Клятва

Глава 43. Марта

Рейс в Париж задерживается. Не самое удачное начало дня, но я стараюсь не унывать и не думать о плохом. Это у Алекса получается сделать всё идеально и правильно. Даже прочертить днищем по гравию в важный момент гонки так, что все остаются в восторге.

Сейчас он сидит в широком кресле бизнес-зала и разглядывает меня практически в упор, когда я сканирую новостные паблики на момент новой сплетни о нас.

— WAGs community разместило в последнем посте настоящее исследование, почему мы расстались накануне «Пары года», — щелкаю взглядом по ладоням Алекса и вновь утыкаюсь в большой экран телефона.

Делаю длинный вдох.

Да, мне отчего-то важно прочитать всё, что я не замечала о себе и гонщике на протяжении последних недель.

— Здесь много говорится про твой скверный характер, Алекс, — продолжаю. — Жестокий отец, отсутствие нормального детства, постоянный дух соревнований и волна неудач — всё наложило на тебя отпечаток, и ты стал невыносим.

Глазами стреляю в Эдера. Тому словно всё равно. Он вздыхает и смотрит на часы.

— Пожалуй, подпишусь, — разговариваю сама с собой, но получаю многозначительное «цыц» от Алекса и его горячую ладонь на моем плече. Он приобнимает меня.

Конечно, ни на кого я подписываться не собираюсь. Это неправильно — быть подписчиком сообщества о сплетнях паддока. Еще со времен нашей сделки с Эдером я помню правило: девушка гонщика — это его имидж. Звучит грубо, в чем-то бесчеловечно, но никто и никогда не захочет работать с гонщиком, если он связался не с той девушкой.

А я хочу быть той девушкой. Правильной.

Посадку на самолет объявляют спустя два часа. Когда в Майами непогода, мы отрезаны от остальной части земли.

Поэтому в город любви мы приземляемся за полночь. Потом дорога до отеля и номер-люкс. На меня была забронирована обычная гостиница примерно в получасе езды от центра, и делить я должна была номер с неизвестной мне моделью из Намибии. Но из-за чемпиона мои планы скорректированы.

Спать заваливаемся без задних ног, но мой сон поверхностный и рваный. Почти кошмар, правда, без чудовищ и привидений.

Есть только длинный подсвеченный белым неоном подиум и я. Одна. Иду по нему, иду, а он не хочет заканчиваться. Мои ноги в крови, и каждый шаг отдается мучительной болью, которая доходит до сердца, прокалывая его, как копье с ядовитым наконечником.

Просыпаюсь в поту ровно в пять тридцать утра. Грудная клетка колышется, будто за ребрами гремит гроза со шквалистым ветром. Боюсь сделать вдох. Вдруг он разобьет меня на части?

Алекс спит, подложив руку под голову. Его грудная клетка кажется мне перевязанной металлическими прутьями. Такой жесткой и непрошибаемой видится. У сосков два крошечных, едва заметных шрамика — последствия его пирсинга. Волосы взъерошены. Они стали чуть темнее, чем были летом, но Эдер по-прежнему не хочет возвращать тот стиль, который был у него раньше. Лохматый, взбунтовавшийся гонщик. Чемпион.

Легкая улыбка появляется на его лице и тут же, дергаясь, исчезает.

Чертовски мило.

Внутри накапливается жар, когда смотрю на спящего Алекса. Я одновременно верю, что он здесь со мной, но и чувство какой-то нереальности неустанно преследует и душит. Хочется ущипнуть себя или напомнить, какая же я дура, раз верю во всё происходящее между нами.

Быстро сменив ночную сорочку на простой спортивный костюм, выбираюсь из номера, оставив короткую записку.

В семь утра я уже пью дешевый и дерьмовый кофе в закулисье торгово-выставочного комплекса «Карусель Лувра». Это под садом Тюильри.

Неделя моды в Париже наряду с тремя другими в Лондоне, Нью-Йорке и Милане — самое желанное место для моделей всего света и всех инфлюенсеров мира. Попасть сюда и быть частью этой огромной машины не просто честь, это, черт возьми, мечта. С гордостью могу сказать, что мечта скромной модели из маленького сибирского городка осуществилась.

Я исполнила ее сама, благодаря своему труду, упорству и дисциплине.

Здесь царит полный хаос, и он пахнет ничем иным, как французскими духами и шоколадными круассанами. До моей кожи постоянно дотрагивается то шелк, то органза, то бархатистая замша или нежнейшее кружево.

Хмель околдовывает меня без единого глотка вина и пеленает на своих волнах.

Мне наносят макияж. Чересчур яркий, но я не имею права сказать и слова, даже если мои брови покрасят в пепельный цвет или вовсе сбреют. Хвала богам, ничего такого не происходит, и я смотрюсь в зеркало и вижу на веках кобальтового цвета блестки, невозможно яркие румяна оттенка «бордо» и совсем бледные губы. Волосы забирают в тугой хвост, а выбивающиеся волоски прилизывают гелем.

М-м-м… Почему-то первая мысль — Алекс меня не узнает. А вечером будет смеяться над моим образом. Он же никогда не относился к моему желанию стать моделью всерьез. Так, розовые мечты наивной девицы, которая только и может, что шантажировать.

Смахиваю наваждение и в коротком белом халате иду до небольшого кафетерия. Да, именно туда, где делают самый ужасный кофе на самом классном мероприятии вселенной.

И заказываю:

— Воды без газа, — бью открытыми ладошками по барной стойке.

Я волнуюсь.

Мне протягивают ледяную бутылку, и непослушными пальцами пытаюсь открутить дурацкую крышку. Та, конечно же, сопротивляется. Это подкидывает дрова в топку моего волнения, и я злюсь сама на себя. Готова уже выбросить неподдающийся пластик в сторону.

— Помочь? — от голоса за спиной скапливаются мурашки. Сердцебиение становится неровным и удушающе громким.

Тристан Коуп.

Мы не виделись несколько недель с того самого вечера, когда мой бывший намеревался подложить меня под своего друга, чтобы избежать наказания и тюрьмы.

Мерзкий поступок, не заслуживающий прощения.

Медленно разворачиваюсь и считаю про себя. Что угодно, но я не должна показать ужас на своем лице, который рвет и глотает нервы изнутри. Страх туго опоясывает, и мне хочется согнуться пополам, стать меньше. Превратиться в точку. Упасть, зажмуриться и заплакать.

Ненавижу свою беспомощность. Но этот человек и правда ненормально опасен и безумен.

— Давно не виделись, Марта. Я тебя даже не узнал в этом… В этом образе.

Сминаю бутылку в руках и слышу характерный хруст.

— Но я знал, что ты будешь здесь, — говорит уверенно, сдирая улыбку со своего лица.

Молчу. Не потому, что не знаю, что сказать. Таких людей нельзя провоцировать и выводить на открытый конфликт, как бы ни хотелось дать им по яйцам.

— Что очень странно, — продолжает.

Тристан выхватывает бутылку воды и одним движением откручивает крышку. Снова натянув улыбку, возвращает. В желудке плещется кислота, вызывая тошноту даже при виде воды.

Волнение усиливается, и я чувствую, как повышается температура тела, делая из меня дрожащее нечто.

— Марта Вавилова. Родилась в России, в небольшом городке. Свой путь модели начала с… эскорта.

Мне рьяно хочется опротестовать то, о чем он говорит. Это же неправда. Неправда!

— Пока под свое крыло ее не взял гонщик Александр Эдер, с которым по всем признакам были договорные отношения. Эта схема давно известна, дорогая. Встречи, секс, помолвка и разрыв. Кому нужно связывать свою жизнь с неудавшейся моделькой и эскортницей?

Отворачиваюсь, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Его простые слова кажутся мне тонкими хлыстами, и он не брезгует меня ими бить.

Чертово задетое мужское эго!

Мои раны нарывают, кровоточат. Пластырь содран. Душа кричит.

— И вместо того, чтобы напрямую пользоваться благами, которые тебе предлагают, ты… строишь из себя высокомерную и гордую дрянь.

Его тяжелая рука ложится на мое плечо. Куда подевались силы? Надо бежать, огрызнуться, сказать, что он не смеет не только трогать, но и говорить, смотреть в мою сторону!

Алекс… Он… Он…

«Кому нужно связывать свою жизнь с неудавшейся моделькой и эскортницей?» — повторяется в голове ненавистным голосом.

— Хм… Но ты здесь. На Неделе моды. И до этого была. Еще ты стала лицом косметического бренда, и вот уже пару лет тебя никто не может сменить. Марта Вавилова запланирована на мартовский номер американского «Vogue».

Обложка? Со мной?

Растираю рукой шею, покрывая тонкую кожу узкими бороздками от ногтей. Мои ноги забетонированы в полу. И шага не сделать. Или все дело в черных глазах Коупа. Они наполнены злобой, будто его цель уничтожить меня до основания. Унизить, сломать, втоптать в грязь и посмеяться, глядя на проделанную работу.

Потому что я… отказала? С этим миром точно что-то не так. И мое одиночество еще никогда не чувствовалось так остро, как сейчас. Вокруг полно людей, среди них много парней и секьюрити, а если Тристан решит схватить меня за горло и унести прочь, никто и ухом не поведет. Модели бывают безликими…

Моя мечта обрела чернильный вкус горького разочарования.

— Кто за тобой стоит, Марта?

Смотрю на Коупа с ненавистью. Он думает, что мой успех это дело рук кого-то?! Даже слышать обидно. Разве женщина не может добиться успеха самостоятельно? Обязательно нужно продать себя, свое тело, а заодно и жизнь непонятному мужчине, чтобы ее мечта сбылась?

— Пошел к черту, — цежу обезумевши.

— Я все выясню. И ты приползешь ко мне выполнять то, что мне было обещано. Я заставлю тебя приползти на коленях.

Прикрываю глаза и ощущаю его дыхание близко от скулы. Тело напрягается и становится тонким, как леска. Его короткий поцелуй на щеке прожигает кожу почти насквозь. Впервые после нанесения макияжа я рада толстому слою тонального крема и румян.

Больной ублюдок!

Он уходит, слегка зацепив своим плечом мое. Как только дымка его приторного аромата пропадает, я опускаюсь на корточки и обхватываю голову руками.

Мои ладони потеют, а сердце трескается на мелкие крошки от объемных, быстрых ударов. Перед глазами вновь подиум из сна, и я иду на высоких каблуках, полных стекла. Иду, иду. Без пауз, передышек и конца.

Этот Тристан и правда может разрушить мою жизнь, и только одному в силах ее спасти. Снова…