Клятва

Глава 28. Алекс

— Держи, как ты и просил. Два варианта дизайна твоего нового дома, — быстро пробегаюсь глазами по чертежам и напечатанным на принтере картинкам.

Ох, как не вовремя! Так не вовремя, что впору ругаться с Сереной, хотя она нисколько не виновата.

— Прости. Я правда звонила, и не знала, что ты будешь не один.

Ее ладонь опускается на живот, который значительно подрос с нашей прошлой встречи в том месяце. Если рассказать историю первой любви юного гонщика и очаровательной молодой девушки — друга семьи, все в один голос скажут, что наше с ней общение странное, и так не бывает.

В настоящем Серена осталась просто близким мне человеком. Мы перешагнули через неудавшиеся отношения, любовь на расстоянии, запретную, убивающую любовь, ужаснейший секс и выстроили нашу дружбу по-новому. Выросли.

— Все нормально. Наверное, — оборачиваюсь и смотрю на Марту.

Пожалуйста, не натвори дичи, а!

— Как ты? — спрашиваю, вновь пролистывая документы. Их нужно отдать рабочим.

— Все замечательно. Уже заключили контракт на роды.

— Уже знаете, кого ждете?

Серена возбужденно мотает головой.

Изменилась. Стала мягче, расслабленнее. И я рад, что они с Лео тоже смогли перешагнуть через все ошибки прошлого.

— Извини, — знакомый до боли голос звучит еле слышно, — Я, наверное, пойду. Не хочу мешать.

Недовольно смотрю на Серену, вновь на дне сознания кто-то кричит, что она не виновата.

Оборачиваюсь. Марты нет. Вижу только ее быстро болтающийся от скорости хвост.

Стук сердца отдается в ушах. Ужас происходящего ничем не подавить, он лишь нарастает в своих масштабах, и в голову стекаются плохие, непрошенные мысли.

Зажимаю бумаги в руках и устремляюсь за Мартой. Бегу так, как никогда не бежал. Уверен, она тоже. Вот ее футболка мелькает среди толпы на пешеходном переходе, потом она устремляется к своей машине и, как мошка, уплывает по воздуху.

— Марта! — кричу. Не слышит.

Остановившись, перевожу дыхание и прищуриваюсь. Красной «Ауди» и след простыл.

Злит, рвет на части, сжигает в прах.

Она не дала мне и минуты. Ни шанса, ни крохотной паузы. Просто ноль доверия и какое-то пренебрежение к банальной просьбе. Неужели все еще не поняла, что я не стал бы пробиваться через броню, храня в сердце образ Серены. В ее глазах я такой гондон, выходит?

Впервые чувствую нечто, похожее на разочарование.

До машины иду не торопясь. Мне нужно остыть, иначе натворю дел. Перед глазами тонкая шея Марты и мои смыкающиеся ладони.

«Не хочу мешать…»

Бью ногой по колесу и сажусь на бордюр. С неба бьют первые капли дождя.

До дома строптивицы доезжаю, собрав множество пробок.

Наспех паркуюсь, в дверь стучусь громко. От души. А если не откроет… Достану запасной комплект ключей.

Щелкает замок, металлический хруст разлетается по всему коридору. Взгляд задерживается на проеме, откуда показывается Марта. Тянущая боль поселяется по всему животу.

Марта плакала и сейчас скрывает следы своих слез за равнодушным и горьким выражением лица.

— Я просил подождать. Это было сложно? — нападаю с порога. Не самая лучшая тактика, но иногда приходится действовать жестко, ломая.

На трассе, например, не всегда идет так, как планировалось, и ты обязан подстраиваться под реалии.

Кладу руку на косяк и проталкиваю Марту внутрь. Захлопываю за собой дверь, и мы вдвоем оказываемся в темном коридоре. Ни лучика, ни тоненькой полоски света.

— Зачем ты пришел? — живо отзывается.

Марта пятится, я преследую. Взгляды вдавливаются друг в друга. Между нами жгуче полыхает.

— Я тебя не звала, Алекс. Тебе стоит уйти, — тон Марты бушует, как и стихия за окном.

— Мне? Уйти? — дерзко переспрашиваю.

Одно ее присутствие рядом выкручивает внутренности. Мое терпение — мое! — уже собирает ил со дна, и я в шаге от того, чтобы натворить что-то безумное, во что ни один человек мира не поверит. Алекс Эдер на такое не способен, но никто и не знает настоящего Алекса.

— Пора заканчивать. Твои очередные дела с Сереной на моих глазах как очередная попытка показать мне мое место. Хватит.

— Действительно, хватит. — Говорю, задыхаясь.

Ее невысокая грудь широко раскрывается. Ладони то и дело сжимаются в кулаки и разжимаются. Сейчас зарычит, завопит. Ударит.

Прижимаю к стене трепыхающееся тело и прислоняюсь лбом к ее лбу. Мы дышим часто и одновременно. Ее губы слегка подрагивают, вот-вот сорвутся предохранители, и Марта заплачет.

Крепко-крепко сжимает мои запястья, отталкивая. Электрические разряды стреляют от мимолетных, но частых прикосновений.

— Не делай так больше.

— Как? Оставлять тебя с любовью всей твоей жизни? — вкрадчиво шепчет.

— Не ревнуй меня к ней, — фыркает и в который раз пробует увильнуть от моего давления.

Ей страшно, но это не тот страх, от которого немеют конечности и теряется самообладание.

Хочется прошептать, что мне тоже страшно.

— Я. Не. Ревную! — Облизывается.

— Точно?..

Награждает меня неописуемо мрачным взглядом черных глаз.

— Иногда человек остается в жизни другого даже после кучи ошибок, Марта. Просто роли меняются.

Марта расслабляется, я отпускаю, и в этот момент она отталкивает меня от себя и убегает в зал. Успеваю схватить за руку и вновь прижать к себе. Вбить ее тело в свое.

Чувствую себя неандертальцем, впервые коснувшимся женской, нежной кожи и вдохнувшим ее тонкий аромат.

Марта поднимает на меня осуждающий взгляд, я смотрю на ее полураскрытые губы. От желания кровь превращается в кипящий кисель.

На ее лице масса эмоций.

Наклоняюсь ближе и накрываю ее губы своими. От секундного прикосновения жар тонкой дымкой стекает от шеи по позвоночнику вниз. Все внутренности горят. Дыхания не хватает.

Целую с напором, варварски стискиваю выбивающуюся и брыкающуюся Марту. Она мычит мне в рот. Кусается. Стерва.

Мой язык дотрагивается до ее. Хочу услышать стон и крепче сжимаю тонкую талию, медленно и тесно скользя к груди.

Отрываюсь от сладких губ и мгновенно получаю звонкую пощечину.

— Ауч! — хрипло посмеиваюсь.

Марта в очередной раз выворачивается, я не позволяю. Снова обхватываю ее лицо ладонью, сжимаю щеки и целую. Ее губы жесткие, сомкнутые. Ладонями бьет меня по плечам, по лопаткам. Это заводит и еще больше лишает рассудка.

С каждым днем я стал забывать вкус наших поцелуев, но сейчас воспоминания ударной волной нахлынули.

Вновь удар. Укус. Я обезумел.

Стягиваю насквозь мокрую футболку и откидываю. Так же поступаю с шортами и двигаюсь на напуганную Марту. Ее глаза гладят мое тело сверху вниз, и я чувствую каждое шумное биение моего сердца.

— Не смей, Алекс! — взволнованно восклицает. Готов рассмеяться с полным отчаянием в голосе.

Мне бы рассказать о своей боли за грудиной, убивающей своим объемом, не дает жизни. Рассказать, как смотрел на нее издалека и хотел, ждал, мечтал. Рассказать о том, что сдерживался последние недели с нашей первой встречи, потому что боялся причинить вред.

Я дал ей время.

А она кусаться вздумала?!

— Сюда иди! — выдыхаю.

Марта качает головой, а когда подхожу близко, кладет свои ладони мне на грудь. Что-то шепчет, просит. Ее щеки орошает тонкая мокрая сеточка.

Через вялое сопротивление срываю с Марты футболку, шорты. Она осталась в спортивном топе и трусиках на двух веревочках.

Врезаюсь взглядом в ее бедра, треугольничек ткани в развилке между ног, впалый живот. И на глаза опускается пелена. Я как пьяный. Хмель бурным потоком ворует остатки моего разума.

Требовательно целую Марту, пока не начинаю ощущать, что она отвечает.

Наш поцелуй плавно перетекает в откровенную ласку. Я глажу и сминаю ее ягодицы, Марта ощупывает мой пресс и крадется к спине. Трясет от необходимости все еще сдерживать свой пыл.

Если мы не целуемся, то просто дышим в рот друг другу. Взгляды алчно впитывают каждую деталь. Мы не моргаем, боясь пропустить что-то важное.

Я словно попал в свой самый страшный и самый любимый сон.

— Ты вновь меня оставил, Алекс. Ты сделал это снова — выбрал ее, — в ее голосе непотушенная обида.

Я чрезмерно сжимаю ее бедра, когда медленно погружаюсь. Марта со стоном выдыхает. Ее глаза наполнены слезами. Мы дрожим.

— Fuck! — Грубо бросаю, войдя до упора.

Это одна из комнат рая. Когда я умру, надеюсь, меня распределят сюда.

— Алекс, — стонущий шепот Марты замыкает мой пульс. Я срываюсь, как умираю.

Покрываю поцелуями все лицо, шею, ключицу и грудь. Облизываю.

Ее пальцы в моих влажных волосах. Марта прогибается в спине от моих толчков и плотнее обхватывает бедрами. Я продолжаю смотреть на ее тело — роскошное, покрытое бисеринками пота, вкусное — и впитывать льющиеся через край эмоции.

— Боже, — всхлипывает. Я притягиваю Марту вплотную, чтобы наши тела слиплись, как обмазанные клеем. Улыбаюсь с нотами безумия. Вконец поехала крыша.

Толкаюсь, сжимаю, провожу руками, словно царапаю. И целую, прерываясь на короткие вдохи.

Пах обжигает, по копчику растекается жидкий огонь. Напряжение, которое копилось все время, прорывается наружу, и все тело взрывается.

Марта бьется в моих руках. Ее трясет, как если бы через нее пропустили ток. Глаза прикрыты, ресницы подрагивают. Губы продолжают тихо-тихо что-то невнятное шептать. Кожа слегка порозовела, а плечи покрыты едва заметными мурашками.

Падаю рядом и беспричинно улыбаюсь.

Нет, причина, конечно, есть, но из-за спутанных мыслей, не смогу внятно объясниться. Перед собой в первую очередь.