Клятва

Глава 40. Марта

В воскресенье, в день гонки, мне захотелось одеться по-особенному. До этого я выбирала джинсовые шорты и обычную футболку с вытянутым вырезом. Ничего не подумайте, это сейчас очень модно! Но воскресная гонка — важное, масштабное событие, куда идут все подружки гонщиков, демонстрируя свои лучшие наряды. Ну или одежду тех, с кем у них заключен рекламный контракт. В моем случае — это были бы купальники?.. Дурной тон, однако.

Заехав в магазин, где одеваются обычные девчонки, зарабатывающие не больше полутора тысяч в месяц, перебираю вешалки с новой коллекцией. На вещи из распродажи без слез не взглянешь.

Все не то. Не это я ищу.

Руки готовы опуститься, а идея с новым нарядом кажется глупой и пустой. Для кого будет это шоу? Для зрителей на трибунах? С Алексом мы так и не пересеклись.

В последнюю минуту глаза натыкаются на белый сарафан на толстых бретельках. К ним еще подойдут балетки, я видела интересный вариант в отделе обуви, а на кассе массивные деревянные серьги.

На трассу приезжаю за полтора часа до старта. Прохожусь в который раз за два дня по доступным мне локациям и купив американо, поднимаюсь на трибуну. Не самое лучшее место, но и билет мне достался, благодаря удаче. Обычно за несколько недель до Гран-при в кассах полный «sold out».

На экранах показывают интервью гонщиков, руководителей команд, сами болиды. В самую последнюю очередь оператор ловит Алекса, выходящего из боксов и идущего к стартовой прямой. Позади него сотрудники: кто-то несет шлем, кто-то ведет переговоры через гарнитуру. Все сосредоточены и готовятся к работе.

От бегающих картинок на огромном экране тяжело дышать.

— Как Вы оцениваете сегодняшние шансы на победу? — спрашивает девушка в алом платье. Она часто берет предстартовые интервью.

Кусаю губы. Мои ладони потеют, но не смею вытереть их о ткань платья. Алекс не смотрит в камеру, и это заставляет меня еще больше нервничать. Мне бы хотелось, чтобы наши взгляды встретились, ломая пиксели на телевизоре.

— Неплохие шансы. Мы будем пробовать прорываться. Думаю, старт и первый поворот имеют важное значение. После них картинка станет чуть яснее, — отвечает, параллельно натягивая балаклаву и разминая шею.

Под ложечкой сосет, и я не имею представления, как Эдер может сохранять такое ледяное спокойствие. Он стартует третьим — «небывало низкая позиция для нынешнего чемпиона». Цитата. Так и слышу раздраженный вздох Алекса, когда он ее услышал. Что-что, а эго австрийца нисколько не изменилось за это время. Либо он, либо никто.

Когда-то я это в нем и полюбила. Что может быть лучше мужчины, уверенного в себе на тысячу процентов?!

Во рту собирается сухость. Не надо было пить кофе, следовало ограничиться водой без газа.

Привычное желание, чтобы время ускорилось, выбивает сердце из колеи.

— Значит, сегодня мы можем увидеть вас победителем? — продолжает задавать вопросы девушка в алом.

— Не исключено. Но давайте дождемся старта и первой волны пит-стопов. После будет более понятно. Одно я знаю точно, что буду бороться за победу.

Оба кивают в знак того, что короткое интервью закончилось.

Верчу пустой стаканчик из-под кофе и быстро отстукиваю ногой по доскам.

— За какую команду болеете? — спрашивает мой сосед.

Беспокойно смотрю на экран. Вот Алекс надевает шлем, пристегивает защиту и опускается уверенным маневром в кокпит. Его серые глаза скользят по рулю, который он цепляет в пазы.

— М-м-м… «Серебряные стрелы», — отвечаю с неохотой. У меня даже нет ни одного мерча с командой!

— Алекс Эдер хорош, — с цыканьем и покачиванием головы отвечает, кажется, тоже австриец. Или немец. У него специфический акцент, как и у самого Алекса.

По телу разливается тепло. Алекс Эдер хорош. Я знаю. Он заставляет моих бабочек в животе оживать.

Вдыхаю запах укатанной трассы и скрещиваю пальцы. На экранах показывают двадцать болидов, выстроенных согласно своим местам. Мой взгляд замирает на огнях.

После прогревочного круга, за который, клянусь, я поседела и триста раз пожалела, что прилетела. Смотреть гонку по телевизору проще.

Болиды вновь занимают свои места, и огни один за другим загораются красным.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Пара секунд, и все огни разом гаснут. Я прикрываю ладонями лицо, боясь смотреть. Мои легкие, сердце, да все внутренности вспыхивают, пораженные молнией. Несмотря на то что сижу, ноги слабеют, колени превращаются в кисель. Трибуны орут, шины визжат, моторы гудят.

Боже, Алекс, просто вырвись вперед! Мне плевать на этот поворот, пит-стоп и прочую хрень, о которой ты думаешь, чтобы одержать вверх. Я только хочу, чтобы ты уже пересек клетчатый флаг. Первым.

Когда мой сосед сокрушенно вздыхает, я и вовсе готова свалиться в обморок.

— Что? — спрашиваю нетерпеливо.

— Эдер срезал трассу. Но его выдавили! — сокрушенно возмущается.

— За это будет наказание? — вцепляюсь в плотное плечо незнакомца.

Эти правила… Такое ощущение, что они меняются каждый год. А я не варилась в этой теме долгих два года. Кто знает, что еще успели напридумывать бравые судьи.

— Отделается предупреждением, наверное. Он же не специально срезал.

Облегченно вздыхаю, но ненадолго.

Активная борьба между Алексом и Тимуром показывается на всех экранах. Борьба колесо в колесо. Пусть мой гонщик и потерял несколько микроскопических секунд, но сейчас его машина мощнее, чем трактор Сафина. Алекс быстро догнал своего соперника.

Никто не хочет уступать. Едва Алекс совершает обгон, на следующей связке поворотов Сафин возвращает позицию. Лик трибун сменяется рассерженными и раздосадованными вздохами. Я подхватываю каждую ноту общего настроения.

— Вот это борьба! — мой сосед бьет себя руками по коленям. — Я Вас, кстати, где-то видел, — косится несколько раз в мою сторону.

Кепка за тридцать три бакса с символикой «Серебряных стрел» мне бы сейчас пригодилась. Если мужчина вспомнит, где мог меня видеть этак года два назад, я сбегу.

Бывшая девушка одного из гонщика, восседающая на не самой лучшей трибуне, — печальное зрелище.

— Сафин опять нагнал! — прерывает свой мыслительный процесс. Отвлекаемся на экраны мы оба.

Перед глазами расходятся пятна, как капли бензина в луже. Я сосредотачиваюсь на черной машине Алекса и красной Тимура. Сердце вот-вот екнет от переживаний за Эдера. Ему так нужна эта победа, уверена в этом как и всегда. Мечусь от экрана к самой трассе. Два болида приближаются к моей трибуне.

Поворот. Вижу «нос» черной машины, за ней стремительно летит красная. Все вокруг меня встают со своих мест.

Конечности покалывает от всплеска адреналина. Я готова кричать и скандировать имя Эдера и так жалею, что мой эгоизм и обида не дали написать Алексу крошечное сообщение. Он меня своим чемпионским языком ласкал, а я, стерва, «удачу» зажала.

Обе машины идут на легкий контакт. На огромной, нечеловеческой скорости это равносильно крупному столкновению.

Ахаю, зажав рот.

Нет, нет, этого не может быть!

В груди ощущаю стеснение, и вдохнуть порцию воздуха не получается. Паника заглатывает. Смотрю, как обе машины отправляются в гравий. Выглядят танцующими игрушками, но внутри них непомерная вибрация и толчки. Справиться с управлением и вернуть болид на трассу без дополнительных повреждений — хорошая проверка профессионализма.

Так сказал мой сосед справа. Я в этот момент молилась и немного ругала Сафина. Он же виноват. Он, да?

— Эх, нехорошо это… — с живостью в голосе говорит сосед.

— Что? — вторю, как болванчик.

— Радиопереговоры, — кивает на экран.

Меня переполняет ужасом, когда я вчитываюсь в сообщения от Алекса своему инженеру на экране. Пытаюсь связать все воедино, но получается путаница.

— «Гравий отлетел в меня при столкновении. Я повредил запястья. Проверьте днище», — читаю вслух, и сообщение гаснет. Гонка продолжается.

— Дело дрянь. Это может быть трещина. Или перелом.

Бросаю полный гнева взгляд и подскакиваю с места. Толпа только успела успокоиться и продолжила наблюдать за борьбой. Алекс, как и Тимур, на трассе.

Следующие полчаса смотрю то на экран, то на трассу, когда болиды проезжают мимо меня, не дыша, не моргая и стараясь не думать, какого сейчас моему гонщику. Гнать на скорость и сражаться за победу с поврежденными руками — геройство. За которое ему влетит. От меня. Если я наберусь смелости подойти к Алексу после его победы.

До конца этой безумной гонки остался круг. Эдер вырвал себе лидерство, наплевав на боль в запястьях. Пока задняя покрышка болида при атаке на очередной поребрик не лопается с громким хлопком…