противоположное действие: обиду, унижение достоинства, вплоть до физической расправы со стороны ровесников и особенно старших.

Моралист старается содействовать людям, чтобы они стали лучше. А последствия? Моральная травля. Душевная боль — за благородное намерение. Получает удар, разрушающий положительные качества, которыми он гордится; а то, за что его должны уважать люди, ставится под сомнение. Переживая эту боль, он на некоторое время утрачивает уверенность в действительном благородстве своих намерений: пришпоривает свои нравственные чувства. В душе остаётся боль — сигнал об угрозе жизни…

Значит, мышление организует действие, воображение предвидит его последствия (положительные или отрицательные). А совесть? Отмеряет действие, чтобы никому не было больно. Это делается для того и с таким расчётом, чтобы, действуя, не принести ущерба жизни другого человека, природе, обществу. Значит, каждое действие несёт в себе большую или меньшую часть нравственности, то есть оно — поступок. Действие, выполненное под контролем совести, — благо. Без неё — оставляет после себя грязь. Нечестный поступок — угроза жизни — высочайшему благу, существующему в природе.

Действуя, человек осознаёт свои недостатки и несовершенство. И оценку действию даёт самостоятельно. А где критерий? Состояние внутренней гармонии того, кто действует.

Гармония может зарождаться, развиваться, быть совершенной, разрушаться и стать разрушенной, в зависимости от своего состояния человек определяет оценку собственных действий, уровень их нравственности. Ошибочное или специально преувеличенное действие доставляет другим боль — покушение на жизнь.

Что такое боль, вы уже знаете. Она — сигнал об угрозе вашего существования. Отсюда: мораль и нравственность человека определяются тем, как его действия способствуют сохранению жизни (своей и чужой).

Итак, нравственный человек, действуя, выбирает оптимальный вариант, чтобы не совершить зло, и после любого действия возвращается к нему:

● оценивает действие и творит самосуд;

● оценка и учет последствий приводит к самоприговору;

● покаяние очищает душу от отрицательных эмоций.

Теперь представьте себе ситуацию: отрока, который желает человеку добра, обидели, словесными выкрутасами унизили его достоинство. Что с ним будет?

Он попадает в состояние аффекта. Происходит сильная вспышка эмоций. Как от них освободиться? Отрок, имеющий истощённый энергопотенциал, утрачивает власть над собой и отвечает тем же: обидой, бранью и даже дракой. Эти виды активности в некоторой мере подпитывают энергопотенциал и доставляют удовольствие и утешение. Понятно, в кавычках.

Вот почему спор двух людей иногда даёт им дополнительную энергию. Может, они и понимают, что действуют против совести, обижая друг друга, но обижая, каждый торжествует победу. На самом же деле это — поражения совести, которые ничем нельзя загладить.

Одного перед другим? Нет! Перед свидетелями: особенно детьми, подростками, юношами… Дурной пример заразителен. С кем поведёшься, от того и наберёшься.

Вы уже поняли, при каких обстоятельствах возникает аффект.

Ситуация достаточно проста: энергия внешнего влияния больше, чем наявный оперативный энергопотенциал ученика. Что он должен делать в таком тяжёлом положении? Единственное: защищаться, включая механизм аффекта. И истоки аффекта вам известны:

● враждебность во взаимоотношениях между людьми;

● разрушительное влияние многоликого и непредвиденного окружения;

● внутренняя борьба желаний и мотивов, которую создаёт в себе человек с неадекватной самооценкой.

Ужас, страх, отчаяние, гнев и т. д. и даже внезапная большая радость, эйфория и подобные явления — внешние признаки аффекта. Человек в состоянии бурного кратковременного волнения души, охватывающего её всю, целиком, отдаёт себя в полную власть обстоятельств, зависит от них. И обстоятельства им непосредственно руководят.

Действует тут человек не по меркам разума, чувств и воображения, а лишь безотчётно реагирует на ситуацию непроизвольными движениями. Движениями, а не действиями, потому что действие предвидит прежде всего осознанную задачу, которая будет решаться прежде всего при помощи движений — инструментов действия. 

А в состоянии аффекта человек пользуется только этими рефлекторными инструментами, потому что сознание сужено до минимума и достаточный энергопотенциал отсутствует, они отбирают возможность видеть задачу в энергетическом влиянии. Поэтому человек в состоянии аффекта не действует, а реагирует на обстоятельства без определённых предыдущих размышлений.

Встреча с неизвестным, непознанным и даже с величественным и возвышенным (произведениями мировой культуры) вызывает в человеке состояние тревоги, не покоя, душевного волнения. Эмоции могут иметь определённое направление в широком диапазоне — от лёгкого испуга до ужаса.

Почему же так происходит? Если предмет восприятия неизвестен, не познан, больше по размеру, чем знакомый и усвоенный, то человек сразу видит в нём угрозу, чувствует опасность. Боязнь перерастает в ужас: что серое — той волк.

Образ страшного усиливается воображением: у страха глаза велики. Напряжение увеличивается: шок вершит общий разлад функций организма вследствие выжигания энергии, потраченной на преодоление страха. Значит, нет ничего страшнее страха. Известны многочисленные случаи смерти от страха смерти…

Человек, предельно напрягая собственные силы, не способен в этой ситуации удовлетворить свою потребность. Он осознаёт свою неспособность и попадает в состояние дискомфорта. Это уже отчаяние. Состояние безнадёжности, безысходности. И переживается оно, как горе. Стремление выйти из неприятной ситуации ещё больше истощает энергию — и человек попадает в состояние стойкой депрессии.

А раз так, то аффект завершает дело — взрывом эмоций. Они окончательно разрушают логику разума и самообладания. Наступает состояние отчаяния: возникает неверие в собственные силы, утрачиваются положительные надежды на настоящее и будущее. Потребность умирает. И чтобы возвратиться к удовлетворению своих желаний, человеку необходимо возобновить энергопотенциал.

Потому что даже отчаянные усилия разобьются о непреодолимое сопротивление, которое оказывает требование возродить в себе умершую потребность. Но это уже другая форма переживаний — аффект угнетения.

Существует и другое состояние аффекта — состояние отчаяния.

Промежуточное психическое состояние аффекта — злость. Что или кто её вызывает? Предмет, материал, собственные движения, явления и т. д. оказывают большее или меньшее сопротивление человеку. Сталкиваясь с сопротивлением и не имея сил его преодолеть, он осознаёт собственное бессилие. Как оценивает это непреодолимое состояние? Сопротивление собственным действиям считает проявлением зла, враждебного отношения к себе. Кого бы вы думали? Непослушных рук, непокорных инструментов, невысказанных мыслей, непонимания, несогласованности действий и т. д. Как будто они имеют злые намерения. То есть причину неудачи видит не в себе, а наоборот — в предмете действий.

А настоящая причина неуспеха — в нём самом! Причина состояния раздражённости, наполненного злобой, враждебного настроения — аффект — отыскивается вне себя, во внешнем — в предмете действий, который появляется или «как будто нарочно», или как «злая шутка».

Аффектные состояния — от лёгкого волнения души до шока — тесно связаны с импульсивными движениями тела. Что это такое? И как понимать такие движения? Импульсивное движение отвлекает от действия тем, что последнее сознательно регулируется на всех стадиях: мотивации, предвидения последствий, исполнения и оценки соответствия результата намерению. 

Настоящее действие — акт сознания.

В импульсивном движении воля — деятельная сторона разума и моральных чувств — отсутствует. Поэтому такое движение — эффектная разрядка остатков энергии раздражённого человека. Импульсивно — аффектные движения определяются, как вы уже поняли, не целью, не задачей, которые человек должен решить, а внешним влиянием.

Значит, энергия, приходящая извне, превращается в принуждение? Да! Она перебегает в проходящее сознание и волю, разум и чувство движения. Эта сила определяется динамическими отношениями:

● размера внутреннего направления;

● наявной у человека энергии;

● установками активности на бегство или агрессию, в зависимости от энергетического ресурса человека (спасаемся бегством или идем в наступление).

Вот почему импульсивно-аффектное действие определяется не сознательной целью, а лишь внешними факторами среды (энергетическими или информационными). Их разрушительная сила очень велика: хорошо усвоенные навыки в условиях сверхсложной задачи или психологического направления превращаются в импульсивное движение. Почему? Созданный конфликт и его напряжение выводят состояние души за пределы возможного: затуманивают сознание. И никакой сознательный контроль ситуации не в состоянии возвратить действию волевой смысл, когда импульсивное действие, как маховое колесо, набирает обороты.

Существует ещё и широкий круг так называемых «заменительных» действий. Они тоже импульсивны. То есть заменяют собой то действие, которое следовало бы выполнить соответственно цели. Это тот самый случай, когда человек встретился с непреодолимыми трудностями. Преодолеть их нет сил. И что он делает? Вместо того, чтобы найти выход из тяжёлого положения, действует совсем не так, как нужно: делает что-то другое, такое, что не касается достижения цели.

Любознательный читатель скажет: о! Это ситуация зяблика. Он видит еду, но ему страшно. Вместо того, чтобы её достать, он чистит перья, чтобы быть более аккуратным.

Ещё один пример замены действия, которое знают все. Футболист сделал красивый финт и обыграл противника. Обманное движение взволновало его. Он уверенно пошёл на следующий выпад: сбил соперника с ног. Как в таком случае поступили бы вы?

Если вы оцените красоту финта и поймёте, что вас обыграл футболист, играющий более мастерски и у вас нет уверенности, что вы добьётесь успехов в борьбе с ним, вы можете поблагодарить его аплодисментами. Так поступает человек пристрастный, ставящий превыше всего гармонию и красоту вокруг себя.

У вас обязательно может возникнуть мысль догнать соперника и ещё раз испытать счастье в борьбе.

Оба эти варианта естественны для человека с оптимальным энергопотенциалом. Но соперником нашего футболиста был другой человек. Он уже давно забыл, что такое «свежесть», что значит быть в оптимальном состоянии готовности к продуктивному действию. Он живёт в постоянном состоянии усталости, причём его иногда заносит в зону переутомления — и тогда его тело спасается от работы на износ травмами мускулов или вспышкой какого-нибудь функционального нарушения. Он не живёт — он терпит. И когда в довершение всех этих неприятностей перед глазами тысяч болельщиков его обводят при помощи примитивного финта, — то тот, кто его перехитрил, становится в этот момент средоточием всех его неудач. Что он делает? Догоняет обидчика и хватает его за майку. Или бьёт сзади по ногам. А когда тот падает, то ещё и толкает в бок…

Как это могло произойти? Ведь он не хуже нас с вами знает, что так делать нельзя, что это аморально, подло. Наконец, знает, что судья недалеко. И хорошо, если дело закончится жёлтой карточкой. Но ему нечем оценить ситуацию (повторяем: его энергопотенциал мизерный), нечем создать моральное чувство. Единственный механизм, оставшийся дееспособным и обеспеченным энергией, — это эмоции, которые берут на себя регуляцию движений, но движений — импульсивных.

Его обманули. Задача не подлежит решению. Человек чувствует себя обиженным, униженным, и возникающая отрицательная эмоция толкает его на «заменные» действия, которые он не только не контролирует, но даже не осознаёт.

Потом, через несколько секунд «заменное» действие (использованная энергия возобновляется любым действием) возвратит ему энергию с прибылью. И её будет достаточно, чтобы создать нравственное чувство. Разумеется, при условии, что в нём ещё существует эталон гармонии. Достаточный, чтобы это чувство возродилось. Как вы понимаете, когда на месте этого эталона поселится цинизм, ни о каком нравственном чувстве говорить не приходится. И он в отчаянии схватится за голову: «Господи, что же я натворил?»

Человек с оптимальным энергопотенциалом — и тем более с избыточным — спокоен. Он защищён собственной энергией, как бронёй, не только от вирусов и инфекций, но и от отрицательных эмоций, чувств и мыслей. Он самодостаточен потому, что не нуждается в постоянной компенсации энергии извне. Моралист с несколько истощённым энергопотенциалом может свободно ограничивать себя самонакручиванием, постоянным недовольством. Но для него достаточно мизерного повода для запуска отрицательных эмоций (энергия стремительно тратится) — ине владеющий собой отрок устраивает ничем не спровоцированный скандал. А если привыкает к этому, то становится хулиганом.

Каждый человек доступен для нападок. Моралист — особенно. Даже если никто не собирается на него нападать, то в слове, жесте, действии, взгляде (сколько угодно благожелательных) ему видится злой, враждебный контекст. Он, наученный горьким опытом, воспринимает всё, как покушение на честь и достоинство, как завуалированный намёк на ущербность. Подозревает намерение угнетения. Над ним властвует его собственное подозрение.

Моралист, как вы уже знаете, часто попадает в состояние аффекта. Кроме реактивности, он может пользоваться ещё одним способом освобождения от отрицательных эмоций — «заменными» действиями. Разгневанный каким-то внешним влиянием (даже информационно нейтральным), моралист срывает злость на том, что подвернётся под руку: человеке, животном, неодушевлённом предмете.

Но, к сожалению, радость-восторг, радость-вдохновение или спокойная радость, радость трогательная, наполненная порывами, нашему моралисту чужды. Они скрашивают жизнь, приносят наслаждение, создают стремление действовать, решать задачи (чем сложнее, тем больше вдохновения). Они — источники, аккумулирующие в себе энергию, необходимую для пользования всем желающим.

О радости от совпадения обстоятельств, на которую всегда рассчитывает моралист, говорить не будем: она энергетически нейтральна. Увеличивается удовольствие. К этого рода пустым радостям относятся употребление деликатесных продуктов, приобретение модной одежды, бытовой электроники и т. д.

Естественные радости и счастье (и потому они действенны) имеют другие функции. Они вытекают из источников энергии, которые найдены: в процессе деятельности, в которой человек создаёт нечто; в осознании ценности для других продукта действия — цели, материализованной системой необходимых действий. Вот как раз тут зарождаются и работают нравственные чувства. При их помощи создаётся канал связи для обмена энергией и информацией между действующим человеком и общностью людей при посредничестве оценки ими продукта деятельности.

Скептик тут может возразить: преодолевая сопротивление переделанного предмета, цели и средства его превращения, человек тратит энергию. Но это — видимая постороннему зрителю внешняя картина деятельности. На самом деле человек самовоплощается в предмет собственных действий, получает в нём свои чувства, мышление, воображение, психомоторные способности и часть своего энергопотенциала. Всё богатство собственной души.

А откуда же возникает удовольствие, наслаждение, радость и наконец — счастье? Ведь мы лишь тратим себя. Парадокс. Отдаём. А награда за это — положительные моральные чувства.

В этом парадоксе — отличие человеческой души от животной, отличие природы живой от неживой.

В неживой природе претворение энергии происходит:

● с её потерями — работает второй закон термодинамики — энергия распыляется, но не уничтожается;

● в живой природе — приращивается, концентрируется в сгустки;

● в деятельности человека действует антиэнтропийный закон: энергия и информация не только концентрируются, но и возвращаются человеку с прибылью, благодаря чему мы развиваемся и обогащаемся не только своим, но и чужим опытом — энергией и информацией, наработанными человечеством — ноосферными достижениями.

Итак, мы имеем дело не с одним процессом — тратой энергии, а с тремя:

● возобновление энергии с прибылью, заработанной нами;

● приращение над уровнем потраченной энергии для решения задач большей мощности;

● пользование энергией, которую мы воплотили в форме гармонии в созданный предмет, что даёт нам возможность возвратиться в своё прошлое и живиться собственной энергией (бездельнику нечего вспомнить, не из чего черпать энергию, нечем жить) — утверждать своё достоинство.

Теперь мы выясним, чем отличаются действия человека, решающего задачи, и действия реактивно-импульсивные — защитные, которыми пользуется отрок, стараясь совершить благородный поступок, но за это получает от взрослых (и учителей в том числе) поток обидных, издевательских высказываний, которые доставляют ему душевную боль. Защищая свои моральные достоинства, отрок вынужден пользоваться тем же оружием, что и взрослые. Потому что другого оружия для своей защиты он ещё не придумал. Он во власти нравственных чувств.

Почему один ребёнок учится хорошо, а другой плохо? Потому что первый сознательно относится к учёбе? Или на него сильнее давят? А может, у него более высокий уровень умственных способностей? Или он обладает большим количеством нравственных качеств? Нет! 

Просто у первого есть необходимый для этого потенциал. И соответственно — перспектива. Сила воображения создаёт ему желаемое будущее, к которому он (несмотря на все недостатки общения) сознательно стремится. Он узнал, почувствовал, пережил и осознал, что значит для него быть первым. И это ему понравилось. Первым в классе, в школе, в группе ровесников (всё это границы территории, на которой его требования отвечают его желаниям). И даже при сравнении себя — а чем я хуже другого? — с кем-то одним, но обязательно заметным учеником.

Что же даёт ему моральное удовольствие? Постоянный, хотя бы маленький; успех, постоянное приращивание энергопотенциала и расширение территории своих знаний, возможностей. И этот постоянный успех доставляет его жизни в школе приятные минуты, делает её не просто терпимой, но и наполненной смыслом.

Успех — награда ученику за действенность. Удовольствие, наслаждение, радость — то, что мы осознаём оттого, что наши природные и неосознанные нами механизмы жизни и таланта работают без преград: моральных и вносящих элементы дисгармонии в деятельность. Награда эта особенная: во-первых, этот механизм утверждает, что цель и средства, ведущие к ней, совершенны — ценны для людей. Во-вторых, даёт совет, что делать дальше, рекомендуя, как вести себя в будущем. В- третьих, обеспечивает прилив энергии (от успеха) и исполненной мечты — соответствия созданного желанию. А чем выше достигнутый результат в сравнении с содержанием достижений, тем выразительнее успех — аванс, который выдаётся мудростью тела и души для выполнения работы в будущем.

Вот почему опытный учитель никогда не ставит перед учеником недостижимую цель, которую выполнить тот практически не может.

Но для этого нужно знать уровень достижений каждого. А каков же уровень и содержание их у нашего моралиста? Высокий, такой, как нужно от природы. Содержание притязаний — нравственность собственных и чужих действий или поступков, на страже которых он стоит нерушимо и бескомпромиссно. Разумеется, он борется, чтобы содействовать гармонизации всего окружающего и особенно близких ему людей: родителей, учителей, ровесников. Его моральное чувство острое, а память цепкая: он всё замечал и долго помнил добро и зло, которое ему доставляли. А вот реализовать свои желания удаётся не всегда. Его нравственные чувства ежедневно придушиваются взрослыми, не пытающимися найти компромисс (безжалостно растоптанная гордость, достоинство, самолюбие, честность, справедливость).

И тут возможны три варианта. Первый очевиден, он на поверхности — стоять до конца, сохраняя свежесть моральных чувств. Но это удаётся не каждому. Необходимо иметь огромный энергопотенциал и ни на минуту не утрачивать себя.

Второй вариант. Моралист говорит себе: нужно вытерпеть, подождать, пересидеть. Сегодня уступлю — чтобы не сломаться, остаться самим собой. Моё время придёт. И он отступает, пока взрослые не утратят к нему интерес, перестанут его воспитывать. А когда это произойдёт? Когда погаснет разноцветный ореол его чувств, когда сломаются (как будто их и не было) иголки его мыслей, ведущие к цели нравственные чувства.

Что же остаётся от нравственных притязаний и чем он будет жить?

Антипатия пассивна. Антипатия ко взрослым, которые старались его правильно воспитывать. В ней уже отсутствуют отрицательные чувства, например, ненависть, поскольку наш моралист научился их обходить. В ней скорее всего жалость к этим несчастным людям, наделённым властью и утверждающим себя за счёт детей. Жалость и понимание, но без сочувствия. И всё-таки в нём остаётся хорошо развитое нравственное чувство.

Третий вариант. У моралиста остаётся слабенькое, деформированное нравственное чувство, позволяющее только с презрением относиться ко взрослым (и учителям). Этому ученику мало осознавать, что его чувства сильнее и действеннее, чем у окружающих. Но свои преимущества он старается доказать. Как? Хитростью. Делает вид, что сдался, что его уже «воспитали», что согласился с предложенными правилами игры взрослых и признаёт их правоту. Он начинает выполнять все желания взрослых: соглашается с их мыслями, выполняет все задания, похваливает. И как вы думаете: ему верят? Нет, не верят! Но то, что он делает, как общается, как оценивает окружающих и всё остальное, — никого не раздражает.

Почему? Наш моралист подчинился чужой воле, стал работать по чужой программе: он слушается, принимает участие во всём, всё запоминает. То есть делает всё так, как нужно.

Кто же победил?

Все — проиграли. Все — понесли убытки. Если это происходило не дома, а в школе, то весь класс

— вместе с моралистом и учителем. За эту игру они платят очень дорого: облагораживают зло. И всё это происходит перед всем классом: нравственные чувства учеников разрываются на части, энергопотенциал сжигается почти до конца.

Человек — мера всех вещей: существующих и тех, которые не существуют (то есть ещё будут выработаны). Итак, если человек сделал что-то хорошее, то можно предвидеть заранее, что следующее дело сделает ещё лучше; потому что, действуя, он развивается, совершенствует себя.

И наоборот: человек, сотворивший зло или аморальный поступок, как правило, развивается с отрицательной тенденцией.

Но моралист с истощённым энергопотенциалом становится особенным.

У вас уже созрела мысль, что энергопотенциал малыша, подростка, юноши — в расцвете сил, а у старика — может быть на одном и том же уровне. Например, на максимальном. Всю жизнь. С детства и до глубокой старости. Такой график энергопотенциала не может не вызвать недоверия.

Но представьте себе, что это так. Просто энергопотенциал в разном возрасте по-разному самовоплощается. Малышу он обеспечивает развитие, отроку — способность к действиям, позволяющим познавать мир и что-то создать, старику — мудрость. Напомним: умственное действие столь же ёмкостно, сколь чувство или психомоторное действие отрока. Высота, на которую подымается ребёнок или отрок в порыве вдохновения, посильна и старику, который не спеша восходит к ней по ступенькам разума. Всё это, безусловно, возможно при условии оптимального энергопотенциала.

При условии гармоничного состояния души мыслитель способен на акции — решение задач; эстет

— на поиск источников энергии и информации, чтобы ими поддерживать себя и сохранять культуру для всех; моралист способен «открывать» глаза взрослым, разрушая их привычное равнодушие к дисгармоничному — злу, которое они, не осознавая того, облагораживают.

Моралист с энергопотенциалом, истощённым «нравственным воспитанием», способен лишь к самозащите. Поэтому он — не действенен: способен реактивно отвечать — словом и действием на «вмешательство» воспитательных влияний в более-менее уравновешенное состояние организма. «Вмешательства» отсутствуют — он спокоен и наслаждается бездельем, ленью. Комфорт собственного тела для него является более важным, чем то, что происходит вокруг. Моралист может находиться только в двух состояниях:

● добрый, благодушный, внимательный к собеседнику, тогда он — источник положительных эмоций; 

● агрессивен в гневе, применяет физическую силу, мстителен, способен причинять душевную боль тому, кто вызывает у него отрицательные эмоции.

Моралист, как человек реактивный, бурно реагирует на все события, горячится, закипает душой, самовозбуждается. Значит, его энергия увеличивается, вместилище для её хранения переполняется, и она переливается через край: человек как будто перегревается и начинает действовать бесконтрольно. Это явление лучше всего наблюдать на маленьких детях. Ребёнок играет, никому не мешает, не требует к себе внимания. Но вот замечает, что мы наблюдаем за ним, более того — любуемся им. И ребёнка как будто подменяют: глазки начинают блестеть, он начинает бегать, бросать вещи, смеяться. От предыдущего послушания не остаётся и следа. Никакие слова, никакие уговоры на малыша не действуют. Наоборот, ещё больше возбуждают его. В апофеозе аффекта он ненароком срывается и начинает плакать. Плачет навзрыд, несдержанно, а когда наплачется, сразу же засыпает, чтобы проснуться в своём обычном состоянии. Как будто ничего и не было.

Как понимать механизм поведения ребёнка в такой ситуации?

Ребёнок играл самостоятельно, и его чувства были соразмерны действиям. Раз ему было интересно, раз эмоции позитивны, то они подзаряжали оперативный энергопотенциал. И чем интереснее игра, тем продуктивнее подзарядка. Но вот он заметил внимание с вашей стороны — это катализирует в нём энергетические процессы. А когда ещё и почувствовал любовь — катализатор заработал на порядок, а то и на два, мощнее… Энергия переливается через край, процесс становится неуправляемым, как при термоядерной реакции, когда преувеличена критическая масса соединяющихся веществ. Порождающая эмоции энергия руководит поведением ребёнка.

Этот механизм известен. По академику И.П. Павлову, любая эмоция — это достигающая своего пика «дикая сила» подкорки головного мозга. Кора при этом открывается. Тогда стоит ли сознательно стараться прорываться на уровень жизни животных?

У ребёнка вспышка энергии изменяет знак энергопотенциала на противоположный — плюс на минус. Тут срабатывает чудодейственный механизм — амбивалентность эмоций. И чувств — тоже. Их двойственная сила — способность автоматически переключать направление течения энергии — точно срабатывает в маленьких и взрослых в оптимальном состоянии.

Работу этого механизма мы тоже можем видеть у детей: слёзы перекрывают течение энергии к ребёнку так, как будто срабатывает какая-то пробка. Плача, ребёнок успокаивается. Энергия перемыкается на стрелку — стой! И ребёнок после слёз сразу засыпает: они, как говорится, не успевают высохнуть.

Обратите внимание: у здорового ребёнка и взрослого этот процесс всегда происходит в пределах допустимого, без перегрева энергией.

У моралиста уменьшен энергопотенциал. И вместилище для его сохранения иссохлось: резерв размещать некуда. Когда-то давно энергетика была нормальной и он был уверен в себе и своих делах. Потеря энергопотенциала лишила обычный мир основы. Человек чувствует, что стал другим, что поддерживать окружающую и внутреннюю среду не хватает сил. И вот что получается: поскольку все силы тратятся на сохранение собственного мира в предыдущих пределах, то какое угодно изменение в этой среде (действие, предмет, слово, даже если они возникли в воображении) вызывает отрицательные эмоции. А они в свою очередь истощают оперативный энергопотенциал, поэтому механизм амбивалентности (мудрости тела и души) старается прекратить трату единственным доступным реактивному человеку путём — движением тела, действием, а точнее, импульсивным действием. 

Вот некоторые внешние проявления реактивного человека. Заслуживает внимания то, что во всяком общении (даже в сочувственном обращении) он старается отыскать двойной смысл: не обижаете ли вы меня, не унижаете ли моё достоинство? А если такого смысла не находит, то представляет его, выдумывает.

И что же? Понятно, взрывается неудержимой реакцией, утрачивает над собой контроль и болтает всё, что попадает на язык. Тогда перед нами грубый, никчёмный человек, аморальная личность.

Диалог и дискуссию — основные средства общения — моралист ловко превращает в полемику.

Это уже не общение, а отношения, напоминающие военную битву. Грозный тон, гнев, угроза — всё идёт в ход. Всё направлено на то, чтобы добиться победы. Победа любой ценой!

Почему реактивный человек берёт на вооружение военное мастерство? Почему он так упрямо борется за победу? Почему противоположные мысли и взгляды воспринимаются и оцениваются им как ошибки, обман, нелепость?

Моралист считает себя носителем и олицетворением истины, добра и красоты. А всё то, что вокруг него (истина, добро и красота, которые не отвечают его собственным меркам), — источники отрицательных эмоций.

Парадокс? Да!

Когда человек чувствует, что не хватает сил поддерживать гармоничные отношения окружающей и внутренней среды и утрачивает опору вне себя (в истине, добре и красоте, существующих вне его), то что ему остаётся делать? Нужно отыскивать опору в другом месте. Где? Верно: в себе. Свято место пусто не бывает.

И реактивный человек укладывает внешнюю среду (людей, предметы, явления — всё) в собственное прокрустово ложе, в рукотворную гармонию и природу — и разрушает ту гармонию, которая заложена природой в человеке. Разрушает, не ведая того, что творит.

Чтобы вы не сомневались, уважаемый читатель, в том, что реактивный человек считает себя носителем истины, добра и красоты, попробуйте ответить на такие вопросы. Почему Хам и Ханаан, а потом Нимрод действовали противоестественно? Почему Герострат сжёг храм Артемиды в Эфесе? Почему подростки уподобляются вандалам и разрушают всё вокруг себя, забавляясь такой игрой? Почему дети (некоторые, не все) быстро учатся хитрить, лениться, пользоваться шантажом, становятся подхалимами и т. д., то есть делают всё, чтобы не делать ничего полезного?

Перечень вопросов можно продолжать до бесконечности. Но механизм этих и всех других противоестественных действий человека один: амбивалентность (двойственность) эмоций, изменяющих свой знак, чтобы сберечь сниженный против нормы оперативный энергопотенциал неприкосновенным для истощения или перегрева.

Почему Герострат сжёг храм Артемиды в Эфесе — одно из чудес света, творение гениев человечества, олицетворение совершенной красоты, гордость всей Греции?.. Вот так — внезапно — в один миг — в пепел — в ничто. Почему?

Легенда донесла до нас его оправдание на суде: любой ценой хотел увековечить своё имя.

Помните: человечество уже прошло через ханаанство, пытавшееся создать себе имя. Понятно, Герострат лгал. Но он выразил ещё одну мысль: «Вместе с тем я хотел уберечь человечество от страданий! Со временем воплощение человеческого гения будет разрушаться, дальше придёт к упадку. Ато, что люди будут видеть, — руины, хаос, — не каждый выдержит…» Чтобы храмжил только в представлении людей, он был уничтожен. 

Так вот, если вы, уважаемый читатель, пожелаете увековечить своё имя, то, надеюсь, таким путём это сделать вам и в голову не придёт. А Герострату пришло. Он, не сомневаясь, эту идею реализовал.

У моралиста особое поведение.

Когда ведется беседа с кем-нибудь из них, даже с самыми «трудными» (правда, до сих пор неизвестно, кто для кого труден: взрослые, родители, учителя для отрока или он для всех них!) один на один, при этом он искренний, раскрепощённый и может сразу понять душу собеседника. Тогда видишь перед собой нормальных отроков, тонко чувствующих, глубоко понимающих, с большим, чем у предыдущих поколений, кругозором. С каждым из них можно договориться! А если нужно было что-то сделать вместе, то на каждого из них можно рассчитывать и доверять!

Но достаточно отрокам-моралистам с отсутствующим энергопотенциалом собраться в компанию (их объединяет родственное состояние души, которая у каждого начала разрушаться) — и они становятся бандой.

Повод для сближения у них самый невинный — музыка. Естественно, самая современная, модная, во всех её разновидностях. Под музыку начинается курение, «бормотуха», а в последнее время и наркотики. Когда «накачка» достигает критической точки, она ищет выхода. И тут в ход идёт проверенное временем — агрессивность. В толпе всё делается легко.

У толпы особое магическое поле, где каждый заводится от других и действует как будто под гипнозом. Кто-то ставит цель, к которой все стремятся, но о последствиях уже никто не думает. Ведь мыслей уже нет, над душой доминируют только эмоции, затопившие сознание.

Группа отроков-моралистов — это точная модель толпы, разница только в масштабах, а законы, по которым они живут, — те же. Вот и бьются окна, стёкла машин, при малейшем «трении» страдают прохожие, дело доходит до поножовщины.

Итак, пока отрок один, он где только возможно и поведением, и речью стремится выделить себя, обратить на себя внимание. А в толпе — старается быть «как все» и находит удовольствие от этого «неотличия».

Почему же он платит эту огромную цену за такую обречённость?

Всем известны проявления жестокости и вандализма отроков. Кто не наблюдал их равнодушно-ненавидящую силу, с которой они развлекаются, играя в разрушения. Уничтожают духовные и материальные ценности, обычные предметы и природу вокруг себя. Что это? Случайные импульсы?

«Я так захотел», — тихо и уверенно отвечает отрок, который сломал деревце, разрушил детскую площадку, поджёг стог сена…

Им двигала душевная потребность? Конечно, нет. Что же привело к преступлению? Инстинкт самосохранения? Тоже нет. А что?

Месть. Расплата за содеянное ему зло. А поступки — ответ бездушного тела на дискомфорт, созданный унижением достоинства, неуважением и обидами за искреннее желание помочь другим стать лучше — нравственнее. Искренность, откровенность и прямолинейность — силы начинающего моралиста — обернулись против него, возвращаясь с противоположным знаком, и искалечили его душу. И потому, когда отрок действует, как вандал, в его душе уже нечему шевелиться.

Понятно, механизм, который ничем не контролируется, не может работать совершенно и творить добро. Действия отрока, которые не контролируются нравственными чувствами, остаются  бездумными, потому что он утратил способность задумываться не только перед тем, как что-то делать, ной о результатах собственных поступков. Он утратил и возможность учиться. У него затуманено сознание. У него — бездушие.