Кривые зеркала

Часть 18

Иван пришёл на работу пораньше, проведал своих тяжёлых больных и засел за истории, заварив чай покрепче. Скоро начнётся рабочий день, второй день его персонального ада. Находиться весь день с Юлей и не выдать желаний, не показать чувств, быть просто начальником рядом с подчинённой, это сущая пытка. А ведь он делал всё, чтобы избежать встречи с ней. Ещё в январе, когда оформил выписку, специально отдал все бумаги на руки Александру Васильевичу, а не Юле, чтобы не столкнуться с ней. Вроде бы убедил себя, что так хорошо и правильно, что дать этой девочке он ничего не может, а роль любовницы не для неё. Он всё равно не разведётся со Светой до совершеннолетия сына, а столько лет морочить голову молодой девочке просто нельзя. Встречаться Юля должна с ровесниками, он же старый, элементарно старый для неё. Но когда пару месяцев назад увидел Юлю в компании Татьяны и Вовки Семёнова около института, еле сдержался, чтобы не встряхнуть этого молодчика и не объяснить, что к Юле тянуть руки нельзя. Иван пошёл вслед за ними, хотя ему было нужно совсем в другую сторону, следил издали, наблюдал и облегчённо вздохнул, поняв, что Вовка ухаживает вовсе не за Юлей. Хорошо, что они его не заметили.

Месяца полтора назад, чтобы как-то отвлечься, Иван закрутил с операционной сестрой. Уж больно у неё глаза были красивые, почти кукольные. Переспал раз, другой, третий, но от болезни по имени Юля это не помогало.

А тут ещё одна напасть нарисовалась — студенты. Иван даже к начальству ходил просить не присылать ему практикантов, но шеф лишь посмеялся.

— Кто будет учить и пример показывать, если не ты? Брось, Вань. Я хороших выбрал — двух девочек и четверых мальчиков, все отличники в учёбе, ответственные, старательные.

Пришлось согласиться и оставалось надеяться, что это не Юля с Таней — куда же одна без другой! — а две совершенно другие девочки. Но и тут он ошибся.

Иван прикрыл глаза. Что сейчас об этом думать. Да, он пытался справиться со своими чувствами, но от судьбы не уйдёшь. Зато какой кайф он испытал, когда вчера в операционной Юля завязывала тесёмки стерильного халата, потом пояс, нежно прикасаясь к спине своими тонкими красивыми пальчиками. Как она старалась внимать всему, чему её учили, и какое счастье, что просто была рядом.

Он отхлебнул чай и глянул на часы. Через десять минут начнётся рабочий день, и он увидит её, надо заканчивать оформлять документацию.

Только размечтался, как в дверь постучали.

— Войдите, — не поднимая головы от истории болезни, произнёс он.

— Иван Дмитриевич, вы меня очень извините. — Юля стояла перед ним, разглядывая носки своих туфель. — Я к вам с не совсем обычной просьбой, но мне не к кому кроме вас обратиться.

— А что стоишь? Проходи, садись, излагай, чем смогу — помогу. Заболела, что ли? Что случилось, Юль?

— Да нет, я здорова, речь не обо мне.

— Ну тогда тем более не стесняйся. Рассказывай. — Ивану было безумно приятно, что она обратилась именно к нему. Да он почти таял от блаженства.

Она глянула на него всё так же виновато, явно испытывая неловкость от того, что буквально на второй день практики вынуждена просить о помощи.

— Иван Дмитриевич, мне вчера позвонил мой приятель, сказал, что ему очень нужен врач, и поскольку я учусь в меде, то знакомый врач у меня обязательно есть.

Иван не поверил своим ушам.

— Юль, а я-то при чём? — спросил он.

— Так я других врачей не знаю, — развела руками она. — Я подумала, что если бы ему нужен был кардиолог, то он обратился бы через маму к папе. Но он позвонил мне… Дмитрий инженер, работает вахтовым методом, говорит, что его в поле прихватило, а лекарств и помощи не было, пролежал с температурой три дня и вернулся. Может быть, у него перитонит, или почки? Я не знаю. Вы сами говорили, что я могу всегда обратиться к вам…

Иван смотрел на растерянную Юлю и наполнялся яростью. Он старается лишний раз к ней не подходить, а у неё, оказывается, ухажёр появился. И судя по всему, достаточно взрослый. Господи, куда родители-то смотрели!

— И давно ты с этим знакомым приятельствуешь? — Он готов был рвать и метать. В нём говорили ревность и разочарование. Услышав симптомы, он мог примерно предположить, какой именно врач нужен Юлиному знакомому, а потому сердился на неё, на незнакомого мужика, испоганившего жизнь хорошей девочке, на себя, ведь отступился и не уберёг. Но она пришла к нему за помощью, и он не может ей отказать. — Ладно, как мне с ним связаться? — произнёс, взяв себя в руки.

— Он должен был к приёмному покою к восьми подойти.

— Пойдём познакомишь, и займись своими обязанностями, с тобой мы потом ещё раз поговорим.

В операционной была генеральная уборка. Юле достались окна, потому что она была самая молодая и шустрая. Вот она и скакала с одного подоконника на другой, моя рамы и натирая до блеска стёкла.

— Лапина, зайди ко мне! Срочно! — Юля никогда не видела Ивана Дмитриевича в гневе и поэтому испугалась.

Она отжала тряпку, которую держала в руках, и положила её рядом с ведёрком с надписью «Подоконники», затем, сполоснув под проточной водой ладони, побежала в кабинет Соколовского.

— Явилась, — еле скрывая ярость, произнёс он. — Теперь-то мне ясно, почему ты к папе по поводу своего «приятеля» не обратилась, — выплёвывал слова разъярённый Иван Дмитриевич.

— Я вас не понимаю… — Юля сжалась вся, даже плечи у неё опустились. Но он был так зол, что не обратил на это никакого внимания.

— «Врача» твоему хахалю я нашёл. И послал его прямиком… — Он почесал пальцами затылок и произнёс уже совсем другим тоном. — Послал, короче. А вот тебя к работе я не допущу, даже не надейся. Изображала мне тут девочку-припевочку, а сама! — Он помолчал несколько секунд, а Юля смотрела его сжатые в кулаки руки. — Ты пролечишься и принесёшь справку, что здорова, а там будем говорить о твоей практике.

— От чего я должна пролечиться? Иван Дмитриевич, объясните, что я сделала не так? — Она уже чуть не плакала. — У меня после той ангины в январе даже простудных не было. Не отстраняйте меня, пожалуйста. Я ж так мечтала попасть именно сюда, а вы…

— Ты что, совсем ничего не понимаешь? — вдруг перестав орать, спросил он.

— Нет. — Она всё-таки всхлипнула и утёрла слёзы тыльной стороной ладони.

— Твоему другу нужен венеролог, триппер у него — гонорея по-научному. Юль, он, конечно, мужик видный, но говно говном, зачем он тебе?

Она раскрыла рот от удивления и не мигая смотрела на Соколовского.

— Как гонорея?! Серьёзно?! Она что, и температуру даёт?! Боже мой, и что теперь делать? — Юле казалось, что земля уходит у неё из-под ног. — Иван Дмитриевич, я с ним в ресторан ходила две недели назад, мы танцевали, он меня за руки держал. Я могла заразиться?

— Последний секс когда у тебя с ним был? — холодно спросил Соколовский.

— Секс?! С ним?! Не было у меня ничего, вообще ни с кем ничего не было, да и как могло быть, когда я… — Она не договорила и заплакала, а Соколовский так обрадовался, что сгрёб её в охапку и стал целовать в мокрые от слёз щёки.

— Не плачь, Юля. Ну, не плачь. — Он гладил её по голове и прижимал к себе всё сильнее и сильнее. — Прости, что подумал про тебя. Да где ж ты с ним познакомилась?

— Так дома и познакомилась, моя мама ему и его матери мою квартиру показывала. Мы ж в ней ремонт сделали, побелили, полы покрасили, а мои дед и бабуля московские мне деньги на мебель подарили, а у какой-то папиной приятельницы в мебельном блат есть, вот она и поспособствовала за определённую сумму. Теперь у меня зал почти музей, я все хрустальные вазы бабулины за стекло поставила и салатницы, и фужеры. — Она всё смотрела, как по лицу Ивана Дмитриевича расплывается улыбка, а в глазах зажигаются смешливые огоньки.

— Так и на свидание с этим… тебя тоже мама отправила?

Юля кивнула. Соколовский же смеялся в голос. А ей стало так хорошо, так легко в его руках. Так не хотелось, чтобы он отпускал её, было страшно остаться без его тепла.

И тут она поняла, что влюбилась в Ивана Дмитриевича окончательно и бесповоротно. Пусть по-дурацки и не в того человека. Хотя почему не в того, чем Соколовский не тот? Наличием жены и ребёнка? Так любовь не выбирает. Она просто приходит, и ты живёшь с ней.

В этот момент дверная ручка повернулась и в кабинет без стука вошла Маргарита Павловна, скользнула взглядом по раскрасневшемуся лицу Юли, мгновенно отскочившей от Соколовского, но проигнорировала увиденное, пригласив его на консультацию в отделение токсикологии.

Юля же вернулась к мытью окон в операционной.

История с Димой казалась теперь далёкой и смешной, а главное, не важной. Счастье переполняло. И от этого солнце светило ярче, птицы пели красивее и жизнь была прекрасна. Закончив генералить операционную, Юля с остальным медперсоналом отправилась на обед, где встретилась с Танюшкой.

— Юль, ты чего счастливая такая? — спросила подруга.

— Не счастливая, а весёлая. Расскажу после смены.

— Так нас Вовка встретить обещал, он билеты в кино взял на «Танцор диско», говорят, классный фильм. — На лице Татьяны расцвела улыбка.

Юля обрадовалась. Домой она не торопилась. Папа говорил, что сегодня дежурит, а слушать весь вечер нравоучения мамы не хотелось. К тому же фильм нашумевший, посмотреть и обсудить его с друзьями будет интересно.