Кривые зеркала

Часть 35

25 августа 1987 года

Звонок телефона раздался прямо во время консилиума. Иван снял трубку и, услышав голос матери, почувствовал, как внутри зарождается паника. Она никогда не звонила ему во время рабочего дня, прежде всего потому, что специфику работы знала, как никто, проведя всю свою жизнь в роддоме и отнюдь не в статусе пациентки. Сейчас Ивану очень не нравился её голос, создавалось впечатление, что мама напугана и изо всех сил пытается не выдать своего страха.

— Ванечка, ты, главное не волнуйся, — дрожащим голосом произнесла она, что, естественно, напрягло Ивана. — У нас проблемы.

Иван испугался, начало разговора уже вызывало тревогу, но он взял себя в руки и спросил:

— Что-то с отцом? Или с Тёмой? — Господи, только бы ни с кем не случилось несчастья, мысленно взмолился он.

— Отец в командировке. — Мамин голос стал более уверенным. — Он звонил из Москвы, у него всё в порядке. Но я ему ничего не сказала, ничего! — Она замолчала на несколько секунд, и когда продолжила, в голосе опять появились нотки паники.

— Ваня, я не знаю, что делать! Может, вызвать милицию?

— Да что у тебя случилось? — почти кричал Иван. — И где Тёма?

— Не знаю, я пришла пораньше, у меня был криз, давление сбили, но отправили домой. В таком состоянии я плохой работник, как ты понимаешь. Тёмы нет дома, но он, наверно, с друзьями. Они бегают где-то целыми днями. Да и вообще, не в Тёме дело. — Мама тяжело вздохнула. — Ваня, у нас угнали машину. — Последнюю фразу она прошептала и заплакала. — Отец меня убьёт.

— Мама, речь о только что купленной отцом “Волге”? — Иван никак не мог взять в толк то, что говорила мать. Отец в командировке, Тёма в порядке, а машина… Да у него тут консилиум, о человеке речь, какая к чёрту машина! О машине можно подумать и попозже.

— Да, Ваня, да!

— Но она стояла в закрытом гараже…

— Самое удивительное, что он таки до сих пор закрыт. Я яблок в саду набрала, думала компот сварить, зашла в гараж за большой кастрюлей, а “Волги” нет. — Мать явно глотала слёзы.

— Мама, я сейчас на работе неотложные дела закончу и приеду, у меня больной тяжёлый, сама понимаешь, что бросить его не могу. Ты, главное, в панику не впадай. За час всё равно ничего не изменится. Так что жди. — Положил трубку на аппарат и схватился за голову. Где-то внутри возникло давящее чувство опасности. Конечно, надо было бросить всё и ехать к маме, но пациент ждать не мог.

Освободился Иван только через пару часов. К дому родителей добрался на такси, дорого, но быстрее, чем автобусом. По дороге думал о том, что даже не представляет, кто и как угнал машину, да и угнал ли? Вполне возможно, что отец сам её куда-то поставил, к какому-нибудь мастеру, например, а жене не сообщил — не женское это дело, всё, что с машиной связано. Знать о том, что случилось, может только Тёмка — первый дедов друг. Его дед даже водить учил и позволял гонять за городом, не самому, конечно, сам сидел рядом на соседнем сидении. Правда, устраивали они эти мини гонки ещё на старой отцовской машине, с новой отец сам пока не наигрался.

Подумалось, что номер старой машины Иван помнит, а новой — нет. Знал только модель «Волги» ГАЗ-24-10, белого цвета и всё. Покупку отцом нового автомобиля он воспринял достаточно равнодушно, по его мнению, брать «Волгу» за шестнадцать тысяч было глупо, можно было довольствоваться “Жигулями”. Но кто б его мнением интересовался, отец точно нет.

Водить автомобиль Иван умел, да и права у него имелись, а вот машины не было. Не нужна она ему, и всё тут. По его высокому экспертному мнению, хоть машиной, хоть такси, хоть общественным транспортом времени на дорогу уходит одинаково много. Да и ездить куда? На речку рыбачить — так он не любитель, а дом и Юлина квартира расположены близко к работе. Так что потребность в автомобиле Иван никогда не испытывал. Вот Тёмка интересовался. Ему все эти амортизаторы и коробки передач как елей по сердцу. Да и винтики, шурупчики, гаечки там всякие сын покрутить любил, и руки у него из того места росли. Иван шутил, что сын травматологом будет, в травматологии все эти умения по сбору целого из запчастей просто необходимы. Ладно, сейчас доедет до матери, найдёт сына и у него про дедову Волгу расспросит. Может, и не нужны никакие менты.

Мама себя очень плохо чувствовала, давление снова поднялось. Исчезнувшая «Волга» здоровья не прибавляла. Иван вколол ей гипотензивное и успокоительное и сидел рядом, пока не стало лучше. Только убедившись в том, что ей ничего не грозит, оставил маму одну и отправился к другу сына Андрюшке. Всю дорогу до его дома пытался вспомнить имена его родителей, но трудно воскресить в памяти то, что и не знал никогда. В нужном дворе женщина развешивала бельё, и пока Иван думал, как к ней обратиться, она сама подошла к забору и спросила:

— Здравствуйте, а вы уже вернулись да? И как там на речке? Дети ещё у вас?

Иван ничего не понял.

— На какой речке? И кто вернулся? — Он даже забыл поздороваться.

Женщина как-то странно улыбнулась.

— Вы же отец Артёма, так?

— Так, — подтвердил Иван, начиная догадываться что к чему.

— Ничего не понимаю… — Женщина изменилась в лице. — Утром пришёл Тёмка и позвал моего сына на речку купаться, сказал, что едут с вами на дедовой машине.

И вот тут всё встало на свои места, пазл, как говорится, сложился. У Ивана в душе поднимались злость и страх. И ещё чувство вины.

— И где их теперь искать?! — Соколовский в сердцах стукнул кулаком по забору. — У меня мать с давлением — машина у них, видите ли, пропала. А тут не машина, тут внук неизвестно где!

Женщина схватилась за сердце и жутко побледнела.

— Это они одни на речке, что ли? — обречённо спросила она.

— Не знаю, кого они ещё с собой прихватили, а вот то, что они по трассе гоняют без прав… — Больше он ничего сказать не успел, потому как мама Андрюшки пошатнулась и, неловко взмахнув руками в попытке ухватиться за забор, съехала прямиком в куст крапивы.

Иван плечом выбил калитку, подхватил отнюдь не хрупкую женщину и внёс в дом. Уже оттуда, предварительно устроив мать Андрея на диване и не обнаружив ни тонометра, ни аптечки, вызвал скорую. И только после отъезда коллег и нормализации состояния предложил ей пройти в дом родителей — вместе ждать как-то сподручней.

Теперь, когда всё прояснилось, о вызове милиции речи и быть не могло. Тут надо опасаться, чтобы доблестные стражи порядка по собственной инициативе не нагрянули. А вот как найти угонщиков дедовского авто, Иван думал. Он понятия не имел, куда детишки могли поехать. Постепенно злость начала преобладать над остальными чувствами — не ждал он такой подляны от сына.

— Ванечка, что ты от окна не отходишь? — спросила мама, наливая чай матери Андрея. — Садись с нами, всё равно ты ничего нового не высмотришь. Тёма хорошо водит, Дима его лет с пяти учил. Помню, бывало посадит его к себе на колени, и Тёмочка рулит, а Дима на педали жмёт. Счастливы были оба. А лет в семь Тёмка снял с ручника старую «Волгу» и поехал в забор, хорошо, что скорость небольшая была. Вот тогда он напугался…

В голосе матери звучала гордость, но Иван её оптимизма не разделял.

— Знаешь, мама, слушаю я тебя и диву даюсь, как я мог думать, что у вас Артёму будет безопасней, чем дома с родителями? Как я вам доверил своего единственного ребёнка? Если б я его воспитывал, то в первую очередь учил его ответственности.

— Хочешь сказать, что мы его разбаловали? Не отрицаю, есть немного, — развела руками мать. — Но у нас ребёнок накормлен и ухожен, а ты дома-то бываешь, чтобы судить, чему бы ты его в первую очередь учил? Ты ж или на работе, или у шлюхи своей. Когда тебе ребёнком заниматься?

Иван заметил осуждающий взгляд родительницы Андрея.

— Мама, — твёрдо произнёс он, — давай ты больше не станешь в таком тоне говорить о человеке, которого в глаза не видела. Самую порядочную на всём белом свете Светочку вы мне уже подогнали, теперь не избавиться.

Мать Андрея сидела за столом тихо-тихо, будто в рот воды набрала. Быть свидетелем скандала в благородном семействе Соколовских ей, по всей видимости, совершенно не хотелось. А Иван злился на то, что мать при постороннем человеке оскорбляет его женщину. А если они с отцом и Тёмку против Юли настраивают? Почему он не подумал об этом раньше, почему ему казалось, что его родители примут Юлю? Теперь становилось понятно, что не примут. А ещё, что его счастье их совершенно не волнует. Важен только фасад, картинка, за которой спрятаны грязь и экскременты. Забирать надо Тёмку. Пока не поздно — забирать!

Мать ещё что-то говорила, но он не слушал. Вышел на крыльцо, вдохнул раскалённый августовский воздух и присел на ступеньку. Всё шло не так, как он задумал. Светка истерила при каждой встрече. Оказывается, она ему молодость и любовь свою отдала, а он, неблагодарная скотина, всю жизнь ходил налево и не оценил ни её жертвы, ни её любви. Успокаивалась она, только когда он подкидывал ей денег. Ладно, от неё хоть откупиться можно было. А с родителями всё серьёзней. Он любил их, несмотря ни на что. Злился, взбрыкивал, ругался, но на следующий день звонил матери узнать о самочувствии. Что бы ни случилось между ними, для него они оставались родителями, а он был их сыном, единственным, и должен благодарить их хотя бы за то, что они подарили ему жизнь. Это не уменьшало количество проблем, скорее — наоборот, потому что забрать Артёма через слёзы матери и стенания отца он не мог. Вот только мальчик вырос и начал выходить из-под контроля. По-хорошему, надо было звонить Светке, вызывать её сюда, и уже вместе разговаривать с сыном, а потом брать такси, забирать его вещи и жить вместе семьёй. Сейчас грузить его разводом или отсутствием отношений между родителями — это вызывать дополнительный негатив и протест со стороны сына. Не лучший способ воспитания.

Иван закрыл глаза и попытался отключиться и успокоиться. Адреналин плохой советчик. Он привалился к перилам и задремал.

Разбудил его шум мотора подъехавшей «Волги», а ещё через пару минут они с сыном стояли друг против друга.

Где-то рядом причитала мать Андрюшки, периодически рукоприкладствуя. А они с Тёмой молчали, ведя вербальный диалог. Первым молчание прервал Артём, он отвёл взгляд и тихо, глядя себе под ноги, произнёс:

— Прости, пап.

Иван взял его за руку и утянул в беседку.

— Ванечка, ты только не лютуй сильно! — Мать повисла у него на плече. — Артёмка не со зла, просто по глупости. Он уже всё понял и раскаивается.

— Мам, зачем ты меня с работы выдернула? Чтобы я понял и простил? Или нашлась твоя «Волга», и проблема решилась? — У Ивана всё же сорвало тормоза. — Ты уже забыла, как вы с Ольгой рыдали в комнате? Как я давление вам обеим сбивал? Ты посчитай, сколько седых волос у тебя прибавилось, пока мы ждали, да и у меня тоже. Я сам чуть богу душу не отдал, ведь в голову лезет не радость малолетних безответственных придурков, а всё то, что может случиться негативное, всё что видел не раз и не два. А теперь ты боишься, что я подзатыльник твоему внуку дам? Так мне руки жалко, потому что завтра мне работать — жизни спасать вот таким глупцам, которым приключений хочется. — Он посмотрел на притихшую мать, а затем на сына. — Знаешь, Тёмыч, человек становится взрослым не тогда, когда женилка выросла, а когда понимаешь, сколько боли ты можешь принести своими поступками тем, кто тебя действительно любит.

Ночевать в этот день Иван остался в родительском доме. Они долго говорили с сыном обо всём. Конечно, Иван настаивал на переезде Артёма. Но тот не согласился, попросил год, чтобы закончить восьмой класс, а уж потом пообещал переехать к родителям и сменить школу, поступив в класс с углублённым изучением физики и математики.

Ивану пришлось согласиться, предварительно взяв с сына слово, что тот больше ничего подобного сегодняшнему вытворять не будет. Артём радостно пообещал и скоро уже сладко посапывал, уткнувшись носом в подушку. А вот к Ивану сон не шёл, мысли перескакивали с одного на другое, не давая покоя. А ведь если честно посмотреть на всё, источником всех проблем был он сам, и как это исправить, Соколовский не имел ни малейшего представления.

Под утро он всё же решил махнуть на всё рукой, само как-нибудь решится, и наконец забылся в чутком тревожном сне.