Кривые зеркала

Часть 25

На улице смеркалось, последние алые всполохи окрашивали горизонт. Волшебное зрелище. Юля подошла к окну операционной, чтобы не пропустить эту красоту. Ещё немного, пару минут, и на город опустится темнота.

— Лапина, видимо, тебе делать совсем нечего, раз в окно пялишься, — окрикнула её операционная сестра Тамара, дама средних лет и тяжёлой комплекции, как охарактеризовал её Соколовский. Под тяжёлой комплекцией он подразумевал характер, но формы у Тамары были тоже внушительные. Юля вспомнила их вчерашний разговор и улыбнулась.

— Да я на минуточку. Закат такой, хоть рисуй, — мечтательно произнесла она, но в ответ услышала:

— Шарики крутить надо и салфетки складывать. Некогда на закаты любоваться. Эх, молодёжь! — Тамара махнула рукой, мельком взглянула в окно на догорающее солнце и занялась инструментами.

Юля устроилась на кушетке и принялась сворачивать маленькие треугольнички из марли, называемые шариками. А что ещё делать, когда делать больше нечего. Операций нет, и поступления больных тоже.

— Юль, чай в сестринской поставь, — попросила операционная сестра Вика, заглянув в оперблок.

Юля встала со своего места, убрала марлю и бинты, готовые шарики сложила в бикс для стерилизации и отправилась в сестринскую. Кипятильником вскипятила воду в банке и засыпала заварку. Теперь это тоже входило в её обязанности. Не успела разлить готовый чай по чашкам, как в комнату вошли Тамара и Вика.

— И что, он просто попросил тебя уйти, и всё? — спрашивала Тамара.

— Да, сказал, что ему некогда, и вообще… — Вика кивнула в сторону Юли. — Уши здесь лишние.

— Я могу выйти, разговаривайте, — спокойно сказала Юля и поднялась со своего места.

— Ну и куда она пойдёт? Мы в оперблоке кварц включили. А станет шастать по коридору — привлечёт лишнее внимание. Юля у нас девка ленивая, но не трепливая. — Тамара рассмеялась своей шутке. — Про ленивую я пошутила, не бери в голову, — обратилась она к Юле.

Вика всё это время рассматривала Юлю, как какую-то диковинную вещь.

— А в принципе, мне всё равно, пусть болтает, о наших отношениях с Соколовским и так все знают. Просто обидно, что он вдруг охладел, — скривила рот Вика. — Я ж думала, что у нас серьёзно…

— Серьёзно?! Да ты шутишь! С кем и когда у него серьёзно-то было? Трахнуть кого для разрядки он может, а на «серьёзно» у него жена имеется. Знаешь, сколько дур из-за него рыдало?

— Сколько? И куда они все делись? — шмыгнула носом Вика. — Завидуешь ты мне просто, Томка.

— Чему тут завидовать? Я для Соколовского ни рожей, ни фигурой не вышла. Он ходок по красивым и молодым, а я этих достоинств не имею. Зато у меня стабильная работа, а дома крепкая семья. Ты б, Викуся, на кого попроще посмотрела и без штампа в паспорте, если о серьёзном мечтаешь.

— Я думала, он разведётся… Мы с ним, знаешь, как подходим друг другу.

— Где подходите? В постели? Прям как в той песне: «Вчера я танцевала с одним нахалом в отдельном кабинете под одеялом». Так шефу не только постель нужна.

— Секс не последняя вещь в жизни. Гармония в этом деле ой как важна, — парировала Вика.

— Да я не отрицаю, но ты его жену со счетов не списывай. Она за Ванечку крепко держится.

Юля слушала их разговор и не верила ни одному слову. Словно они говорили о каком-то другом Соколовском, потому что тот, которого она знала и любила, был совершенно не таким. Но и уйти она уже не могла: это вызвало бы подозрение, да и дослушать очень хотелось.

— Я к жене его ходила, — с ядовитой усмешкой произнесла Вика. — Думала, поговорю, расскажу о нас с ним, и она уйдёт, потому что гордая.

— И что? — всплеснула руками Тамара.

— А ничего. Светлана Леонидовна меня выслушала, пожалела даже искренне и сообщила, что её мужу нравятся нежные, ранимые, восторженные дурочки, что будут слушать его трёп раскрыв рот. А потому и я, и она в данном случае в пролёте.

Тамара с Викой переглянулись, пожали плечами и замолчали.

— Она, наверно, про Настю говорила, — через несколько минут сделала вывод Тамара.

— А Настя у нас кто? — оживилась Вика. — Что-то я ни о какой Насте не слышала.

— Так новенькую сестричку он взял, вчера приказ подписали, я сама в отделе кадров слышала. Ну, ты сама подумай, штат у нас укомплектован, для чего нам ещё одна медсестра? Явно Соколовский для себя присмотрел!

И тут Юля не выдержала, оставаться и слушать всё это было выше её сил, и она, быстренько сполоснув свою чашку и поставив её на место, выскочила из сестринской. Неужели это всё правда? Не может такого быть. Что за Настя там появилась, да и с Викой… Как он мог?! Душа болела!

Она быстрым шагом дошла до оперблока и остановилась. Там не спрячешься, кварц включён, а куда деваться — вопрос из вопросов. Торчать посреди коридора совсем не дело. Ужин давно прошёл, и народ занимал себя кто чем мог: одни больные стояли у процедурной вдоль стеночки в ожидании вечерних уколов, другие прогуливались по коридору, держась за животы, хромая, но продолжая оживлённо беседовать и закидывать медперсонал вопросами. Здесь была своя жизнь, подчинённая общему распорядку, и каждый был занят своим делом. Юля же мечтала поплакать в одиночестве, а потом подумать над тем, что услышала, причём именно в таком порядке: сначала выпустить эмоции, а уж затем включить мозги. Но уйти куда-то для осуществления своих планов она тоже не могла, в любой момент могут привезти пациента, и тогда она будет нужна в операционной.

Была бы рядом Таня — Юля всплакнула бы у неё на плече, и подруга помогла бы разобраться, где правда, а где нет. Но, к сожалению, Татьяна уехала отдыхать, строго-настрого приказав Юле не страдать и не маяться дурью. Как же Юле её сейчас не хватало!

— Вот ты где! — раздалось за спиной. Соколовский подошёл незаметно и напугал до чёртиков. Юля постаралась незаметно смахнуть слёзы, и вроде бы у неё это получилось, потому что Иван Дмитриевич ничего по поводу её расстроенного вида не сказал, а завёл речь совсем о другом. — А я ищу тебя по всему отделению. Пойдём быстро ко мне, дам задание, пока тихо, — сказал он.

Они вошли в кабинет, и Иван тут же включил свет. Она надеялась, что обнимет и поцелует, но он не стал этого делать, только глянул на неё хитро, как будто мысли прочитал.

— Дома, Юль, всё дома. Я хотел тебя попросить… — Он замолчал на секунду, щёлкнул пальцами, вспомнив что-то важное, и спросил: — Ты ужинала?

Юля кивнула в ответ, а он улыбнулся, удовлетворённый её ответом.

— Иван Дмитриевич, можно вопрос?

— Конечно. Только давай я тебе сначала объясню, по какому принципу истории разобрать надо.

Он долго и дотошно говорил, что и как надо сделать. Потом посадил Юлю за большой стол, поднял откуда-то с пола перевязанные по годам стопки историй болезни за пять лет, положил перед ней чистые листы бумаги и ручки с карандашами.

— Так что ты хотела спросить, Юленька?

Юля смутилась. Ей доверили серьёзное дело, неужели же она вместо этого будет выяснять отношения?

— Я лучше делом займусь, а вопросы оставлю на потом, — произнесла она.

— Да нет, говори, а то там в коридоре глаза у тебя на мокром месте были. — Юлю эти слова и обрадовали — всё-таки увидел! — и расстроили, не умеет она свои эмоции скрывать. — Думаешь, я не заметил? Кто мою девочку обидел? — наигранно строго спросил Соколовский.

— Просто узнать хотела, кто такая Настя? — не поддержала его игру Юля.

— Настя? Понятия не имею, — пожал плечами Иван. — Она из какой палаты?

Соколовский так искренне удивился, что нетрудно было поверить, что никакую Настю он знать не знает, но ведь Юля своими ушами слышала слова Тамары!

— Ты её вчера на работу взял.

— Я? Куда и зачем? У меня штат укомплектован. — Юле показалось, что он сердится.

— В оперблок сестрой. — Юля уже ни в чём не была уверена.

Иван стянул колпак, бросил его на стол и взлохматил волосы.

— Юль, ты меня прости, но дела отделения я с тобой обсуждать не буду. Если что захочу рассказать — расскажу. А вот кадровые вопросы — не твоего ума дело, и не обижайся. И ещё, коллектив у нас не маленький, но и не большой, и все всё друг про друга знают, а что не знают — то додумывают. Надеюсь, ты меня поняла. Если ты хочешь спросить что-либо про меня, то спрашивай у меня. Я отвечу честно.

После его слов снова стало муторно. Не будет она ничего спрашивать. Да и надо ли оно ей? Не далее как вчера Соколовский принёс свои вещи, и она их на полку в свой шкаф положила. Разве это не говорит о серьёзности отношениях? И пусть немного вещей этих, но всё-таки. Вике-то он ничего не приносил, да и дома у неё он наверняка не был. Тамара только о сексе в кабинете говорила. Юля перевела взгляд на диван и представила Соколовского с Викой. И тут всё внутри у неё перевернулось. Делить Ивана с кем-либо она категорически не согласна!

— Юль, с тобой всё нормально? — между тем спросил он.

— Да, Иван Дмитриевич. Я лучше историями займусь.

— Занимайся. А Иван Дмитриевич, — он интонацией подчеркнул своё имя и отчество, — пойдёт на обход.

Надел колпак, убрал выбившиеся из-под него волосы и вышел, а Юля, тяжело вздохнув, принялась читать истории и раскладывать их в стопки по назначению. Работа была не тяжёлой, но нудной. Для чего это нужно, Соколовский ей не объяснил, но раз ему надо, значит, она всё сделает, как положено. Юля разобрала только одну связку, когда Иван вернулся в кабинет.

— Юль, прости, я должен был догадаться, что Виктория молчать не будет, а поскольку про нас она не знает, то опишет всё слишком художественно. У меня с ней давно ничего нет, я ж обещал тебе — есть только ты, и всё. Не ревнуй, ладно? Хотя сказать проще, чем сделать. Я когда Семёнова около тебя увидел, думал ноги ему повыдергаю и спички вставлю. Вовке крупно повезло, что я вовремя разобрался, за кем он ухаживает, а то был бы уже инвалидом.

После слов Ивана у Юли мигом поднялось настроение.

— Бедный Вовка, пострадал бы ни за что, — развеселилась она.

— Ну, как-то так, — ответил Соколовский. — Юль, завтра после дежурства поедем на рынок, надо продукты купить. Ты подумай, что твоим родителям надо. К их приезду неплохо бы холодильник заполнить.

— Я подумаю, — ответила Юля, не пытаясь скрыть счастливой улыбки.

Какой же всё-таки он у неё хороший. Даже о родителях подумал, хотя они к нему так плохо относятся. Не права мама, совсем не права. Но она убедится со временем, что Юля сделала правильный выбор.