Клятва

Глава 17. Марта

— Извини, что побеспокоила. Ты, наверное, уже спать собирался, — активно тру ладони.

Голова чуть опущена, вся косметика же потекла. Мне не нужно, чтобы Алекс видел меня такой убитой. Хватит!

Еще и эти ноги грязные… Сколько километров я пробежала? Не чувствовала ничего, кроме рези в животе и желания выжить. Теперь стопы щиплет. Поранилась.

— Все. В порядке. — Алекс меня разглядывает.

Я же пытаюсь понять, безопасно ли здесь. Не совершила ли еще одну ошибку? Все до одного мужчины причинили мне боль. Я не могу никому доверять.

— Кофе? — спрашивает.

Судорожно прохожусь пальцами под нижними веками, пытаясь оттереть тушь. Нужно улыбнуться и сказать «Пожалуйста». Как вернуться из состояния, в которое меня вогнали Эванс и Коуп? Кофе — отличное решение.

И тут же слова Тристана вспоминаю. Его руки на моем теле, голодные глаза и спина Стефана. Он от меня отказался, когда в тот же вечер называл своей женщиной и предлагал свой дом. Этот мир такой лицемерный, а город лживый, как и люди в нем.

Сжимаю рукой горло и киваю Алексу. Сглатываю и покусываю губы.

— Я могу пока воспользоваться твоим душем? Пожалуйста, — на последнем слове голос садится и выдает слезы. Я сильно-сильно впиваюсь ногтями в бедро.

— Конечно.

Отхожу от Алекса и поворачиваюсь к нему спиной. Стены узнаваемы, пусть я и не была здесь два года. Запах… Туалетная вода гонщика и немного цитрусовых. Свежо, приятно. Чуть знакомо.

Без заминок вспоминаю, где ванная комната. Оказавшись там, захлопываю дверь и стекаю на пол. Беззвучно плачу. Нет, реву. Реву так, что если бы я делала это в голос, то дом был бы разрушен до фундамента.

Мой страх выливается наружу через слезы, дрожь, пот. Тошнит. На языке то вино. Открыв холодную воду в кране, жадно пью.

Пальцами цепляюсь за край. Толстый фаянс трещит и скрипит под моими пальцами.

Умываюсь мылом, смывая остатки макияжа. Расстегиваю молнию на платье, когда понимаю, что я больше никогда его не надену. В него впиталась моя боль. Комкаю, выкидываю в урну. Алексу скажу, что испачкала. Вряд ли он будет копаться и выяснять, а утром придет уборщица и избавится от мусора.

— Алекс? — зову, зажмурившись.

Одна ночь. Мне нужно пережить одну ночь и очередной позор в глазах Эдера.

— Можно еще попросить у тебя одежду? Я постираю и все тебе верну, — кричу в приоткрытую дверь.

Сейчас он наверняка недоволен, что я в очередной раз свалилась на его голову в такое позднее время. Когда все утрясется, и я окажусь в родных стенах, обязательно вышлю гонщику что-нибудь в знак благодарности. Набор кофе, например, или зеленого чая.

— Твоя пижама, — протягивает мне нежно-фиолетовые атласные штаны и топ на тонких бретельках. Между ними кружевные трусы шортиками.

— Откуда?

Прикрыв глаза ладонью, Алекс заходит, чтобы положить вещи на тумбу, я прижимаюсь к стене. Воздух в ванной комнате загудел, как только Эдер перешагнул порог.

— Я сохранил все твои вещи. Кофе готов, — и выходит.

Выдыхаю, сложив губы трубочкой.

Настраиваю горячую воду и встаю под струи воды. Очищаюсь. Плачу. Стопы горят, жгут. Завтра запишусь к врачу, чтобы посмотрели кожу на момент сильных повреждений. Я же могла и на осколки наступить, тогда крошки остались в ранах.

Думаю о том, как уйти домой, в мою крепость. Но без ключей посреди ночи это будет глупо. Рабочие смогут вскрыть замок только после согласования собственника помещения. Как доказать, что снимаю квартиру я, когда документы внутри, не представляю.

Проблемная Марта…

Надев пижаму, выхожу к Алексу.

Странно все. Бредово, как во снах при температуре сорок градусов. Жаль, таблетка жаропонижающего не поможет.

Эдер сидит за столом. Напротив него его кружка с дымящимся кофе. Чуть подальше — для меня. Алекс же не будет меня расспрашивать ни о чем? Со стороны все смотрится как место для допроса.

Несмело сажусь, ладошками обхватываю горячую керамику и поднимаю взгляд. Передо мной Алекс Эдер. Человек, который тоже причинил мне боль. Он должен быть опасен, но все инстинкты молчат. Хотя они и с Эвансом молчали. Предатели.

— Спасибо, — через силу улыбаюсь.

— Может, поделишься, что случилось? — говорит спокойно, не пытливо. Хочется снова ответить вежливо, ведь он же беспокоится. Но хватит с меня этой вежливости.

— У меня украли сумочку. С телефоном и ключами от дома, — вновь улыбка. Вновь игра.

— Ты выглядела напуганной. Чертовски напуганной, Марта.

— У тебя крали, скажем, рюкзак с трофеем? Я бы посмотрела на тебя, если бы это произошло в темном переулке.

Отпиваю. Кофе вкусный.

— На тебя напали в темном переулке?

Грудь ошпаривает изнутри сделанный большой глоток.

Хватит этой заботы! Хватит расспросов!

— Все нормально, Алекс. Спасибо, что открыл дверь. Дальше я справлюсь.

— Справишься с чем?

— Со всем!

Не в первый раз падаю. Я справилась в прошлый раз без помощи, справлюсь и сейчас. Мне только нужно попасть домой.

— Друзья для того и нужны, чтобы помогать, — смотрит на меня, сжимая свою чашку. Алекс выглядит напряженно-злым.

— Но ты мне не друг!

Высокое давление создает шум в ушах. Ответ прозвучал грубо, и я отчетливо это осознаю. В моих планах не было обижать Алекса, я не такая сука, как может показаться. Но гонщик и правда не мой друг. Никогда им не был и не будет. А то, что помогает… Он всем помогает, насколько помню. Даже жалким и проблемным людям, вроде меня.

Допиваю кофе и отодвигаю пустую чашку. Предстоит еще немного унижения.

— Я могу переночевать у тебя? Диван вполне подойдет. Рано утром я уйду, не беспокойся.

— Я перестелил тебе кровать в спальне. Ну, чтобы тебе не пришлось спать на моем постельном белье. Оставайся, сколько потребуется. Располагайся, я пока… Прогуляюсь.

Он встает, забирает чашки со стола, относит их в раковину и споласкивает. Потом берет легкую ветровку и следующее, что слышу, — громкий хлопок двери, от которого вздрагиваю. Сердце бьется где-то в горле. Кожа вновь влажная от волнения, впору снова идти в душ, но я не осмелюсь.

Медленно иду в спальню, где пахнет чистыми простынями, а в окне видны огни города, который придется вновь полюбить. Ложусь, прикрываю глаза. Сна нет, мне по-прежнему страшно, одиноко, горько.