Кривые зеркала

Часть 36

11 мая 1988 года

Юля накрывала на стол. Это был то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Иван же расположился рядом и получал удовольствие, наблюдая за своей девочкой. Еда пахла умопомрачительно, аппетит разыгрался не на шутку, и в животе тихонечко урчало. «Хорошо, что удалось освободиться пораньше, — думал Иван, — главное, чтобы не дёрнули”. Хотелось тишины, покоя и любви. Они уже сели за стол и собирались приступить к еде, когда их намерения подло разрушил противный звонок телефона. Иван сам пошёл к аппарату, решив, что это, скорей всего, с работы — там знали, где его можно найти, если случится что-то экстренное. Каково же было его удивление, когда, сняв трубку, он услышал голос матери.

— Ваня, немедленно приезжай, — захлёбываясь слезами шептала она. — Тёмка избил деда и ушёл из дома, у нас тут милиция, твой отец рвёт и мечет.

Иван почувствовал, как волосы зашевелились у него на затылке.

— Да, мама, сейчас буду.

Он объяснил Юле проблему, пообещал позвонить, когда всё узнает, оделся, вызвал такси и выскочил на улицу. На его счастье, машина прибыла довольно быстро.

Пока ехал, думал о том, все его планы на жизнь рушатся на глазах. Он будто попал в водоворот, который затягивает всё глубже и глубже, и спасения ждать неоткуда. Отношения с Юлей портились день ото дня, Светлана же просто не давала прохода, она приходила к нему в кабинет на каждое его дежурство и просто сидела на диване, убеждая всех, что жутко скучает, пока муж работает на износ. А Юля же верила всему, о чём шептались между собой медсёстры, пересказывая друг другу Светкины байки, и отдалялась.

Сын заканчивал восьмой класс, оставалось буквально пару недель, а там и экзамены. Учился Артём хорошо, а вот поведение… Парень загулял. И не потому, что влюбился, а так просто, чтобы друзья исходили от зависти. Быть королём класса и любимцем всех девчонок сыну очень нравилось. За год он сильно возмужал, перерос отца, да и внешними данными его природа не обделила. В четырнадцать лет он уже был красавчиком, на него даже взрослые женщины заглядывались. Ещё ума бы у него побольше было… Но это вопрос риторический, и ещё есть надежда, что с годами он поумнеет.

Как сын мог избить деда, Иван себе не представлял. Тёмка никогда не был агрессивным, а тут драка, милиция… Кстати, о состоянии отца мама не сказала ни слова, а Иван так распереживался за сына, что ничего об этом не спросил.

Такси затормозило у родительского дома, и Иван вышел, расплатившись с водителем. Стражей порядка нигде не было видно.

— Уехали, — констатировала мать, как только он вошёл в дом.

Отец храпел на диване, и перегаром от него несло нешуточно.

— Так где Артём? — задал Иван вопрос, который его больше всего волновал.

— А я знаю?! — ответила мать. — Сбежал.

— Мама, расскажи, пожалуйста, всё, как было. — Ивану казалось, что он сейчас выслушает мать и поймёт, где искать сына.

— Я сегодня отгул взяла, думала, по дому пошуршать, пока Дима на работе. А он вернулся внепланово к обеду, да ещё и пьяный в дым. — Она брезгливо поморщилась. — Пришёл, в кресло упал и расшумелся: то ему не то, это не это. Впрочем, как обычно всё. — Мать тяжело вздохнула, покачав головой. — Я на стол накрыть собралась, а он сказал, что ел уже, чтоб не напрягалась. Тут Артём со школы вернулся. На деда зыркнул, да и бросил ему в лицо, что тот пьянь, от подзаборной не отличишь. Дима с кресла поднялся, да как залепит Тёмке пощёчину, а тот на деда и кинулся. Нос ему разбил, очки сломал, с пьяным справиться-то легко. Только от самого Тёмки и табаком сильно пахло и перегаром тоже. Или мне показалось, про перегар, но табаком точно. — Мать уронила голову на руки. — Не знаю, что на них нашло. Ванечка, я же просто хотела одной побыть, отдохнуть от всех, а они драку затеяли.

— Кто в милицию позвонил? — спросил Иван.

— Дима, — отвечала она. — Позвонил, сказал, что его внук избил. Они быстро приехали. Тёма сам им двери открыл, указал, как пройти в комнату к деду, и исчез. Ни куртки тёплой с собой не взял, ни смены белья.

— Какая куртка, какое бельё? О чём ты, мам? Если всплывёт факт с милицией или Тёмку на учёт поставят — об институте можно забыть. Да и вообще, часто у вас такие разборки?

Она закрыла лицо руками:

— До драк никогда не доходило, но последнее время дед выпивать стал.

— Почему ты молчала, мама? — Ивану стало холодно до мурашек по телу, а ещё страшно. Потому что его отец не пил без меры, а если и выпивал, то всегда себя контролировал. Он был сильным, иногда грубым, но всегда справедливым. Для него семья это не просто слова, это крепость, оплот. Отец всегда знал, как правильно, и с ним безоговорочно соглашались.

Иван корил себя за то, что не заметил того, что происходит в семье, за то, что пошёл на поводу и позволил Тёме жить со своими родителями.

— Пойду, схожу к Андрею, может быть, Артём у них.

С этими словами Иван вышел из дома.

У друга сына не оказалось. Ольга, мать Андрюшки, сказала, что Артём забежал буквально на минутку, съел пару пирожков на ходу, а куда делся потом — она не в курсе.

Вместе с Андрюшкой они прошлись по всем друзьям, одноклассникам, даже к девочкам заглянули, но Тёмку не нашли.

В дом родителей Иван вернулся ни с чем. В беседке рядом с матерью сидела Света. Конечно, она устроила скандал, да такой, что соседям ещё пару лет будет о чём посудачить. Орала, что это Иван во всём виноват: разбаловал сына и воспитывал не так, как положено, и потворствовал всем хотелкам, а надо было быть жёстче. Вот если бы его воспитывала она, то Тёмка такие фокусы не выкидывал бы. Но, услышав, что после экзаменов сын намеревался переселиться к родителям, сникла.

— И как давно вы всё это решили? — спросила она.

— Ещё в начале учебного года, — устало отвечал Иван. — Он собирался переводиться в пятьдесят первую школу, в класс с углублённым изучением физики и математики.

— Зачем? — удивилась Светлана. — Он же в медицинский поступать будет.

— А что, в медицине логика и математический склад ума не нужны?

— Ай, ну тебя, — прекратила разговор Света.

А Иван думал о её лицемерии. Ещё пару дней назад она у него в кабинете утверждала, что её мечтой всегда было приходить в дом, где муж и сын, ужин готовить и чтоб её кулинарные таланты хвалили. Ну вот, мечта сбывается, только Светка ей не рада.

Сын к ночи не вернулся, зато проснулся отец. Распереживался чуть ли не до сердечного приступа. Всё никак не мог взять в толк, что первым ударил внука. Очень натурально страдал и раскаивался. Ночь всей семьёй просидели в беседке в ожидании Артёма. Не дождались.

Утром Иван отправился к школе, простоял у входа до звонка на первый урок, а потом ещё минут двадцать, но, так и не встретив сына, поехал на работу. Оперировать в этот день он не мог, а за опоздание выговор от начальства получил.

День тянулся как никогда. Мысли были далеко. Где его мальчик, как найти его? Иван был уверен, что сын растерян, дезориентирован и жутко расстроен. Как же это всё неправильно!

Он в очередной раз прокручивал в голове произошедшее накануне. Выводы были неутешительные, потому что профукал всё именно он: не разглядел алкоголизм отца, не заметил протеста Тёмки, оставил своего ребёнка в опасности, не вмешался вовремя в ситуацию и допустил такое развитие событий. Где его глаза были?! Смотрел не в ту сторону? Так, по-хорошему, ему зрение как у паука иметь нужно, чтобы успевать всё замечать одновременно.

Иван подумывал взять отпуск, чтобы искать и ждать Тёмку, но опять не срасталось. Конец учебного года, а у него занятия, их не отменишь, второй год ведь почасовиком на кафедре госпитальной хирургии работает. И дежурства тоже не пропустишь, деньги-то нужны. От всех дум захотелось выпить, чтобы хоть чуть-чуть расслабиться. Но Иван отогнал эти мысли прочь. Одного алкоголика на семью вполне достаточно. Такой способ не для него, а вот покурить можно. Взяв с собой пачку “Беломора” и коробок спичек, Иван вышел на улицу.

— Иван Дмитриевич, а я вас ищу, — услышал он знакомый голос, повернулся и увидел Тёмкиного друга, Андрея.

— Тебе что-то известно о моём сыне?

— И да, и нет. Я тут функцию посла выполняю, — взлохматил пятернёй волосы парень. — Артём жив и здоров. Просил передать, чтобы вы не волновались. Именно вы, а не дед с бабушкой, он так сказал. В школу он ходит, просил у входа его больше не караулить, вернётся, когда посчитает нужным, но я думаю, что перед экзаменами, ему ж рубашка белая нужна. Я всё сказал и я пошёл.

Андрей протянул руку Ивану, тот ответил на рукопожатие.

— Погоди, я деньги в кабинете возьму, передашь.

— Нет, Тёмыч ни в чём не нуждается, он скопил. Где обитает — не спрашивайте, я не знаю. А знал бы — всё равно не сказал бы.

— Я буду ждать его у деда. Спасибо тебе, — произнёс Иван на прощание.

— Да не за что, — ответил парень, пожал плечами и, засунув руки в карманы, пошёл прочь.

Иван вернулся к себе в кабинет. Легче не стало. Да, сын жив и здоров, это хорошо, но где он, с кем? И что остаётся ему самому? Ждать? Чего? Когда сын одумается? Можно попытаться ещё раз поговорить с Андреем, но что это даст? Вопросы, одни вопросы. Он не знал, сколько просидел один. За окном была жизнь, приезжали скорые, поступали пациенты, его коллеги оказывали им помощь, только для него всё это вдруг перестало иметь значение. Все мысли были с сыном. А в голове стучала мысль, почему Артём не пришёл к нему, а нашёл какого-то чужого утешителя?

Он уронил голову на руки и сам не заметил, как задремал. Очнулся, когда ему на плечо легла рука Юли.

— Который час? — спросил, накрыв её руку своей.

— Вечер уже, я тут тебе поесть принесла. — Она запустила пальцы в его волосы, а он прижался головой к её животу.

— Даже думать о еде не могу.

— Надо, это я как будущий врач тебе говорю и как женщина, которая тебя любит. — Она поцеловала его в макушку. — Вань, всё образуется, вот увидишь. Главное — все живы. Так?

Он кивнул.

— Чай, кофе?

— Чай, и покрепче.

Юля отошла, и сразу стало холодно.

— Почему Тёмка не пришёл со своими проблемами ко мне? Ты ж молодая, ты лучше должна понимать.

— Он обратится к тебе, когда поймёт, что кругом миражи и только ты настоящий, — задумчиво произнесла Юля.

— И что, остаётся просто ждать? Знаешь, как это тяжело? Вот когда у тебя будут свои дети, ты поймёшь.

Юля молчала, заварила чай в банке, налила в кружку и поставила перед ним тарелку с беляшами.

— Когда у меня будут мои дети, — она интонацией подчеркнула слово «мои», — я буду всегда рядом, я буду мамой, другом, всем для них. Я очень хорошо знаю, какой я буду матерью, и точно знаю, какой не буду. Кушай, Ваня, я сама беляши стряпала для тебя. — С этими словами она вышла из кабинета, а он думал, что опять он сделал не так. Что сказал, чем обидел? И не находил ничего криминального в своём поведении. В конце концов он попросту разозлился и, вымыв посуду, спустился в приёмный покой. Работа лечила лучше любого мозгоправа, а две аппендэктомии подряд оказали просто невероятный терапевтический эффект. Юля права, все живы и здоровы, и его сын тоже жив и здоров, и поэтому надо просто подождать, пока Артём созреет для разговора. Он позвонил родителям и попросил не ходить в школу и не искать встреч с Тёмкой, пообещал приехать завтра после работы. Вскипятил воду и сделал себе кофе. Всё, часть невероятно срочных и необходимых дел выполнена. Теперь настало время мириться с Юлей. Чем он её обидел, ему было невдомёк, но какое это имеет значение. Наладить отношения с ней для него важнейшая задача, может, в процессе примирения он поймёт, где налажал.

Застал он Юлю в процедурной, подошёл, поцеловал, крепко прижав её к себе.

— Юль, прости дурака, я не хотел.

Она смотрела ему в глаза довольно долго, но оттолкнуть или высвободиться из объятий не пыталась, и это уже радовало.

— Проехали, — произнесла тихо.

— Мир, — то ли спросил, то ли констатировал он, целуя в губы. — Я, пока с Артёмом не разрешится, у родителей поживу. Ты ждать меня будешь?

— Точно дурак, — улыбнулась Юля. — Куда я от тебя, дурака, денусь! Ты только звони мне, ладно?

— Конечно, — ответил он.

Сын вернулся через неделю.

Просто вошёл во двор, как обычно, когда приходил с дополнительных занятий по химии. Иван знал, что сын их не пропускает, и оплачивал все его визиты к преподавателю. Тёмку всё это время просто ждали. Иван запретил отцу с матерью появляться в школе или ловить внука где-то на улице. И вот он вернулся.

Иван остановился в дверях. Они смотрели друг на друга, выжидая, и как только Иван распахнул руки, Артём тут же кинулся к отцу. Соколовский украдкой смахнул так некстати появившиеся слезы. Он крепко обнял сына, а потом слегка отстранил его за плечи, чтобы посмотреть в глаза. Нелегко далась ему эта неделя, много седых волос прибавилось. Но теперь всё позади. По крайней мере, именно на это рассчитывал Соколовский.

В тот момент он не думал, что ему снова придётся менять ставший привычным за последние годы уклад жизни. Артём переехал и занял свою комнату, а Иван был вынужден вернуться в супружескую спальню. Они усиленно делали вид, что всё вернулось на круги своя: Иван изображал из себя примерного отца и мужа, а Светка — любящую мать и примерную хранительницу домашнего очага. Она действительно готовила ужины, казалась ласковой и домашней. О разводе речь больше не шла, они со Светланой должны были заново строить семью, хотя бы ради сына.

С Юлей рвать отношения Иван не собирался, но сообщить ей, что развод отменяется был просто обязан. Но не завтра или послезавтра, он сделает это позже.