Клятва

Глава 22. Марта

«Когда-нибудь я обязательно добьюсь успеха. Не благодаря чьим-то связям или кому-то, а только своим трудом и упорством. Моя мечта и цель совпадают. И через какое-то время ты будешь сидеть на первом ряду на тринадцатом месте, как и обещал. Хотела ли я, чтобы ты сожалел о прошлом? Сначала — безумно, а потом я повзрослела».

(Из дневника Марты)

Открыв глаза и испуганно откинувшись на спину, понимаю, что в квартире я одна. Значит, все же уснула, да так крепко, и не слышала, как Алекс ушел. Куда, интересно? Заказывать мне новую дверь?

Первым делом иду в ванную и умываюсь. Потом на кухню, где белье, на котором спал Алекс, аккуратно сложено. В раковине обычный стакан с отпечатками его губ. Включив воду, отмываю несколько раз, едва тонкое стекло не трескается в моих руках.

Ночных событий будто не было. И моя просьба остаться кажется срывом расстроенной и напуганной девочки. Простой слабостью!

Переодевшись в первое, что вывалилось из шкафа, выхожу из дома, хлопнув дверью. Надо бы закрыть, но если у кого-то имеются ключи, есть ли смысл в этих замках?

Сажусь в машину и еду к тому дому, куда нужно было сразу приехать, расставить все точки.

Я сильная, взрослая женщина, которая не позволит так с собой обращаться.

— Добрый день, — здороваюсь с охраной на цокольном этаже. — Стефан Эванс у себя?

Ребята опускают взгляды на экраны перед собой. Нервно стучу ноготочками по стойке. Осматриваю окружающую обстановку холла. Кондиционер выставлен градусов на десять тепла, но парни при параде: в костюмах и пиджаках, а на мне шорты и топик. Холодно.

— У себя, — спустя время отстраненно отвечают.

— Вы не могли бы набрать его, чтобы он спустился? И прихватил мои вещи.

По первоначальному плану я хотела зайти на чужую территорию, гордо подняв голову. Но так и не решаюсь, увидев закрытые створки лифта, откуда босая и в слезах выбегала чуть больше суток назад.

Я сильная, но дурой хочется быть меньше всего.

— Передайте, что внизу его ждет Марта, — легонько стукнув ладонью, отхожу к зоне с диванчиком и парой кресел. Между ними втиснут столик с кучей разных журналов.

Беру один, пролистываю. В детстве мечтала оказаться на обложке, но пока там вижу недавно вспыхнувшую поп-звезду. Без голоса, переделанная пластическими хирургами, но… Она красуется на глянце.

Стеф появляется передо мной, когда хотела уже уйти. Подумаешь телефон? Я куплю новый, контакты восстановлю. Жаль, вопросы лично задать не смогу. Но что-то мужское все-таки в этом человеке есть, раз решился на короткую встречу.

— Привет, — встаю, отбросив заляпанный жирными пальцами журнал. — Ты принес мои вещи? Они мне нужны, а вот тебе — вряд ли.

Его глаза кажутся стеклянными и безразличными к происходящему. Типичный финансист Эванс. Идея разговора тотчас показалась опасной. Вдруг, это лишь раззадорит Стефана?

— Ты про сумочку и шаль?

Он протягивает вещи, уговариваю себя не выхватывать как дикая и обиженная.

— Как дела? — спрашивает привычным голосом, словно не решил подложить меня под своего лучшего друга, чтобы спасти свою шкуру.

— Если ты интересуешься, подала ли я на вас заявление в полицию, то нет, Стефан. Можешь не беспокоиться.

Мужчина высокомерно посмеивается. Я сказала ерунду? Оглядываюсь, как если бы у нас были свидетели. От моей гордости и смелости остались крохи. Мне вновь пугливо.

В сумке нахожу разряженный телефон, ключи от дома, одноразовые салфетки и помаду. Все, что и было в тот день.

До шали даже не дотрагиваюсь. Она кажется мне заразной. Не иначе на ней размножились споры оспы или чего похуже.

— Ты думаешь, у тебя получится существовать одной в мире, где полно акул, змей и опасных пауков? Нет, Марта. Ты глупа, если думаешь, что справишься одна. Я тебе необходим так же, как и…

— Замолчи, Стефан.

— Подумай еще раз, Марта.

Вновь как облитая помоями. Чувствую навязчивый тухлый запах, всасывающийся в кожу и образующий липкую пленку.

Перекидываю ремешок сумки через плечо и обхожу Эванса, больно задев коленом подлокотник кресла. Теперь синяк будет.

Останавливаюсь перед дверями, перевожу дыхание и прокручиваюсь на пятках. Я вновь вижу Стефана с его привычной маской на лице. Стоит уверенный в себе богач, думающий, что все — все! — в этой жизни решается связями, деньгами, и… Сделками.

Этот лживый мир мне так противен.

— Ты пытался вломиться ко мне? Дважды? — спрашиваю громко, скрывая свою напуганность.

Стеф слегка сводит брови и вытягивает губы. Задумывается, тянет время. Моя медлительность играет ему на руку, потому что он читает страх в моих глазах.

— Если вдруг станет страшно, ты знаешь, куда прийти за защитой, Марта. Подумай. Я не так уж и плох, как ты решила. Мир, который ты ненавидишь, тебя отторгает. Как только примешь его таким, каков он есть, все с тобой будет замечательно. И обложки, и подиумы, и все, что захочешь.

— У меня и так все это есть, Стефан. Без чьей-либо помощи! Сама! — кричу.

Срываюсь, в то время как Эванс посмеивается, разрывая все хорошее, что было между нами.

Выхожу, гонимая новыми чувствами. Задело каждое выплюнутое слово. Словно в убогую каморку запихнули. Надо мной кричат, и мне никак не выбраться. Это злит и рождает ярость. И как справиться с ураганом внутри? Рецепта нет.

Доезжаю до дома, пару раз нарушив правила. Теперь вот штраф придет.

Сегодня утром я должна была идти на тренировку в новый клуб, а потом заехать в агентство, но какой уже день мои планы превращаются в труху. Очередной повод злиться.

На этаже шумно. Звучит типично американская речь со множеством сленга. Если это очередная попытка вскрыть мой дом, и я нос к носу столкнусь со своим безымянным грабителем, клянусь, свирепая Марта надерет ему зад.

— Ты где была? — Алекс отталкивается от стены и убирает телефон в задний карман шорт.

Кружу по нему взглядом. За его спиной пара ребят, дверь и картонная коробка.

Эдер быстро осматривает меня и видит сумочку. Нет, он не знает, какая именно сумка была у меня в тот вечер, но только дурак не поймет, что со спортивным прикидом для похода за утренним кофе не берут вечерний клатч «Боттега Венета». Третья самая дорогая вещь в моем гардеробе.

— Договорилась со своими грабителями вернуть тебе вещь? — обиженно спрашивает и убирает руки в карманы, расставив ноги на ширину плеч.

— Нет, шантажировала. Так привычней, — играю плечом.

Расталкиваю всех троих и открываю дверь. Не терпится остаться одной, но признаться в этом немного нечестно по отношению к бедолагам, которые тащили такую тяжесть на своих спинах. Дверь выглядит прочной. Австрийская система, наверное.

Алекс следует за мной, пока я мою руки, ставлю чайник, открываю холодильник. Там ничего нет, а я адски голодная.

Повернувшись спиной, чувствую каждой клеточкой приближение Эдера. Его руки опускаются на мои плечи и слегка сжимают. В голове воет сирена: «Нельзя меня трогать».

Голод превращается в дыру. Скашиваю взгляд, не осмеливаясь обернуться. Так мы окажемся очень близко друг к другу.

— Можно я кое-что скажу, но обещай не обижаться, и… Не бить? — говорит тихо.

Я все же поворачиваюсь. Мне нечего бояться. Бояться надо тогда, когда есть чувства к человеку, а у меня их нет.

Нет…

— Иногда ты ведешь себя и поступаешь, как дур…

— Принимайте работу! — на всю квартиру раздается бас одного из рабочих. Быстро они. И не вовремя. Что там хотел сказать чертов гонщик Алекс Эдер?

— Иду! — отвечает, но продолжает таранить меня взглядом. Его глаза ничуть не изменились.

Закрываюсь, скрестив руки под грудью. Что он себе возомнил? Указывает, командует, оскорбляет. Будто право имеет.

Слышу хлопок двери и решаю, что осталась одна. Рычу вслух, стряхиваю напряжение с рук.

— Свое обещание я выполнил, Марта. Новая дверь, новый замок. Все правильное, австрийское. Мышь не проскочит. Твоя очередь держать слово, — раздается позади.

Я не одна… Жар касается щек. Неловко за свое поведение, у которого не должно было быть свидетелей.

Отбросив обиду и включив рассудительность, которая была со мной ровно до того момента, как Алекс Эдер купил танец, признаю, что гонщик прав? Веду себя и поступаю, как дур…

— Я женщина. И я передумала! — говорю твердым голосом.

Пальцы заламываю. Смотрю в серые глаза Эдера с вызовом, на что никогда не решалась раньше.

Ну и что дальше придумаешь?

Тишина в комнатке гудит и давит. Жду, что Алекс разозлиться и уйдет, чтобы больше никогда не возвращаться, а я зарекаюсь обращаться к нему за помощью или банальными просьбами. Но в голове играют как на скрипке диалоги из прошлого. Захотелось оказаться в одном из прошлых дней, когда мне было спокойно и немного счастливо.

— Передумала… — вздыхает.

— Угу, — мычу.

Алекс неминуемо наступает и выглядит грозно. Почти зажмуриваюсь, чтобы принять его гнев на себя, но Эдер распахивает створки моего шкафа и вышвыривает оттуда одну вещь за другой. Шепчет немецкие ругательства, которых я еще не знаю. Уверена, они непереводимы.

Да, уроки немецкого тоже выпали из моего плана.

— Платье. Надевай. Сначала идешь со мной на гребаную съемку, а потом в ресторан.

И вновь длинная речь на немецком. Цепляюсь только за обрывок фразы: «Все нервы выкрутила».

Отбрасываю платье, беру кинутый клатч в руки и выхожу из дома. Выбранное гонщиком платье — для свидания. Но ни о каком свидании с Алексом Эдером и речи быть не может.

Глава 23. Марта

— Я не понимаю, как это все может нравиться? — Алекс злится, в десятый раз проводя салфетками для снятия макияжа по своим щекам с заметной щетиной.

— На тебя всего лишь пару раз взмахнули пудрой. Не нагнетай.

— А зачем? Я разве в этом нуждался? — дергается.

Чуть отстав, прячу довольно беззаботную улыбку за спиной Алекса. Не нужно, чтобы он ее видел, иначе надумает разного. Не спросит. Я забеспокоюсь о его неверных выводах, и мы снова как бы поссоримся.

Ссорятся же только близкие? А мы не они.

— Ты хорошо справился, — решаю приободрить уязвленного пудрой гонщика.

Он же привык пахнуть бензином и маслом, и по полдня носить пропитанный потом гоночный комбинезон. А тут вдруг взмахи невесомой телесной крошки, что позволяет фотографам меньше обрабатывать материал.

— Спасибо. Я чистый? — неожиданно останавливается и поворачивается. Вместо широкой спины теперь грудная клетка. Суженные глаза, чуть поджатые после перенесенного стресса губы. И волосы, небрежно взлохмаченные порывами ветра.

Странно, что Алекс делится всеми переживаниями со мной. По сути, с чужим человеком. Я же и в прессу могу пойти, рассказать о чувствительности «первого номера» грида. Шантажистка и обманщица.

— Дай посмотреть, — поднимаюсь на носочки.

Смешно, ей-богу. И необъяснимо спокойно, учитывая последние сорок восемь часов моей жизни.

— Кажется, остались следы тонального крема.

Прикусываю нижнюю губу, изучаю реакцию Эдера как под микроскопом. Смешной он.

— Врешь? — выдыхает. Но в первую секунду поверил.

Его плечи опускаются, и наши взгляды встречаются. Но уже не как прежде. Мы не просто смотрим друг на друга, между нами что-то возникает. Ну, как то, от чего вновь хочется бежать и кричать, чтобы Алекс Эдер исчез с моего пути.

— Немного, — отворачиваюсь и нахмуриваюсь. Надо как-то попрощаться. Свое обещание я сдержала скрипя сердце. Нам даже удалось посмеяться.

Машина Алекса припаркована в дальнем ряду, до куда идем целую вечность. Поторопиться бы, но просить об этом — верх неуважения и невоспитанности.

— Что ж… — начинаю издалека. — По правде говоря, ты замечательно справился, и я уверена, фотки будут классными. Обещаю что-нибудь прикупить из коллекции.

Оставленные шорты и топ не совсем подходят для вечерней прогулки даже по парковке. Сегодня довольно прохладно.

Ежусь. Каждая мурашка под пристальным наблюдением гонщика.

Вновь переглядываемся. Алекс опускает голову и тушит свою усмешку. Любопытно, почему?

— Так не хочешь поужинать со мной? — от его честности и прямого вопроса все внутри сжимается.

— Я не голодна.

— А я не кусаюсь.

Да ну? Резкий выдох, и мои брови летят вверх. Только мгновение спустя понимаю, как это выглядело со стороны.

Прошлое, какое же ты беспощадное.

— Это было давно, — отвечает на мой упрек. Смело. — Прости за утро. Психанул.

— Вышлю чек за уборку, — облизываю губы и скрещиваю руки.

— Без проблем.

Зависаем.

— Чего ты боишься? — спрашивает довольно громко, я вздрагиваю, но вот от тона ли?

— Ничего.

— Это просто ужин двух старых знакомых. Мы две ночи подряд спали вместе, а сегодня у меня есть ключи от твоей новой двери.

— Звучит не очень хорошо. Возможно, я сменю замки.

— Согласен. Жутко, но… Это не отменяет того, что нет ничего страшного в простом ужине, — Алекс раскачивается и хитро улыбается.

Не знаю, в какой момент ситуация перевернулась в его сторону, когда утром я готова была выбесить гонщика настолько, что он бы ушел и никогда не вернулся. Не получилось. Этот чемпион довольно упертый и часто действует на нервы.

Алекс привозит нас в место, которое рестораном можно назвать с натяжкой. Шумное азиатской кафе с множеством круглых столиков, тесно приставленных друг к другу.

Если Эдер максимально хотел отдалить эту вечернюю встречу от понятия «Свидание», у него получилось. Возможно, я слишком накрутила себя за последние недели, что стала подозревать и винить гонщика в том, в чем он совсем не виноват.

Например, внезапные встречи, тайные знаки и незримое присутствие в моей жизни. Кроме того, что он скучал, я не слышала ничего такого.

— А тебе разве можно такое? — погружаясь в папку меню, интересуюсь. — Острое, острое, снова острое. Ой, это вообще что-то неприлично странное. Жирное, жареное. До рези в животе неполезно.

— У всего и всегда есть исключение, Марта, — философски отвечает, и я поглядываю на сосредоточенного Алекса поверх меню.

Сделав заказ, мы синхронно откидываемся на сломанные спинки стульев и сталкиваемся взглядами. Продолжаем биться ими, пока нам не приносят огромные тарелки. У Алекса что-то горячее, мясное. У меня теплый салат с рисом и пряной заправкой.

— Если я попаду в больницу, то вышлю чек, — беру палочки и распаковываю.

— Ух ты! Я буду их коллекционировать.

— Я серьезно.

— И я.

Радостный какой… Чудно видеть такого Эдера, потому что помню его другим.

Тут же карусель их воспоминаний начинает вращаться перед глазами, и аппетитный салат не лезет в рот. Сердце трезвонит на высоких частотах, что это все же свидание.

— Мы можем заказать что-то другое, — отодвигаю от себя тарелку, чувствуя, как тошнота сковывает желудок.

Он сказал: «мы можем?»

— Извини, я все-таки устала, — приглушенно говорю, и вряд ли Алекс смог расслышать в таком гаме голосов, — но ты ешь. Я подожду.

Алекс оставляет половину порции нетронутой. За всеми столами вокруг нас ведутся разговоры, мы молчим. Напряжение между нами тяготит, впору разрывай его всеми силами, но от того, что ждет потом, — страшно.

Гонщик по каплям просачивается в мою жизнь, сам того не подозревая. Или, наоборот, прекрасно осознавая каждый свой шаг, что навевает на еще десятки вопросов.

— Я закажу такси. У тебя наверняка дела еще.

Время девять. Ночная жизнь в Майами только разгорается. Вдруг его рыжая ждет?.. Или она?

Эдер не отвечает, но идет так, что я вынуждена последовать за настырным гонщиком. Как минимум для того, чтобы сказать «пока».

— Садись, — раскрывает пассажирскую дверь. В глаза мне, правда, больше не смотрит. Вину свою чувствую, а в чем она заключается, не знаю. — Дела подождут.

Едем через центр и останавливаемся у моего дома через двадцать минут. Алекс глушит мотор, и шум в салоне от кондиционера стихает до нуля.

Алекс выходит первым, я следом.

Позвать на кофе? Глупо. Снова бормотать про страх остаться одной? Детский сад. Показать, как закрывать дверь? Боже, Марта, это даже в голове звучит жалко. Почему я вообще рассуждаю о продолжении вечера?

— В новостях пишут, в центре пробки, — сворачиваю на нейтральную тему.

Эдер в привычной манере отмалчивается.

— Спокойной ночи, — прижимаю к себе клатч, будь он неладен, и, не раздумывая, поворачиваюсь и ухожу.

Гонщик не удосужился ответить. Так его оскорбило мое нежелание оставаться в том ресторане? Или решил, что душу нараспашку открою после довольно теплой беседы? Будем смеяться и вспоминать чудесное прошлое шантажистки и чемпиона?

Дома тишина и мусор под ногами. Подметаю, протираю новую дверь влажной тряпкой. Стараюсь не думать о том, о ком нельзя. И бессмысленно.

Когда раздается звонок, дверь открываю не сразу. Меня мучает любопытство. Пришел курьер, и у него в руках какая-то посылка. Это может быть что-то опасное. Бомба или «привет» от Эванса, но взяв картонную упаковку, которая едва помещается в моей руке, открываю.

Там капкейки с разноцветным кремом и посыпками. Начинки тоже наверняка разные.

Перед тем как убедиться, пишу Алексу «спасибо». Волнуюсь в ожидании ответа. Даже как-то от экрана взгляда не отвожу.

«Всегда пожалуйста. Марта».