Клятва

Глава 24. Марта

«Я около твоего нового фитнес-центра. Могу забрать, если ты там», — читаю полученное сообщение, стянув спортивный топ.

Перечитываю, откидываю телефон, снова снимаю блокировку и скольжу глазами. Проверяю, правильно ли я все поняла. Ну вдруг?

Алекс то эпизодически появляется в моей жизни, то исчезает. Наше общение исключительно по сообщениям, иногда по электронной почте. Пожалуй, это все. Только новая дверь говорит о том, что Алекс Эдер — не плод моего воображения.

Поэтому я в очередной раз в замешательстве, когда на горизонте маячит новая встреча. Нужна ли она уж так?..

«У тебя нет планов?» — Звучит грубовато, но как уж есть.

«А у тебя?» — тут же прилетает ответ. Следом еще один: «Выходи».

Я утрамбовываю спортивную форму и кроссовки в сумку. Сегодня она кажется мне не по размеру маленькой, или от выраженного волнения все делаю быстро и скомкано. Неуклюже, в общем.

В зеркале перед выходом собираю волосы в хвост и размышляю над тем, что нужно было бы принять душ. Я и хотела, но уже дома.

Алекс стоит у своей машины и мгновенно ловит мой взгляд, стоило ступить на крыльцо. Льняные свободные брюки, изысканно мятая рубашка и привычный соленый ветер в его выгоревших на солнце прядях.

— Хорошо выглядишь, — Алекс забирает без спроса мою сумку и кладет ее в багажник.

— Это после часовой тренировки? Тебе следует показаться врачу, у тебя что-то со зрением.

— Оно идеально, Марта.

Запрокидываю голову и ловлю на себе вдохновенный взгляд Эдера.

— Как ты здесь оказался? — спрашиваю и смотрю куда угодно, только не на Алекса.

— Был по делам здесь недалеко. Вспомнил, что ты сменила клуб, и заехал. Ты против?

— Я?..

— Хотя уже поздно. Присаживайся, — Эдер открывает передо мной дверь, зазывая ворваться в царство его аромата.

— Я на машине. Ты забыл?

Он посмеивается с грустью. И на секунду, как пораженная молнией, я застываю. Становится жалко, что я за рулем. Но идти на попятную и как дурочка убеждать себя, что заберу машину завтра самостоятельно, не буду.

Громкий хлопок закрытия двери, и Эдер расстроенно поджимает губы, отвернувшись от меня. Возможно, у него были очередные планы насчет меня.

— Здесь недалеко есть классное место. Я бы перекусила. Составишь компанию? — решаюсь на отчаянный шаг. Гонщик сделал для меня достаточно, чтобы каждый раз трусливо убегать или просить его уйти из моей жизни. Последние недели показывают, что мир немножечко против.

— Да можно было бы, — Алекс оживился, а я покачала головой. Его радость неприкрытая, как бы он ни старался придать легкости.

До небольшого кафетерия мы идем, часто ударяясь руками. Не извиняемся. Молчим. Мне моя смелость и безрассудство еще аукнется, но отматывая пленку назад, я бы позвала Алекса Эдера снова.

Черт пойми что происходит, и Алекс даже не хочет объясниться, что ему от меня нужно. Ну, кроме липовой дружбы.

— Я вчера посмотрела запись последней гонки, — сознаюсь.

Опускаю только тот факт, что это первый просмотренный Гран-при после нашего расставания. Два года… Два года я не слышала дьявольского рева мотора, адреналиновых уколов по всему телу и искусанных от беспокойства губ. Я исчесала все предплечья.

— Ужасный выбор, Марта.

— Ты всего лишь пришел третьим, Алекс.

— Позор.

Заправляю короткие, выбившиеся пряди за уши и с любопытством кошусь на рядом идущего парня. Я вновь ему по плечо, потому что в кедах, а он все еще самый высокий гонщик грида.

— Если захочешь приехать и посмотреть вживую, ты знаешь, что делать.

— И что?

— Сказать мне.

Дурацкий флирт!

— Я подумаю, — ненамного опережаю Алекса, чтобы зайти уже в кафе, но оборачиваюсь. Моя необъяснимая улыбка не хочет уходить. Я даже ее несколько ненавижу.

В кафетерии довольно людно. Здесь всего пять столиков, но и те все заняты. Очередь. Мои мысли заняты тем, что заговариваю вселенную освободить нам столик хотя бы на полчаса. Этого хватит на два кофе и салата из зеленых овощей. Он здесь великолепный.

Успеваю открыть рот, но Эдер опережает.

— Два капучино, и… — смотрит на меня.

— Два зеленых салата.

— С собой.

Достав карточку, сиюсекундно оплачивает под мое длинное недовольное рычание.

— Больше никто не ломился? — спрашивает невзначай, пока мы в ожидании нашего заказа.

Кто-то за дальним столиком перешептывается и поглядывает в нашу сторону. Некомфортный холодок покусывает открытые плечи и поздно замечаю, что прижимаюсь к Алексу.

— Нет. Все спокойно.

— Супер. Если что, ты можешь…

— Позвать к себе? — скрываю ухмылку за приготовленным капучино. Наши взгляды сталкиваются поверх пластиковых крышек.

— Или прийти ко мне.

— Не дождешься.

Он самоуверенно хмыкает, забирая пакет с нашим заказом.

На выходе из кафетерия посетители за тем столиком и вовсе нагло фотографируют. Кажется, завтра я пройдусь по разным аккаунтам со сплетнями, куда не заходила примерно столько же, сколько не смотрела и сами гонки.

Алекс Эдер один из самых известных гонщиков планеты, а тут вдруг кафешка, капучино и два салата «навынос». Еще и в компании бывшей.

Его рыжая же не слишком ревнивая?

Гонщик находит нам свободную лавочку и разворачивает заказ.

Незапланированная встреча вновь напоминает мне что-то вроде свидания. Произнося даже мысленно это слово, хочется встать и убежать. Но я остаюсь сидеть. Открываю упакованный салат и накалываю на вилку авокадо и огурец.

Голодный Алекс успел осилить больше половины. Стоит поделиться? Моя взволнованность обрушивает в живот тяжелые камни, и вкусный салат не радует, а капучино сегодня горчит.

— Можно вопрос? — спрашивает. Я затаила дыхание.

Безразлично веду плечом и мечтаю накинуть что-нибудь сверху. От предчувствий стало нехорошо.

— Ты и этот финансист. Стивен, кажется.

— Стефан.

— Я давно не видел вас вместе, и ты молчишь. Он не примчался, когда к тебе пытались вломиться. И по мне странно, что мужчина не рядом со своей женщиной в такой момент.

Как ножом по сердцу. Но я обученная модель, поэтому улыбаюсь, складывая разочарование по привычным местам.

— Выходит, что ты мой мужчина, раз был со мной, — звучит щипательно-больно.

Холодный кофе оставляет на языке неприятный привкус, и я морщусь, отвернувшись от Алекса. Не хочу, чтобы Эдер раскручивал эту тему.

И он этого не делает. Сидит, молчит. Его полувопрос остается без ответа. Под ребрами ощущаю непроходимый зуд: я же ни с кем и не делилась своими чувствами. Да и только Эдер видел мою оболочку в тот роковой вечер.

— Мы расстались, — повысив голос, говорю.

— И каково это: расставание, когда не было любви?

— Ты мне скажи, Алекс, — перехожу на фальцет, и мое горло окольцовывает спазм. Все похоже на приближение слез. Но я скорее прикончу себя, чем позволю гонщику снова стать свидетелем нечто подобного.

Поднимаюсь на ноги и бегло смотрю на Алекса, чувствуя его взгляды в мою сторону. Он словно толкается ими в меня, прося о чем-то большем, требуя что-то запретное.

— Думаю, мне пора. Завтра я улетаю, — после срыва на высокий тон, шепчу. Поправляю хвост, стряхиваю руки. — У меня съемки.

Алекс поднимается следом и возвышается надо мной, как надвигающийся на Майами циклон. Здесь принято прятаться от урагана, закрывать наглухо окна и запастись терпением. Именно это надо бы сделать.

— За себя могу сказать, что я никогда не расставался, не испытывая мук и кучи сожалений.

Фыркаю и демонстративно смеюсь. Бежать. Срочно! Это походит на вскрытие нарывов, и мне никто не говорил про какую-то анестезию или обезбол. Меня вспарывают как я есть.

— Мне жаль, — говорю с безразличием, но это далеко не так.

Опускаю голову, а наглый, хамоватый Алекс Эдер цепляет пальцами мой подбородок, побуждая посмотреть в глаза. Кожа покрывается мелкой сеткой мурашек, а тело горит синим пламенем.

Если гонщик чуть наклонится, то так и до поцелуя недалеко.

Аромат его туалетной воды оседает в носу и во рту. Я пробую уловить другие запахи, каких вокруг настоящее множество, но упорно продолжаю чувствовать ноты кедра, апельсина, черного перца. Пожалуй, еще и машинное масло. Или это подбрасывают мне воспоминания?

— Могу кое-что сделать? — шепчет близко к губам.

Поцеловать?

— Не думаю, — отвечаю. Боже, я в сомнениях.

Он прищуривается, отведя горячий взгляд, а когда возвращается ко мне, вижу того упертого гонщика, для которого чемпионство было заветной мечтой.

Сжимаюсь в комочек, ожидая его настырные губы на своих. Ненавижу себя за эти глупые и несвоевременные предположения. А Алекс… Обнимает меня. Крепко-крепко, до хруста косточек. Ладонями скользит по спине, дотрагивается до шеи. Объятие жадное, эгоистичное. От него по-хорошему дурно.

Утыкаюсь лицом в его твердую грудь, и руки сами обхватывает плечи гонщика. Поднимаюсь на носочки, делаю самый глубокий вдох в своей жизни и прикрываю веки.

Точно. Колюче-грубо и сладко.