Клятва

Глава 16. Марта

Стефан живет в одном из самых престижных комплексов города. Высоченное здание, где апартаменты стоят как острова. Первый этаж — охрана, у каждого жильца парковочное место. Территория закрыта, простой смертный и вздохнуть не сможет в радиусе километра.

В руках Эванса бумажные пакеты «Whole foods», откуда торчат лук-порей, упаковка свежей спаржи и мраморная говядина. Еще вино. Белое, сухое, калифорнийское.

Створки лифта закрываются, в нос вбивается запах клубники и туалетной воды Стефа. Довольно резкой и смолистой.

Стеф поворачивается и улыбается. Мы поднимаемся ровно минуту до люкса на последнем этаже. Со звуковым сигналом лифт останавливается, и двери раскрываются.

— Прошу, Марта.

Неуверенно переступаю. Я была здесь много раз, но каждый чувствовала себя чужой. Квартира Стефана всегда казалась мне идеально чистой, но пустой, несмотря на картины за миллионы долларов на стенах. Самое странное, что квартира не имеет своего запаха. Наверное, в таком комплексе сверхмощная вентиляция.

— Располагайся. Где ванная, ты знаешь. Я пока отнесу сумки на кухню и поставлю вино в холодильник.

Разуваюсь. Тихими шагами дохожу до огромной ванной комнаты. Ее размеры удивляют.

Мою руки и выхожу к Стефану. Кухня, как и вся квартира в целом, поражает своими масштабами. Выбираю дальний стул и сажусь. Наблюдать за мужчиной, который готовит ужин, приятно. На барном столе уже стоит вино в запотевшем бокале. Произношу скромное:

— Благодарю.

— Твое любимое, — подмигивает. Скромно вытираю большим пальцем стекающий конденсат.

— Угу.

— Не поможешь? — просит.

Мгновенно поднимаюсь и иду к мужчине. Сотни пряных ароматов окружают приятной дымкой. Вкусно. В животе образуется воронка с пустотой. Кажется, я проголодалась. Улыбаюсь искренне и чувствую, наконец, расслабление, которое не могла поймать с первой минуты сегодняшней встречи.

— Раскрой спаржу и промой под проточной водой.

Пока выполняю все указания, Стефан занимается мясом. Мне нравится наш дуэт. Это вызывает новую, более широкую улыбку.

— Люблю, когда ты улыбаешься, — застываю со спаржей в руках.

При всей этой всей обстановке и комфортном нахождении рядом со Стефаном Эвансом, дальше открывшейся картинки продвинуться не могу в своем воображении. Это мой предел. Под ложечкой засосало, что вот так может пройти вся моя жизнь: бокал вина, спаржа и мраморная говядина в холодном доме, не имеющим своего запаха.

Передав овощи Эвансу, отхожу к столу за бокалом вина.

— Тебе идет моя квартира, — переглядываемся.

— Здесь… Уютно, — отвечаю.

— Но ты бы кое-что переделала, — не сомневаясь, говорит.

Кладу одну ногу на другую. Взгляд Стефана опускается в разрез моей юбки. Закусив щеку изнутри, расстроенно отворачивается.

— Ты можешь договориться о встрече с моим дизайнером и обсудить детали, что еще внести в интерьер.

— Зачем?

— Марта, ты моя женщина и часто здесь бываешь. Я хочу, чтобы тебе здесь было хорошо.

— Мне хорошо, — говоря это, меняю ноги под столом и делаю глоток вина. Кажется, я лукавлю, хоть и убеждаю себя, что мне здесь и впрямь неплохо.

Неплохо — это почти хорошо.

— И все же позвони. Я скину ее номер. Она лучшая в Майами.

Стыдно. Стефан пытается мне угодить.

Пока раздумываю над его предложением, Эванс успевает накрыть в столовой стол. Тарелки с печатью «Диор», серебряные приборы и льняные салфетки. Вдруг вспоминаю старые бабушкины и подавляю вырывающуюся улыбку.

— В шкафу можно посмотреть что-то другое, если тебе не нравится.

— Нет-нет, все прекрасно.

— Просто зайди и посмотри. Ты должна знать, где что лежит на случай, если у нас будут гости.

У нас… Было бы в моем рту вино, поперхнулась бы. Пока я не планирую «нас» настолько тесно. Четыре, иногда три голубых сердечка в моем ежедневнике меня устраивают. И потом, недавно Эванс и сам так думал.

— Будь умницей, — горячая ладонь касается моего плеча.

Покорно иду следом. Не хочу обижать, когда Стеф так старается. Да и что такого в том, чтобы посмотреть на количество тарелок от «Диор»?

Открываю дверцу в тот момент, когда по всему дому звучит входной звонок.

— Будет кто-то еще? — с опаской спрашиваю.

Моя нелюбовь к внезапным гостям и разрушенным планам достигает своего пика.

Сегодня пятая на неделе встреча с Эвансом. Да, четыре — максимальное количество.

— Может, Тристан? Он в городе и хотел заехать. Какое-то вино коллекционное обещал показать.

Цепляюсь на короткую ручку дверцы шкафа, глупо надеясь не свалиться от злых вибраций внутри тела.

— Я думала, мы будем вдвоем.

Стеф всего лишь ведет плечом.

Тристан входит в зал и свистит, кружась вокруг себя и осматривая просторную столовую-гостиную. Меня тянет засесть в угол и не показываться, но и сбежать тоже хочется. Две разные Марты тянут в разные стороны. Выбираю выйти к другу моего мужчины и посмотреть в глаза Тристану.

— Марта, ты великолепна. С нашей последней встречи ты стала еще краше, — сладко плещет, заставляя внутренности покрыться сахарной корочкой.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь супер.

Он без разрешения заваливается на большой диван напротив огромной плазмы. Именно заваливается! Просторные брюки тут же облегают мощные бедра, а рубашка сборит на грудной клетке.

Его взгляд катается по мне игольчатым шариком. Сегодня я в закрытом платье, но Тристан умудряется зацепиться взглядом за вырез на бедрах. Мерзкий тип. Не понимаю, как такой человек может быть лучшим другом закрытого и сухого Стефана Эванса. Я бы держалась от таких людей, вроде Тристана Коупа, подальше.

— Поставишь нашему гостю посуду и приборы?

— А он останется с нами на ужин?

Стеф неслышно подходит, пока я сражаюсь взглядами с его другом. Тристану это доставляет удовольствие.

— Не будь стервой. Ты не такая.

Я могу быть такой, но решаю не обострять ситуацию.

Тарелку ставлю на стол звонко. После улыбаюсь и говорю:

— Извините.

— Строптивая она у тебя, Стефан.

Эван покашливает и предлагает садиться. Есть расхотелось. В моем бокале оказывается дорогое коллекционное вино, которое принес Тристан. Даже пробовать не хочу.

— Марта, Тристан — наш гость.

Наш…

Беру бокал, делаю глоток, раскатываю по языку вкус, терпя жжение и горечь. Вся эта игра в удобство и вежливость начинает надоедать. Я вылезала из этого состояния годами не для того, чтобы меня вновь использовали.

К счастью, через какое-то время все внимание двух мужчин было сосредоточено на каких-то новостях из мира финансов. Скукота. Оба активно обсуждали сделку, спорили. Затем много пили.

Спустя часа полтора встаю убрать грязную посуду. Этот вечер меняет вектор своего развития, и в эту минуту я бы хотела поехать домой, а не оставаться у Стефа. Он довольно пьян.

Последние наши свидания и встречи заканчиваются одинаково: Эванс пьет слишком много. У него какие-то проблемы? Как правильная женщина, надо было поинтересоваться, но снова возвращаюсь к тем комфортным четырем встречам в неделю. Да, это то, на что я готова пойти со Стефаном без вреда для себя и своего пространства.

— Стеф идиот, — слышу позади. Кожа на спине натягивается под чужим, настырным взглядом.

Стою смирно, не шевелясь. Так советуют при готовящейся атаке змей. Все движения медленные, мягкие. Живот наполняется тяжестью от страха.

— И финансист из него так себе. Без меня он фуфло, — язык Тристана заплетается.

Взглядом прочесываю всю поверхность идеально чистой кухни. Кругом пустота. Даже заварника нет!

— На него дело завели, в курсе?

— … Нет.

— Я постарался.

— Зачем?

Тристан зло хмыкает. Облизывается, опуская взгляд на мои колени и голые ноги. По ногам тянется сквозняк, когда все окна и двери закрыты.

— Он тебя лучшим другом считает.

— Потому что все заработал только благодаря мне. Обнаглел наш с тобой Стефан Эванс.

— Что за дело?

— Мошенничество. Но… Мы с ним договорились, как сделать так, чтобы дело закрыли, и Стеф вновь оказался на вершине финансового олимпа. После меня, конечно же.

Прогнившие до мозга костей люди.

Бросаю полный ярости взгляд, желая испепелить мудака до основания, чтобы от него осталась едва заметная серая горка пыли.

Мерзкий! Какой же он мерзкий, несмотря на смазливость его личика, на которое ведутся почти все.

— Ваши договоренности меня не касаются. Я далека от финансов, как Вы от моды.

Он начинает ржать, орошая меня каплями слюны и парами перепревшего алкоголя. Вино его тоже оказалось дерьмовым. Тошнит до непрекращающихся спазмов в солнечном сплетении.

— Ты чертова модель. Такая же шлюха, как и остальные, кого я трахал. Решила разыграть какую-то серьезную бабу, которую не заботят доллары, недвижка и хороший хуй?

Слова падают на меня градом. Отступаю. «С пьяными не спорят, пьяным не перечат», — так учила бабушка.

Его глаза искрят синим пламенем, и выглядит Тристан очень опасно. Я меньше, тоньше и слабее рядом с ним. Не выжить, не сбежать.

Вновь одна, вновь рядом с опасностью, с которой не в силах бороться. Беззащитная.

— Что тебе надо от меня? — дрожащим голосом спрашиваю.

Уроки бокса теперь кажутся насмешкой. Я и руку занести не успею, как этот мудак ее перехватит.

— Ты же хочешь, чтобы твой Стеф остался с тобой? И Стеф сам этого хочет. Лишиться всего… — много раз цыкает и стучит по каменной столешнице. — Он отдал тебя мне. На эту ночь. Хотя уверен, ты потом сама прибежишь ко мне и будешь умолять меня стать моей моделью, а я твоим ебаным финансистом.

Пот со спины стекает градом. Я в красках представила, что может ждать после его угрозы. А для меня это она и есть.

— Стефан! — зову своего мужчину и продолжаю надеяться, что это дикое-дикое недоразумение. Сейчас Эванс поднимется с дивана и прогонит своего «лучшего друга».

Мудак играет. Подставляет ладонь к уху. Прислушивается, следом довольно ухмыляется.

— Надрался с горя. Он же ценит тебя, как оказалось. Но… Себя и свою свободу ценит больше.

А как же «наш»? Как же «у нас»?

Огибаю столешницу по периметру. Мои шаги маленькие, едва заметные, но Тристан не такой уж и пьяный, раз замечает и вновь неодобрительно цокает.

— Ты не дура, Марта. Делай то, что я тебе говорю.

Со спины ощущаю некое движение. Оборачиваюсь. От испуга чуть не вскрикиваю.

— Просто помоги мне, Марта. Мы с тобой хорошая пара. И все у нас потом будет хорошо. Дом — твой. Хочешь, переезжай ко мне. Ты единственная женщина, с кем мне приятно. Только ты можешь мне помочь. Меня же посадят!

Тристан ржет крепче, громче. Сердце работает на разрыв аорты, рискуя затопить тело кровью изнутри. Я напугана, убита, ущемлена. Душа в клочья от такого предательства, пусть Стефана я и не любила. Человек он был неплохим. Почти хорошим.

Эванс стоит спиной к выходу, с другой стороны Коуп. Я в ловушке.

— Иди наверх, Марта.

Отчаянно мотаю головой. Ни за что. Никогда. Лучше… Лучше всажу в себя нож.

Тристан хватает меня за предплечье, тянет на себя. Я пытаюсь зацепиться взглядом за Стефана. Он отворачивается. Мне больно внутри и снаружи.

Больше никогда, никогда я не поверю мужчине!

— Это всего лишь секс, Марта. Тебя даже понравится. Уверен, Эванс не делал с тобой то, что хочу сделать я, — шепчет пьяно на ухо. Пары алкоголя травят легкие. Кашляю, пробуя избавиться от перегара в своем рту. Глаза наполняются кислыми слезами. Стекая, они жгут кожу.

Кричу.

Ладонь мудака закрывает мне рот. В ответ я кусаю ее, вонзая зубы так глубоко, что Коуп вскрикивает, а я чувствую вкус отравленной крови.

Вырываюсь. Бросаюсь к двери.

Стеф говорил об извинениях, которые его лучший друг собирается принести мне лично. Черт, когда я ошиблась? Где был просчет. Эванс был первым и единственным мужчиной после Эдера, кому я решила чуть приоткрыться.

Ненавижу! Ненавижу их всех!

Выбегаю и несусь к лифтам. Мне везет, кто-то на ближайших этажах пользовался им недавно, и створки открываются через три, две, одну секунду.

— Стоять, сука! — слышу. Двери лифта закрываются, и я кабина начинает спускаться.

Накатывающая истерика не дает сделать вдох. Сиплые хрипы царапают горло. Господи, как же мне страшно!

Платье поехало и теперь сидит не так идеально. Да оно просто помято и кое-где разорвано, пока выбивалась из рук мудака.

Я босая. Телефон и ключи остались в сумочке, которую тоже не успела взять.

Уличная прохлада отрезвляет. Срываюсь на бег и бегу прямо. Главное — подальше от этого злачного места.

Поздним вечером лучше не появляться во многих районах, но сейчас я не совсем понимаю, где вообще нахожусь. Просто бегу до рези в животе и невозможности схватить кислород из-за сведенных спазмом легких. Пот, грязь скатываются по вискам, затекая в глаза.

По сторонам слышатся смешки и посвистывания. Валяющиеся бомжи хватают за ноги. Взвизгиваю из последних сил.

Не знаю, как далеко я от дома Эванса и сколько прошло времени. Глубокая, опасная ночь большого города Штатов.

Оказавшись в знакомом районе, готова плакать. Знакомый дом, те же ребята-охранники. Они не задают вопросов, только смотрят вслед с жалостью.

Нажимаю кнопку лифта и обхватываю себя руками. Трясусь. Зуб на зуб не попадает, а кожа горит, плавится.

Стучусь и думаю про себя: только бы он оказался дома. Только бы открыл, не прогнал.

Марта, Марта, никто и никогда не полюбит тебя, потому что ты жалкая и вечно в беде! Проблемная девица из маленького сибирского городка!

Дверь открывается. Он почему-то в пляжных шортах и белой майке. Босиком, как и я. Волосы взъерошены, я едва вижу его глаза.

— Алекс, — расправляю плечи.

Без единого слова Эдер отходит в сторону, позволяя мне пройти. Подумав, делаю этот шаг.