Клятва

Глава 39. Марта

«Каникулы» на яхте подошли к концу. Мы сходим с Алексом на берег, накрепко причалив его яхту, и не знаем, что говорить и что делать дальше. Мнемся на пятачке у мостика, я еще и покрываюсь румянцем от этого яркого смущения.

До этого момента мы же в основном занимались сексом и не общались, за исключением того единственного откровенного разговора в начале путешествия. Сейчас словно заново учимся открывать рот по прямому его назначению — говорить. До этого… Тоже все было неприлично.

Вспоминая, жутко нервничаю и поворачиваю голову к яхте. Она, кстати, мне понравилась по итогу, и я бы даже попросила Алекса пригласить меня еще раз. Когда-нибудь. Возможно.

— У меня завтра рейс, — отвернувшись, непринужденно говорит.

Я скольжу взглядом по его мокасинам и загорелым ногам.

— Гонка? — спускаю очки на глаза и все равно щурюсь от солнца. Оно кажется мне прям ядерным.

— Угу.

— А где?..

Почесываю шею, еле-еле подняв руку. Мышцы задеревенели. Я думаю о статье в интернете, которая попалась на днях, что секс — это тот еще спорт. Получается, последние дни я провела, активно занимаясь спортом. Жаль, справку тренеру не предоставишь. Сегодня у меня занятия в зале, а завтра танцы, но я вряд ли смогу сгрести себя с кровати и пройти пару метров.

Боже… Да я же едва хожу! С уверенностью утверждаю, что выходные на яхте прошли безумно и где-то постыдно. И меньше не хочется сейчас расставаться вот так — прохладно.

— Остин, Техас. Приедешь? — ловлю его прямой взгляд.

Его ожидание моего ответа выкручивает жилы, как при температуре. Сердце падает в живот и бьется там. В груди пугающая пустота и непроходящее волнение.

— У меня дела, Алекс. Подготовка к Парижу, тренировки. Надо еще… — потираю лоб. Сказать: «Я боюсь» не решилась. Банально струсила.

«Я боюсь ступить туда, где была твоей девушкой. Фиктивной. Мы играли в любовь, где моя переросла в настоящую, искреннюю, сильную», — этот список горит у меня на языке, но я глупо поглядываю на Алекса в надежде, что сейчас он прочтет. Обязательно!

Но выражение лица Эдера меняется и становится похоже на железную маску, от которой веет холодностью и расчетом. Таким обычно видят Алекса во время гонок. Но я же успела узнать его и другим.

— Я понял. Не продолжай, — обрубает и словом, и своим тоном, и даже взглядом.

Его обида на меня заставляет чувствовать себя плохо. Представляю, как забираю слова обратно, с улыбкой отвечаю согласием, и мы вместе едем на трек с висящим на шее бейджиком «VIP» и паддок-пассом. Звучит как сказка. И какое счастье, что я в них не верю.

Алекс благородно подбрасывает меня до дома. Во время пути мы также молчим, погрузившись в радиопередачу и частые песни.

Прощаемся коротким кивком. Грустно. Ведь я уже скучаю.

Когда машина Алекса сливается с основным потоком, попадая в нехилую пробку, остаюсь стоять в каких-то разодранных чувствах. Мою рану разбередили и умчались, кинув в прорубь.

Накручиваю себя, размышляя, что Алекс добился своего и ушел. Обманул, как в прошлый раз. И слова о любви — типичная ширма, за которую спряталось желание в очередной раз поиметь наивную Марту.

Открыв дверь и переступив порог, меня накрывает слезами. Истерично грызу нижнюю губу, заглушая всхлипы. Сердце разрывается. Обнимаю себя руками и покачиваюсь. На моей коже его запах, а тело все еще ноет после последней близости.

Вот бы вернуться на яхту и признаться Алексу, что он нужен мне. Не только как мужчина, но и как друг. И в то же время я напугана. Не прощу себя, если вновь упаду в ту же яму из-за своих чувств и ошибусь. Не прощу…

Следующие пару дней между нами с Эдером возникает затишье. Ни сообщений, ни звонков. Предполагаю, что он занят. И это логично, да? Но каждый раз высоко подскакиваю, когда телефон подает признаки жизни. Я даже прерываю занятия по немецкому, которые успела забросить, заслышав звук входящего сообщения. И чуть не разбиваю телефон, прочитав о скидочном купоне в сообщении. Ох, как не вовремя они со своими «-30 % и только сегодня»!

В пятницу включаю трансляцию первой свободной практики, и первое, что показывает мне оператор, — Алекс — гонщик «Серебряных стрел», двухкратный чемпион. Черный с серебристыми полосами шлем, черный гоночный комбинезон, огнеупорные перчатки. Его форма не меняется из сезона в сезон.

Он ведет себя уверенно. В каждом движении заложено базовое спокойствие и легкое равнодушие. Такому и позавидовать можно. И лично бы попросила дать мне пару уроков самообладания: как при такой многотысячной толпе, сильном ожидании от чемпиона и невообразимой скорости оставаться ровным. Но я знаю, каких трудов ему это стоило, и в эту минуту рождается неисполнимое желание обнять гонщика и прижаться к его груди крепко-накрепко. Будто бы навечно.

Эдеру подают рулевое колесо, и Алекс ныряет в кокпит. Все происходит быстро, знакомо. Я смотрю на экран, не отрываясь. Сердце дергается. Не могу сидеть и смотреть на Алекса через экран.

Трек, разноцветные болиды, следы шин, рассыпанный гравий, который вызывает желтые флаги. Вновь оказываюсь там, где мне не нашлось места.

Адреналин растекается в венах потоками жирной лавы. От ее температуры капитально трясет.

Следом открываю поисковик и вбиваю: «Как добраться из Майами в Остин». Самый быстрый способ — самолет. Практически не глядя выкупаю билеты и бронирую номер в гостинице.

Упав на диван, прикрываю лицо ладонями. Тело грохочет, конечности трясутся, как после многократных поднятий тяжести. Поверить в то, что я решилась на проход по паддоку, невозможно. Это до сих пор из серии безумных поступков, на которые Марта Вавилова наложила вето.

Но я кладу вещи в спортивную сумку, переобуваюсь в удобные кеды и, собрав волосы в хвост, выхожу из дома. Мой рейс через полтора часа, а путь до Остина занимает чуть больше шести часов.