Кривые зеркала

Часть 21

Идти домой Юле было страшно. Что папа зол как чёрт, она уже знала, он к ней на работе заглядывал. Встреча с мамой тоже ничего хорошего не предвещала. Но деваться некуда, ночевать на лавочке в парке она не станет хотя бы потому, что это только отсрочит скандал, придав ему дополнительный накал. Так что хочешь не хочешь, а домой идти придётся.

Юля переоделась, оставив свой халат на вешалке в шкафу в раздевалке, посмотрела на себя в зеркало, провела указательным пальцем по чуть опухшим от поцелуев губам и, подмигнув себе для храбрости, покинула помещение. Выпорхнув из хирургического корпуса, она нарвалась на поджидавшую её подругу.

— В парке посидеть не хочешь? — спросила Татьяна.

— И Володя с нами? — поинтересовалась Юля.

— Нет, он дежурит, — отмахнулась подруга.

— Ну тогда пошли. — Несмотря на то, что с Володей у них сложились хорошие дружеские отношения, при нём поговорить о том, что волнует не получится, поэтому Юля обрадовалась.

Они купили по стаканчику мороженого и расположились на лавочке подальше от фонтанов и многочисленных мамаш, гуляющих с беспокойными чадами.

— Рассказывай, — Татьяна внимательно смотрела на подругу. — Чем я могу тебе помочь?

— Помочь ты мне не можешь. Поздно! — И, закрыв глаза, Юля выпалила: — Мы с Иваном Дмитриевичем провели ночь.

Татьяна хихикнула. Потом с удивлением посмотрела на подругу.

— Когда успели-то? Мы с Володей тебя вчера до дома довели, чуть ли не до квартиры.

— Он меня у дома ждал. Нет, между нами ничего такого не было, ты не подумай, просто он ночевал у меня, а утром мама видела в окно, как мы вместе на работу шли.

— И ты ещё жива? — спросила Татьяна.

— Пока да, только домой идти не хочется, — тяжело вздохнула Юля.

— Ситуация! Но за своё счастье надо бороться. Мы с Володей тоже уже ни один скандал выдержали, — пожаловалась Таня. — Папа даже ему пообещал, что он у него никогда не защитится.

— За что он так? — Юля не ожидала, что у подруги есть проблемы такого характера.

— Папа ревнует, даже не представляешь насколько.

— А ты что думаешь по этому поводу?

— Замуж я пока не собираюсь. В отличие от некоторых, Семёнов у меня не ночует, по крайней мере, пока, — развела руками подруга.

— И всё же тебе проще, — Юля взяла Татьяну за руку, — Володька не женат, и семью он хочет с тобой. А Соколовский… Ты сама знаешь.

— Знаю! Тебе с ним ничего хорошего не светит, Юль, пойми ты это. С кем бы Иван Дмитриевич ни гулял, он всегда возвращается к жене, и она его принимает. Нет, они давно живут как кошка с собакой, но до развода у них не дойдёт, потому что красавица Светлана жуткая карьеристка, а папа Ивана — большая шишка в горздраве. Пока Светлана не добьётся своих целей, она будет Соколовской по закону, а ещё она может надавить на родителей Ивана, пригрозив, забрать их внука, в котором они души не чают. Ты подумай над этим. — Она немного помолчала, давая Юле возможность осмыслить сказанное, и добавила: — Хочешь, я Вовку попрошу, и мы познакомим тебя с кем-нибудь приличным?

— Нет, Тань, не надо меня ни с кем знакомить. Я люблю Ивана Дмитриевича, вот и всё.

Таня пыталась ещё что-то сказать, но прекратила все разговоры на эту тему, чувствуя их бесполезность.

Они вместе дошли до Юлиного дома и разошлись. Юля же решила сразу зайти к родителям, оттягивать неизбежный разговор смысла не было.

Дверь открыл папа.

— Мы ужинать садимся, пошли с нами, только руки помой, — произнёс он, пропуская её в квартиру.

Мама накрывала на стол, глянула в сторону дочери убийственным взглядом и даже не ответила на приветствие.

— Тебе помочь? — спросила Юля.

Мама хмыкнула и снова не ответила, демонстративно поставив на стол всего две тарелки и положив к ним два столовых прибора. Находиться в кухне больше не имело смысла. Юля чувствовала, как на глаза навернулись слёзы, а в горле встал ком. Воспользовавшись отсутствием рядом отца, она выскочила в коридор, сунула ноги в босоножки и, схватив сумочку, вышла из родительской квартиры. Вот и поговорили. И скандала не было, а состояние хоть в петлю лезь.

Войдя в свою квартиру, Юля всё-таки разрыдалась. Она не могла понять, почему её нельзя любить просто так? Почему она всегда должна соответствовать представлениям матери? А если нет? Если она оступится, то уже и не дочь вовсе? А пока за Юлей никакой вины и нет. А если хочется поделиться радостью или получить поддержку, да не от кого-то чужого, а от самого близкого и родного человека? Почему можно говорить с Таней или с Иваном Дмитриевичем и получать адекватную реакцию, но нельзя с мамой? Почему мама не хочет ни выслушать, ни понять? Почему смотрит на Юлю, как на кусок дерьма, в то время как дочь нуждается в поддержке и совете, да просто в материнских объятиях. Юля решила, что никогда не поступит так со своим ребёнком, если он у неё будет. Про папу она в этот момент не думала, потому что не могла ему простить связь с женой Соколовского.

Наревевшись вдоволь, Юля умылась холодной водой, немного пришла в себя и озадачилась вопросом — как ей жить дальше. До этого вечера всё было понятно. Свою стипендию она отдавала маме и ела у родителей. В её холодильнике были продукты предназначенные для всей семьи. Жили-то рядом, что стоит кастрюлю из одной квартиры в другую перенести. Но сейчас, открыв холодильник, Юля обнаружила что из него все продукты исчезли. В кухонном шкафчике оставалась лишь бабушкина старая алюминиевая посуда, казан, сковорода да открытая банка кофе.

Александр вошёл в кухню, глянул на стол, накрытый на двоих, и спросил:

— А где Юля?

— Ушла, — со злостью ответила жена.

— Не понял. Почему наша дочь ушла, не поужинав? — пытаясь сохранить спокойствие, спросил Александр, чувствуя, что без скандала сегодня у них не обойдётся.

— Пусть её кормит тот, с кем она ночи проводит! — Наталья демонстративно села за стол и взяла в руки ложку. — Ты ужинать будешь? Остывает всё.

— Да мне кусок в горло не лезет, пока дочь голодная.

Наталья пожала плечами и принялась за еду.

— Саша, сядь за стол и ешь, не надо подпирать дверной косяк и пытаться испепелить меня взглядом. — Она проглотила борщ, поморщилась, видимо, обожглась, и продолжила. — У меня больше нет дочери. Гулящая девка, в которую превратилась Юлька, моей дочерью быть не может.

— Ты серьёзно? — Александр не мог поверить в то, что слышал, но решил, что это всего лишь эмоции, что жене надо дать время остыть и включить голову. — Ната, я надеюсь, ты шутишь? Даже если Юля связалась не с тем человеком, она не перестаёт быть нашей дочерью. — Ответом ему был лишь тяжёлый взгляд и ядовитая ухмылка. Но он всё равно пытался достучаться до жены. — Ты родила её, растила, любила, как ты можешь от неё отказаться?

— Она меня предала своим поступком. Я желала ей добра, нашла хорошего мальчика из хорошей семьи, он готов был на Юльке жениться, в ресторан её водил, всё честь по чести, а она выбрала женатого кобеля. Зачем я для неё старалась? Вот ответь мне! — Наталья бросила ложку на стол и брызги борща растеклись по его поверхности. — Как я теперь подруге в глаза посмотрю. Что она обо мне подумает? А слухи пойдут… Думаешь, судачить про неё не станут? Ещё как станут! Кости не только ей, но и нам перемоют. Это позор, Саша, это такой позор для нас!

— С чего ты взяла, что тот парень, с которым ты Юльку познакомила, хороший?

— Он инженер, и это Эллочкин племянник, она его для Юльки и рекомендовала. — Наталья в отчаянии сцепила руки. И тут же накинулась на Александра. — Ты есть будешь? Для кого я готовила?

— Буду, как только схожу за Юлей. Вместе с ней и поем. Знаешь, Ната, я тоже не в восторге от выбора нашей дочери, но от этого моим ребёнком она быть не перестала. Она имеет право любить, даже если любит не того человека. Мы можем попробовать убедить её или позволить наступить на эти грабли, но лишить её поддержки и родительской заботы с нашей стороны неправильно. — Он всё ещё надеялся на понимание со стороны жены, ведь она мать, а её в данный момент волнует больше то, что скажет какая-то Эллочка. Как может «Людоедка» со своим мнением оказаться важнее родной дочери? Нет, этого Александр понять никак не мог. Жена между тем продолжала:

— Как говорят хирурги, надо резать, убирая больное и лишнее. Я отрезала. Пусть теперь сама барахтается. Вот увидишь, приползёт, как миленькая. Прощенья попросит, раскается — прощу, главное, чтобы в подоле не принесла. Я всё сказала. Что ты на меня так смотришь, Саша?

— Вспоминаю ту чистую, красивую девушку, в которую был влюблён когда-то. Помнишь, мы клялись друг другу быть вместе и в горе, и в радости? — Он грустно улыбнулся. — И я ведь до сих пор с тобой, хотя радость у меня за всю жизнь была лишь одна — рождение дочери. А может быть, ты тоже полюбила не того человека? Твоя мать именно так и считала, я с какой стороны ни глянь, для неё был плох. Но ты осталась со мной. А я с тобой, несмотря ни на что.

Он не стал ждать ответа от жены. Понимал, что ничего хорошего не услышит. Знал, что упрямству Натальи можно позавидовать. Даже если она чувствует свою неправоту, всё равно никогда не признает этого. Ладно, пусть думает, может быть, прозреет. Сейчас же он был нужен дочери. Вот к ней Александр и отправился.

Открыла Юля сразу, впустив отца в дом.

— Кофе без сахара будешь? — спросила она, когда Александр расположился в кресле.

— А ты? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я без вариантов, сейчас чайник поставлю, если он есть. — Она прошла на кухню и, не обнаружив чайник, налила воду в кастрюлю, включив под ней газ. Александр молча следовал за ней. — Я не стану просить прощения, тем более что мне не за что, — произнесла Юля, садясь за стол напротив отца. — Если ты пришёл за этим, то зря.

— Юля, я пришёл как отец, друг. Ты же понимаешь, что ваша ссора с матерью…

— Не было никакой ссоры, — перебила она его. — Не было ссоры, папа! Мне просто показали на моё место. И знаешь, я с ним согласна. Я очень благодарна вам за всё, что вы с мамой для меня сделали, но я взрослый человек и дальше я сама. Я не оправдала ваших надежд, а вы моих. Всё!

Он удивился Юлиной реакции, не ожидал такого отпора.

— И чем мы с матерью перед тобой провинились?

— Ничем, — она пожала плечами. — Папа, вы считаете, что я полюбила не того мужчину, и в этом моё преступление, а сами? Вы святые? Я не буду говорить про маму, мне её просто жалко в данной ситуации. А ты ни в чём перед ней не виноват? Ты имеешь право судить меня?

— Юля, давай поговорим конструктивно. Что бы ни произошло, я всегда буду твоим отцом, а ты моей дочерью. Язык людям дан именно для того, чтобы они могли договариваться.

Вести беседы на голодный желудок было неправильно. Можно было бы принести еду из дома, но ещё раз выслушивать негатив от жены тоже не очень-то хотелось. Александр глянул на часы. До закрытия продуктового оставалось минут двадцать, он как раз успеет сбегать. Попросив у Юли авоську, он направился к магазину. Вернулся с тем, что успел урвать.

В результате ужин у них с дочкой состоял из кофе, кильки в томате, вчерашнего хлеба и дорогущих конфет ассорти, нашедшихся на кухне у Юли. Разговор не клеился, да и, наверно, сегодня он был лишним, потому что на него не осталось сил. Нужно было уходить, но возвращаться к Наталье не хотелось.

Дочь помыла чашки, убрала со стола. Они так и сидели в кухне напротив друг друга. Молчание прервала Юля.

— Я видела тебя вчера с ней в кафе, а потом в кинотеатре. — Юля не назвала его спутницу по имени, но Александр понял, что дочь знает, с кем он был.

— То есть твоя связь с Иваном — это месть? — Он не мог не задать этот вопрос.

— Нет, — Юля отрицательно покачала головой. — Я тебе ещё утром сказала, что люблю его. Просто до вчерашнего дня я боролась со своим чувством, а потом увидела вас и перестала бороться. Я имею право любить и быть любимой, а вот ты изменять жене права не имеешь.

— Не всё так просто…

Александр не знал, как объяснить дочери то, что происходило с ним. Оправдываться было глупо. То, что его связь со Светой рано или поздно вылезет наружу, он никогда не думал, он вообще серьёзно о ней не думал, а уж о том, что ему придётся держать ответ перед Юлей, в его голову не приходило совсем. Они работали вместе со Светой не один год, делили кабинет, помогали друг другу, если была нужда. Всё началось после того, как Светлана перешла на кафедру мединститута и осталось в отделении всего на полставки. А Александр привык к тому, что она всегда рядом. Он начал скучать, как-то неожиданно осознав, что ему не хватает общения, причём профессионального общения. Он признался Светлане и выяснил, что она тоже по нему очень скучает… А дальше они стали любовниками, всё как-то само собой получилось. При этом рушить семью не собирался ни он, ни она. Но не рассказывать же всё это дочери.

— Я надеюсь, ты не собираешься уходить от мамы? — спросила Юля, избавив его от необходимости оправдываться.

— Нет, семья — это семья, и менять что-либо в отношениях с твоей матерью я не буду.

— Ясно, — криво усмехнулась дочь. — Вот и поговорили.

Александр чувствовал, что доверие восстановить будет трудно, но необходимо.

— Что дальше, Юль?

— Устроюсь на работу, стипендию получу в сентябре. Я выживу, папа. Ты за меня не волнуйся.

— Так не бывает. Невозможно разлюбить своего ребёнка, невозможно не беспокоиться, тем более всё у нас как-то не по-людски. Одно дело, когда дочь замуж отдаёшь, в надёжные руки, и другое — вот так.

— У Ивана ненадёжные руки? Ты сейчас серьёзно? — рассмеялась она.

— Да нет, в профессиональном плане надёжней не бывает, — улыбнулся он ей. — Ванька вообще очень неплохой, но непостоянный. Он легко вспыхивает, увлекается кем-то и так же быстро остывает, всегда возвращаясь в лоно семьи, хотя яблоко от яблони… Я учился у его отца, он во времена моей молодости на кафедре преподавал, как раз вёл мою группу. Так вот его отец нам рассказывал, какая у него замечательная тёща. Она, видите ли, его прикрывала перед дочерью, когда он налево ходил. И делала она это из любви к дочери, потому что левые подружки, это так, никто, а жена — святое. С юмором рассказывал, и нам тогда тоже было смешно.

— Я тебя услышала, папа, — тихо произнесла Юля. — Сделай так, чтобы тебя перед мамой прикрывать не пришлось.

Он встал и прошёл к двери.

— Какие бы грехи мы ни совершали, я всегда буду твоим отцом. И я люблю тебя, Юля. — Он обнял её и вложил в её руку деньги. — На первое время, потом дам ещё.

С тем и ушёл.