Клятва

Глава 10. Марта

— Если ты переступишь порог квартиры, можешь не возвращаться.

— Мам, пожалуйста, — я в слезах.

— Снова жопой крутить? На глазах у миллионов? Я тебя предупредила. Ослушаешься — больше не приезжай.

Беру спортивную сумку и, растерев слезы по щекам, выхожу из дома, где мне больше нет места, где меня уже никогда не будут ждать.

Я будто сирота. Одиночество въедается в поры, и мне хочется набрать номер Алекса. Услышать его голос сейчас важно и нужно. Но лучше отрублю себе руку, чем позволю открыть список контактов, где он занимает первую строчку.

(Из воспоминаний Марты).

Вторник. Шесть десять утра.

Я проснулась несколько минут назад и уже успела принять душ и надеть спортивный костюм. Сегодня ветрено, но душно. В последний момент стягиваю с вешалки ветровку. Болеть-то мне никак нельзя.

Алекс стоит ко мне спиной. Из всех людей на набережной, а сегодня их довольно много, я неосознанно выделяю его, еще не перейдя дорогу.

Подходя ближе, замедляюсь.

Как же два года назад я хотела его видеть, говорить с ним, обнимать, целовать. Обижалась и любила, любила и ненавидела, ждала и верила, когда шли дни, затем недели и месяцы, а единственное, что получила от гонщика, — приглашение на пробы, которые Алекс отправил мне через десятые руки.

Вставать с колен было трудно, но я справилась и снова падать не планирую.

Возможна ли дружба между нами после всего случившегося, как того хочет Алекс? Нет. Тысячу раз нет. Но я отчего-то здесь, в метре от Эдера, с любопытством смотрю на его забранные едва заметным черным ободком в виде спирали волосы и хмурый взгляд в телефон.

Можно проигнорировать гонщика и отойти в сторону, но это будет выглядеть совсем по-детски. И так несколько раз после внезапных встреч я вела себя как ребенок, которому сломали песочный домик.

Подхожу ближе, и Алекс поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Слегка пошатываюсь.

— Ты пришла? — спрашивает.

Значит, сомневался. Как и я: приходить ли. Но неделя выдалась сложной. После ночи со Стефом мы с Эвансом не общались, да и вспоминать ту получасовую близость не хочется. Давно я не чувствовала себя такой пустой внутри. Увидеть Алекса сегодня утром показалось мне чем-то вроде лекарства. И Эдер прав: мы не враги.

— Так мы договорились, — отворачиваясь к океану, говорю.

— Держи, — протягивает один наушник. Смотрю на него со скепсисом.

— Они новые.

Смущенно усмехаюсь. Я просто задумалась.

— Если мы бегаем вместе, то и музыку слушаем вместе.

Продолжаю крутить наушник между пальцев. Все это продолжает казаться мне странным и каким-то нереальным.

— Я бегаю два километра в одну сторону и возвращаюсь.

— Я три, — вставляю наушник в ухо и отвечаю.

— Хорошо, давай три.

— А ты сможешь? — Расстегиваю ветровку и завязываю ее на поясе. На себе чувствую короткий взгляд, стелящийся по моей груди и ключице тонким слоем. Потом Эдер отворачивается.

— Посмотрим. Марта.

Алекс быстро бежит впереди. Кажется, и вовсе забыл, что пригласил меня. Жаловался еще, что ему скучно бегать одному.

В наушнике играет немецкая группа. Разбираю некоторые слова и понимаю общую суть песни. Ерунда какая-то. Не помню, чтобы гонщик такое слушал. Тут же кривлюсь, потому что мне нет дела до того, что он слушал, слушает и будет слушать.

— Отстаешь, — кричит, обернувшись на мгновение.

Не реагирую на его выпад. Это ведь не что иное, как вызов. Но у меня свой темп, которого придерживаюсь.

— Ты ходила в ресторан, про который я тебе говорил? — Алекс ровняется со мной.

— Нет, — без промедления отвечаю. Честно, успела забыть.

— Некогда?

Говорить и бежать тяжело. Дыхание сбивается, бок колет, а вот с Эдером все в порядке. Солнце светит ему в глаза, и он щурится. Я спешу натянуть солнечные очки.

— Стефан последнее время очень занят, — отвечаю.

— Сходи без него. С кем-нибудь другим.

Если Алекс думает, что я продолжу развивать эту тему, то он глубоко ошибается. Обсуждать с ним мое свободное время? Моих друзей? Вот уж нет.

Стоило песне в наушниках заиграть на итальянском, Эдер сбавляет темп. Эта песня звучала во время нашего отпуска везде, куда бы мы ни пошли: магазины, рестораны, лобби отеля, на улицах из музыкальных колонок молодежи.

Живот наполняется тяжестью, но я не подам и вида, что воспоминания выбиваются из угла моей памяти.

Это просто песня. Красивая, немного грустная и совсем-совсем чужая. Как она оказалась в музыкальном листе Алекса — вот вопрос. Ее не крутят по радио уже два с половиной года. Группа выпустила один трек, и на этом их карьера завершилась.

Мы добегаем три километра и останавливаемся у закусочной Рикардо. Он успел открыть ее, но сомневаюсь, что готов принимать заказы. Да и ни за что в жизни я не куплю сочный бургер в такое время. Стресса нет, усталости тоже, Алекс рядом. Мои секреты теперь только мои, и ни за какие дирхамы я не собираюсь их рассказывать.

— Будешь? — Кивает на табло с меню.

Если бы я не была уверена в том, что мои походы к Рикки — тайна, сказала бы, что Алекс Эдер в курсе. Но это невозможно.

— Нет.

— Уверена? Здесь вкусные бургеры.

Злюсь и краснею. Хорошо, что румянец можно списать на бег и жару. Зря брала ветровку, прогноз погоды не оправдался.

— Уверена.

— Подождешь тогда меня? С утра голодный.

Стряхиваю руку и смотрю на часы, окидываю взглядом песочный пляж и океан. Плохая идея — ждать гонщика, то бишь бывшего.

— Вам разве можно такое? — Немного даже психую. Рикардо знает меня, и по своей доброте еще поздоровается и спросит: «Как обычно?». Я сгорю со стыда.

— У меня летний перерыв. Могу же оттянуться? Так тебе точно не надо?

— Я же сказала, что нет! — Повышаю голос.

— Тогда все-таки подождешь? Обратно дойдем пешком. Кажется, на сегодня тренировка закончена.

«Мы». «Подождешь»… Не нравится мне все это, и я уже открываю рот, чтобы отказаться.

— Пожалуйста. Не хочу идти обратно один.

— Позвони другу и поговори, — прозвучало грубо, и я вновь ощущаю себя маленьким ребенком, а не взрослым, самодостаточным человеком, коим и являюсь.

— Я хочу с тобой.

Черт.

Алекс вытаскивает наушник, я подаю свой. Эдер складывает их в бокс и отдает мне вместе со своим телефоном. Не успела и опомниться, как стою посередине набережной с вещами того, кто должен был навсегда остаться в прошлом.

Наблюдаю за новым Алексом. Он же тоже изменился. Прическа, голос. Разговорчивее стал и настойчивее. Купоны эти, которыми никто не пользуется, и не самое правильное питание по утрам вместо любимых зеленых смузи. Алекс Эдер стал проще, когда Марта Вавилова сложнее.

Утопаю ногами в песке, доходя до ближайшего столика рядом с вагончиком Рикардо. Жаль, кепку не взяла, чтобы прикрыть лицо. Но вроде бы Рикки занят приготовлением бургеров, и у него с утра пораньше образовалась приличная очередь.

— Я взял тебе полезный. Здесь листья салата, курица, овощи и совсем не вредный соус, — Алекс протягивает мне бургер в бумажной упаковке. Поднимаю взгляд и щурюсь. Очки совсем не спасают от южного солнца. — Еще кофе.

И присаживается рядом.

Бургер пахнет восхитительно, слюнки текут. Но забирая его из рук Алекса, разворачиваю упаковку скованными морозом пальцами.

— Спасибо, — говорю, прожевав первый откусанный кусочек.

Мы завтракаем молча. Ну я точно попала в параллельную реальность.

— Кстати, свое обещание ты не выполнила, — Алекс сминает бумагу, в которой был его бургер, и берется за кофе.

Мой последний кусок падает камнем в желудок. Судорожно вспоминаю, как по лабиринту хожу в поисках выхода. Все тщетно.

— Билет на первый ряд твоего показа. И у тебя здесь соус, — показывает на уголок моих губ. Я, как неуклюжая девица на первом свидании, тру кожу.

— Не думаю, что тебе это еще нужно.

— Нужно.

— Алекс…

Тяну мысочки до жесткого натяжения мышц. Каждое слово гонщика, да и в целом его присутствие, покачивает меня, как на волнах. А я так полюбила штиль.

— Попрошу своего менеджера что-нибудь придумать.

— Спасибо.

Кофе оставляю в этот раз нетронутым и поднимаюсь на ноги. Алекс повторяет за мной и оказывается близко.

— Через неделю также? — спрашивает, уперев руки в бока. — Только бургеры уже с тебя.

Свожу брови вместе. Совсем дурной?

— Нет, — отвечаю, развязывая ветровку и надевая ее.

— Ну, если захочешь компанию по утрам, ты знаешь, во сколько и где я бегаю.

— Ты стал таким настойчивым, — тянет топнуть ногой.

— А ты вредной.

Недовольно вытягиваю губы.

— Пока, Алекс! — разворачиваюсь и ухожу. Ногами передвигаю быстро-быстро.

— Пока, Марта, — весело летит мне в спину. Следом взгляд. Долгий, горячий. Он касается всего моего тела ощутимо и неправильно. Разворачиваюсь и одними губами прошу прекратить так меня разглядывать.

Эдер улыбается и ведет плечами.