Клятва

Глава 8. Марта

До посольства Бразилии вызываю такси. Скорее всего, на вечере будут предлагать алкогольные напитки, и я не откажусь. Садиться за руль в таком случае нельзя. Надеяться на Стефа не буду, это теперь не в моих правилах.

На мне изумрудное платье в пол и туфли на невысоком каблуке. Волосы забраны в небрежную прическу, когда несколько прядей выпущены и создают иллюзию, что потратила на создание образа не больше пяти минут.

— Ты прекрасна, — сухим тоном говорит.

Эмоции не его сильная сторона, и где-то я этому завидую. Меня по-прежнему многое может поражать, восхищать и доводить до исступления какое-то чувство. Но я учусь.

— Благодарю.

Мужчина подставляет локоть, на который и опираюсь.

Моему взору открывается зал со множеством мужчин разного возраста, все в строгих костюмах. Большинство из них пришли без своей пары, но есть и те, кто с девушками. Нас мало.

Несколько десятков пар глаз прикованы к нам. Со дня нашей первой встречи было не так много мероприятий, где мы со Стефом появлялись вместе. Наверное, наличие девушки у такой финансовой акулы, как Стефан Эванс, многих шокирует. Он человек специфический. Ходили слухи о его твердолобости, дотошности и фанатизме к своей работе.

Мир финансистов угрюм. Есть мнение, что они даже не могут без ошибок написать слово «юмор». А анекдот или шутка будут восприняты ими как признак неадекватности и дурости.

— Если я оставлю тебя дольше, чем на десять минут, разрешаю обидеться. — Его губы трогает едва заметная ухмылка.

— Я не обидчива, — поведя плечом, забираю бокал с шампанским, любезно предложенный официантом на входе.

— За это я тебя и ценю.

Ценю… В этом мире нет места и для любви. Мне подходит.

Скучный вечер скрашивает только шампанское, которое забираю с подноса официанта, стоит моему бокалу опустеть, и наблюдаю за Стефаном издалека. Конечно, он оставил меня одну больше, чем на десять минут, и я была к этому готова.

Но, может, это и к лучшему. Разговоры о финансах нагоняют тоску, а Стеф здесь явно по делу, пусть и мероприятие носит нерабочий характер. Америка!

— Марта, позволь представить тебе моего друга.

Вскидываю подбородок, потому что мужчина высок. В голову ударило. Шампанское грешно тем, что от него пьянеешь в неожиданный момент. Резко.

— Очень приятно, — протягиваю руку.

Как зовут мужчину? Я не расслышала. Тот понял по тому, как я прищурилась и смутилась.

— Тристан, — на его щеках образуются полукруглые складки, когда он улыбается.

Финансист и такой? На первый взгляд полная противоположность Эвансу.

— Марта.

— Приятно. Стефан о Вас много рассказывал.

— Боюсь представить, что именно.

— Лишь самое лучшее.

Мы обмениваемся любезностями, пока Стеф стоит рядом.

Глаза его друга напоминают мне темно-зеленое стекло бутылки. Хочется смотреть сквозь нее, но не исчезает ощущение обмана и искажения действительности.

Такое всегда и случается, когда смотришь через стекло на мир вокруг.

Тристан быстро проводит языком по своим губам, как облизывается, и я спешу отвернуться. Его жест, случайный или нет, выглядел интимно. Взгляд хмельной, липкий и неправильный для человека, только-только представившегося и названного другом моего мужчины.

Получается некий флирт. Или я стала видеть его там, где флирта нет и в помине. В моем мире он навязчив, приставуч, словно фруктовая жвачка, и надоедлив. Я всегда пресекала такое общение.

Но сейчас нехотя позволяю Тристану открыто бродить взглядом по моей груди. Здесь я чужая, и будто бы страшно повести себя не так, как ожидают.

Успокаивает горячая ладонь Стефана на моей пояснице. Как закончится вечер, обязательно спрошу своего мужчину, что творит его друг.

Но Стеф, получается, совсем не ревнует? Ни капельки? Или слегка ослеп от количества цифр перед глазами? Не буду удивлена, если корнем всех проблем в эту минуту — противное шампанское. Оно нашептывает, что ревновать сейчас — самое правильное и логичное.

А я ненавижу ревность — самое губительное из возможных чувств.

Из посольства выходим спустя полчаса.

— Ты так понравилась Тристану, — уже в такси говорит Стеф.

Воздух в салоне ложится на мою кожу прохладой.

— Он тоже ничего, но…

Говорить? Смолчать? Кто же знает, последняя ли это встреча с неким другом?

— Но он облапал меня взглядом, — коротко усмехнувшись, продолжаю.

Вдруг за собой явственно ощущаю тень вины. Бр-р-р! А если Тристан ничего не имел в виду, и я все надумала?

— Это тебя смутило?

— Ну… Как бы…

Ладонь Стефана на моем колене. Решаю, что это своеобразный акт поддержки. Такие разговоры для нас редкость. Мне неуютно со всех сторон.

— Для тебя же это привычно, разве нет? Сомневаюсь, что Тристан сделал что-то предосудительное по отношению к тебе.

Захотелось укутаться в шерстяную шаль после его слов, прозвучавших довольно цинично. Знала ли я, что Эванс такой? Да. И вопросы остаются только к себе и к своим ожиданиям.

— Но раз тебя это задело, то я делаю вывод, что Тристан позволил себе лишнее. Прошу его извинить. Ему явно не достает уроков общения с женщинами.

Я добилась своего, но все равно что-то не то.

Такси останавливается у моего дома, а я даже не помню, чтобы называла свой адрес.

— Могу сегодня остаться у тебя?

— Остаться? Ты имеешь в виду на ночь?

Ну конечно на ночь, Марта! Говорю сама с собой и, вылупив глаза, смотрю на ровное, без единой эмоции лицо Стефана.

Когда мы провели первую совместную ночь, я заснула. Стефан не стал меня будить, но наутро намекнул, что не любит, когда девушки остаются с ним до утра.

Вначале была обескуражена и сбита с толку. Эванс объяснил это тем, что его территория должна оставаться только его. Ну и ранний подъем, отсутствие запасных ключей и прочее.

А потом я поняла всю прелесть этого маленького нюанса. Возвращение в свой дом — бесценно. Там моя сила, там я могу быть самой собой. Одиночество мне стало нравиться.

— Остаться со мной? На моей кровати?

Да, я, как и Стеф, вдруг стала невыносимо ревностной к своему пространству. И у меня нет гостевых тапочек.

— Да. Я этого хочу. А ты?

Времени на раздумья нет. Мы и так задерживаем таксиста, который навострил свои уши. Если завтра просочится хоть пара строчек в интернете, будет не очень веселое утро. Ненавижу сплетни и желтую прессу. Самые настоящие паразиты, сосущие не кровь, а спокойствие.

— Хорошо, — соглашаюсь.

До двери идем молча. Продолжаю чувствовать сверление взгляда на моем затылке. Пытаюсь вспомнить, успела ли прибраться после сборов. Я не такая аккуратная как Стеф, и мне бы не хотелось, чтобы сейчас он это выяснил. Ведь до этого встречи на моей территории были заранее оговорены. Оказывается, планирование секса здорово упрощает жизнь.

Готова понять Эдера, в порядок и устой которого я ворвалась настоящим ураганом. Шантаж — то еще бедствие.

— У тебя перестановка? — Стеф проходит в небольшой зал, не сняв обуви.

Беззвучно испускаю недовольный вздох.

— Отодвинула диван от стены и на комод поставила керамические вазы.

Умалчиваю, что живые в них цветы куплены мной. Вдруг захотелось крошку ревности. Мне будет достаточно банального вопроса: «От кого они?»

Шампанское, блин!

— Хм… Странное решение.

Стеф заученным движением снимает пиджак и расстегивает рубашку. Видела это много раз, и сейчас все его действия совсем не вписывались в мою квартиру.

Стоило Эвансу подойти и коснуться губами основания шеи, возникшее напряжение в области позвонков приносит боль. Упираюсь взглядом в чуть подвядшие лепестки кустовых роз, и становится тошно на душе.

Странно, сегодня я как никогда хочу остаться одной.

— Я в душ, — говорит обыденным тоном. Так бы говорил мой муж или мужчина, с которым мы бы делили дом и пространство.

Ощущение, что я на работе. Я не Марта, любящая листать журнал мод, пока наполняется ванна с ароматной пеной, а модель, вынужденная идти за идеей фотографа.

— Присоединяйся.

Следом скидывает брюки и боксеры. Абсолютно голый идет ко мне в ванную комнату, ровно сложив все свои вещи на кресло.

Шантажистка внутри меня требует разбросать вещи. Протест рвется изнутри, словно его выгоняют ядовитые пары. Но раздеваюсь и присоединяюсь к своему мужчине.

Возможно, сейчас я несколько себя ненавижу.

Глава 9. Алекс

Открываю глаза за пять минут до будильника. На часах шесть, и через двадцать минут Марта должна выйти из дома, чтобы совершить пробежку вдоль океана. Она делает это каждый вторник, изредка в четверг.

Быстро принимаю душ и, еще сонный, натягиваю на себя спортивный костюм для бега: шорты и тонкую серую футболку. Кроссовки на ноги.

До набережной иду быстрым шагом.

Марту замечаю сразу. Останавливаюсь. Она в ярко-розовых широких штанах с резинками на щиколотках и белом топе. На голове высокий хвост. И ни единого следа косметики. Девчонка, блин. Малолетка какая-то, а не высокооплачиваемая модель и лицо косметической компании с мировым именем.

В груди режет и крутит. Волнуюсь? Еще бы. Сейчас Марта ведет себя немного дико. Осторожничает.

Мне сложно держаться на расстоянии, когда руки так и горят от желания схватить ее. Чего доброго, влетит. А мне доверие ее нужно. Требуется для начала стать верным другом.

Бежит Марта быстро. Конечно, с такими-то длинными ногами!

Бегу следом, любуясь каждым ее движением и немного задницей. Сжать бы, смять, зубами вцепиться, а я, словно одержимый, следую по ее шагам за спиной, улавливая запах, как ищейка.

Дыхалка сбивается от нарастающих ощущений, а не от скорости.

Момент, когда Марта резко останавливается, а я, задумавшись, наталкиваюсь на нее, упускаю. Это было сделано не специально, как и ее падение с беговой дорожки в клубе. Только докажи теперь это. Не удивлюсь, если она пригрозит написать на меня заявление за преследование.

— Ты?! — выкрикивает. Глаза светятся испугом и гневными вспышками.

Я снова рядом с ней. Руки держу сначала по швам, затем упираю в бока. Мое сердце разрывается от тоски по ней. По той Марте, которую отпустил. Теперь ее нет, и есть… Она.

— Извини, — глупо пялюсь на ее грудь.

Марта кладет ладонь на грудную клетку, выравнивая дыхание, и стреляет в меня десятками взглядов в минуту. Картечь бы била нежнее, чем Марта в эту минуту.

— Что ты здесь делаешь?

— Бегаю.

— За мной? И как долго?

Месяцами. Как только узнал расписание Марты. Но если сознаюсь, это ее отпугнет.

— Слушай, если клуб я был еще готов поменять, то место для своего бега, уж прости, — нет. Набережная широкая, и мы никак друг другу не помешаем. Марта облизывает губы, отчего они становятся ярче.

— Выглядит все очень странно, Алекс, — смягчается, но продолжает смотреть ястребом.

— Мы в одном городе.

— Ну да, — усмехается. Сейчас она кажется невыспавшейся и чуть усталой. Я бы спросил, в чем дело, но она не ответит и выдаст набор стандартной пурги, которая только разозлит меня.

— А ты давно бегаешь? — завожу разговор.

Марта достает телефон и выключает музыку в наушниках.

— Неважно, — равнодушно отвечает, но уходить не спешит. — Выберу другой день для бега.

Fuck!

— Могу снова пригласить тебя на кофе и загладить вину. А после вернемся к дележке времени и набережной.

Ответа нет, но есть взгляд с претензией, который ускоряет пульс. Я боюсь ошибиться. Я чертовски боюсь отпугнуть своей настойчивостью.

— Да брось, — отмахивается. — Ты прав, набережная большая. Поделим и без кофе.

И Марта снова достает телефон, чтобы уже включить музыку и убежать от меня.

Ладонью растираю ключицу, чтобы унять свербение под кожей. Не получается с такой же четкостью, как и раньше, прочувствовать ее. Лишь догадываюсь о мыслях и намерениях.

— Ты боишься меня? — довольно громко спрашиваю, когда Марта повернулась ко мне спиной, чтобы продолжить бег.

— С чего ты взял?

— Будто избегаешь.

Она посмеивается. Ее взгляд сталкивается с моим, после чего я получаю удар дефибриллятора в грудь. Яркий, грубый, дольной болючий.

— Я не избегаю, Алекс. Лишь не понимаю, зачем тебе это все? И зачем это мне? — Взглядом скользит по моему телу.

Замечаю, как ее плечи покрываются мурашками, но на улице тепло.

— Так вроде бы не враги. Почему мы не можем выпить кофе? Или пробежаться вместе утром?

Она вновь издает смешок и, размышляя, прикусывает нижнюю губу.

— Я был бы не против компании, — дополняю.

— Боюсь, мой мужчина не оценит, если я буду проводить время с тобой, — выделила последнее слово.

При упоминании этого хмыря ладони сжимаются в кулак. Я должен был быть на том показе, на котором они и познакомились.

— Извини, — небрежно говорит и уже без промедления включает музыку в наушниках и удаляется от меня не бегом, а настоящим галопом.

Остается смотреть ей в спину и на шикарную задницу.

Как только ее образ становится маленькой точкой, а нос перестал чувствовать ее запах жасмина и восточных сладостей, иду в кафе, где Марта обычно позволяет себе пять минут тишины за чашкой кофе, и заказываю два капучино на вынос.

Лишь бы она вернулась тем же путем, лишь бы не изменила свой маршрут. Сейчас Марта вполне может это сделать.

Кофе почти остыл, когда я рассмотрел Марту среди других бегунов. Она смотрит на океан с легкой улыбкой и вновь не замечает меня.

Идет, а не бежит. Медленно. Лицо задумчивое, и сейчас ее мир вращается только вокруг нее одной. Какая-то даже одинокая, и внутри все становится ледяным от чувства вины.

— Присядем? — встаю на ее пути и протягиваю стаканчик с кофе.

Марта хмурится.

— Без сахара, — уточняю.

— Ну раз без сахара, — неуверенно забирает, едва касаясь своими пальцами моих.

Рядом лавочка, и мы садимся по разным углам, как абсолютно чужие люди. Мы молча выпиваем каждый свой кофе, где Марта делает это первой. Торопится. Теперь кажется, что и кофе взяла из моих рук из вежливости. Как и ее согласие спуститься со мной в бар в фитнес-клубе.

Оборона у нее, конечно, крепче не бывает.

— Можно вопрос? — выбрасывая свой стаканчик в урну, спрашивает. Ее руки скрещены, взгляд гуляет по всему вокруг, но ни разу не останавливается на мне.

— Разумеется.

— Я бегаю здесь в одно и то же время уже несколько месяцев и ни разу мы не встречались. Но после благотворительного вечера это уже какая наша встреча, если убрать твои посещения в клубе? Третья?

Удивленно вскидываю руки в стороны.

— Совпадение? Я правда не имею понятия, как так выходит. Может, это знак?

Марта мотает головой и смеется. Узнаю в ней мою Марту, а не чопорную девицу, которую встретил в ресторане.

— Знак для чего, Алекс?

— Для общения. Мы же можем просто общаться? Обещаю тебя не обижать.

— Ты и не обидишь, — со всей строгостью говорит, одаривая темным взглядом своих глаз цвета жженного сахара. Купленный, уже остывший кофе теперь вкуснее.

— Значит, делить набережную по дням, неделям и времени не будем?

— … Нет.

— Я и так не собирался.

— Пф-ф, дурак.

Подношу стаканчик к губам, пряча улыбку. Марта опускает голову, ковыряя плитку носком своих кроссовок.

Между нами по-прежнему все пространство лавочки, но нет этой тяжести, что мешала дышать.

— Я бегаю в шесть сорок. В следующий вторник здесь же? — спрашиваю.

Ответь мне «да». Пожалуйста. Я очень старался придать голосу простоты и легкого равнодушия, а в теле не осталось места, которое бы не горело в ожидании.

— Подумаю, Алекс Эдер.

Снова мотает головой. Это типа: «Пф-ф, снова дурак?»

— Ну тогда пока? — встаю и пячусь. Сердце уже не стучит, а оно играет громко, быстро.

— Ну пока.

Марта отворачивается, но успеваю сфотографировать взглядом ее полуулыбку. Перед тем, как перейти проспект, хочется крикнуть в последний раз, что не обижу. Но она уже стоит ко мне спиной, а спустя минуту, не оборачиваясь, уходит.