Кривые зеркала

Часть 28

В отпуск в этом году Иван не ходил, не до того было. Сначала семейные разборки, потом комиссия с горздрава, затем написание статьи и подготовка к докладу к ежегодной союзной конференции «Актуальные вопросы неотложной хирургии», при этом обязанности заведующего отделением никто не отменял. Короче, сентябрь пролетел мгновенно — в трудах и заботах. Наступил октябрь — мерзкий, противный и дождливый с первого дня. Погода действовала ему на нервы. Хотя до следующего лета все месяцы будут такими, и от погоды за окном это не зависит. У Юли начались занятия в институте, ни о какой работе на ставку и речи быть не могло. Иван набрал себе дополнительных дежурств и соответственно им скорректировал Юлин график.

Вот и сегодня с утра было две плановых операции. Юля в институте, и халат завязывала новенькая санитарка, «неумеха» обозвал он её про себя. Иван даже голос на неё повысил, так она его взбесила. Потом, правда, извинился: человек только работать начал, а он с претензиями. Утешало лишь то, что пройдёт ещё несколько часов и придёт Юля. И ведь понимал умом, что это сумасшествие какое-то, но ему необходимо, чтобы она всё время была на глазах, а если нет, то он должен знать, что можно пройти несколько метров, открыть дверь и увидеть её. С этим надо бороться. Юля должна учиться, Юля обязана учиться! Иван не вправе отвлекать её от занятий, хотя очень хотелось. Нужно просто потерпеть, и через каких-то пять лет они будут стоять за одним операционным столом, если она не передумает стать хирургом. Но его девочка не передумает.

Иван выпил чаю и решил подышать свежим воздухом, пока есть время. Спустился в приёмное отделение, но на улицу так и не попал.

В коридоре приёмного в глаза бросались две женщины. Иван обратил на них внимание, потому что одна, которая стояла, очень громко разговаривала, вторая же сидела на кушетке скрючившись, полубоком и терпеливо ждала. Они и внешним видом выделялись среди остальных ожидающих. Обе в светлых, очень консервативных блузках, тёмных юбках, со строгими причёсками и почти без макияжа. Здесь же на кушетке лежали светлые плащи и стояли тёмные кожаные портфели, раздутые от содержимого. Глядя на них, Иван почувствовал давно забытое ощущение, когда хочется стать как можно меньше, чтобы тебя не вызвали к доске.

— Что здесь за обслуживание! Мы ждём уже больше получаса, а по нормативам… — возмущалась та, что стояла, демонстративно посмотрев на часы.

— Эллочка, ты же сама видела, какого тяжёлого пациента привезли. Врачи заняты. — Вторая женщина согнулась ещё больше, а потом её вырвало.

— Ну вот, есть тут кто убирать будет? — возмущённо проговорила первая, и тут она увидела Ивана, направляющегося к ним. — Вы что, не видите, что человеку плохо? — Она чуть ли не топнула ногой. — Можно поспешить, а не идти вразвалочку? Да и убрать всё надо! Сколько нам ждать?!

Иван старался не обращать внимания на слова скандалистки, но когда подошёл к кушетке, чтобы выяснить, что происходит, в сидящей пациентке узнал Наталью Лапину.

— Здравствуйте, Наталья Викторовна, — удивлённо произнёс он. — Что с вами произошло? Давайте пройдём в кабинет и там поговорим. Вы по скорой приехали?

— Нет, мы на такси, — еле терпя боль произнесла она. — Живот сильно болит и тошнит. Мне плохо стало после уроков, автобусом бы я не смогла, а скорую в школу вызывать не хотелось.

— Пойдёмте. — Он помог ей подняться и провёл в смотровую. Вездесущая подруга пошла вместе с ними.

Он уложил Наталью на кушетку в смотровой, расстегнул юбку, приспустил её немного. Живот вздут, дотронуться она до него не даёт, и дело тут не в боли, скорей — в страхе, по лицу видно.

— Ната, вы что, знакомы? — полюбопытствовала подруга Лапиной.

Наталья лишь кивнула.

— Ему доверять-то можно? — с пренебрежением спросила та, разглядывая Ивана, словно неведомую зверюшку.

— Смотря в чём, — пожала плечами Наталья.

— Я вам не мешаю? — раздражённо поинтересовался Иван, эта Эллочка-людоедка действовала ему на нервы. — Наталья Викторовна, если вы хотите иметь дело с другим врачом, я пойму.

— Я хочу, чтобы у меня ничего не болело и меня не тошнило, я устала от всего этого, тем более что сегодня это совсем невыносимо. Я уроки вести не могла. Всё утро провела в обнимку с унитазом. И рези в животе такие, что сил нет. А потом там что-то порвалось.

Иван задумчиво смотрел на Юлину мать. Нет у неё никакой хирургической патологии. А вот увеличенный живот кое о чём говорит.

— Наталья Викторовна, дайте мне вас осмотреть, я сделаю это предельно аккуратно. Я понимаю, что вы устали, но я должен понимать, с чем имею дело.

Иван лукавил. Ему и так всё стало понятно очень быстро, хотя это совершенно не относилось к хирургии и его помощь тут не пригодится.

И она сдалась, он очень нежно прощупал живот, потом сам взял у неё из вены кровь в несколько пробирок. Она же чуть не вырвала прямо на него. Засмущалась, опустила голову.

— Извините…

— За что? Всё нормально. Наталья Викторовна, ваш муж в курсе вашего положения. Вы у гинеколога были? На учёт встали? Или вы не хотите рожать?

— Хочу, очень хочу! Но на учёт я ещё не становилась. Саша знает. — Она пожала плечами. — Конечно знает! Этот ребёнок очень важен для меня, для нас… После того, что произошло с Юлей, мне нужна отдушина.

Иван ненавидел её в этот момент, хотелось спросить, что же такого криминального произошло с Юлей. Жива, здорова, учится, работает. Хорошая девочка, которой гордиться надо, а тут… И вдруг он понял, что Юлю Наталья родила вовсе не потому, что хотела ребёнка, а чтобы привязать к себе Лапина, крепко так привязать, прикрутить болтами, и плевать на то, что ему это не по нраву. Стерпится — слюбится. И ведь так и получилось. А теперь, после серии абортов, когда припёрло, можно зачать другого ребёнка и снова затянуть болты, связывающие её с мужем. Она ведь знает о наличии любовницы и делает всё, чтобы остаться при муже. Вот и решила рожать, Юля-то уже взрослая, ею мужа не удержишь. Да и отказалась она от неё, от дома отлучила. Не такая дочь получилась, как бы Наталье хотелось. Может быть, хоть этот ребёнок оправдает её надежды? Дай-то Бог. И может, тогда она примет Юлю такой, какая она есть.

Он не озвучил ни одну из пришедших ему мыслей, не судья он Наталье, со своими бы проблемами разобраться. Он врач, вот и будет заниматься своим делом, хотя почему Наталья пришла в хирургию, зная о своём деликатном положении, Иван так и не понял.

— А доктор-то ничего, впечатляет, — вывел Ивана из задумчивости голос подруги Натальи.

— Это Юлькин хахаль, — устало произнесла Лапина, и взгляд Эллочки поменялся, Иван даже вздрогнул — ну точно людоедка.

И тут ему всё стало ясно: Наталья пришла к Юле. Как ей ещё было помириться с дочерью, если не вот так, сообщив о своей беременности. Какой ход! Сразу видно математика. Да и Светлане тут же доложат «добрые люди», что жена её любовника в интересном положении. Ай да Наталья, одним махом всех к стенке поставить решила!

Ну что ж, Иван ей подыграет.

— Вы хотите узнать, как Юля? Так она будет здесь меньше чем через час, — невозмутимо произнёс он. На Эллочку же глянул так, что желание комментировать ситуацию у той пропало. — Давайте сделаем так. Мы поднимемся в мой кабинет. В госпитализации в хирургическое отделение вы не нуждаетесь, но результатов анализов мы дождёмся и посильную помощь вам окажем. Тошноту снимем. Ещё я вызову вашего мужа, пусть побудет с вами, и гинеколога я на консультацию тоже вызову, его рекомендации вам не помешают. Согласны?

Наталью снова тошнило. Иван подставил ей тазик, а пока его выносил в смотровую, отправил к ней медсестру сделать укол.

Оставив Лапину на попечение медсестры, Иван направился в кардиологию.

В кабинет Лапина он постучал и вошёл. Кроме Александра Васильевича там была Света, но Иван её проигнорировал. Она же улыбнулась при его появлении, только улыбка вышла фальшивая, и произнесла с ехидством:

— Какие люди снизошли до бедных кардиологов! Случилось что? Я было подумала, что ты зашёл за мной, чтоб домой вместе идти, успела обрадоваться, но, насколько помню, ты сегодня дежуришь.

Иван на неё глянул сверху вниз, усмехнулся и обратился к Лапину.

— Александр Васильевич, я к вам по делу. — Он взял стул, поставил его посреди кабинета и сел, вытянув ноги. — В приёмный покой хирургии обратилась ваша жена. — Он наблюдал, как в глазах Лапина поселилась тревога. Тот даже привстал в порыве бежать в хирургию, но Иван его успокоил. — С ней, относительно, всё в порядке, то есть ни в какой госпитализации она не нуждается, обострение хронического гастрита есть, но, думаю, что для вас это не новость. Тошнота и рвота характерны для её положения, но всё хорошо в меру, а она сейчас ослаблена. Её бы прокапать. Есть несколько вариантов: у нас, у вас или в гинекологии. Кровь на всё, что только возможно, я взял, это не помешает, ей всё равно анализы сдавать, а так в очереди стоять не будет. Я ей церукал назначил.

Иван по взгляду собеседника увидел, что тот его понял.

— Спасибо, Иван Дмитриевич. Думаю, что прокапать Наташу действительно не помешает, и раз она уже у вас, то менять отделение не стоит. Если вы к себе, то я с вами.

Он встал из-за стола, накинул куртку и сообщил Светлане, что сегодня уже не вернётся.

В институтской столовой всегда было много народа, даже после занятий, перед самым закрытием. Ассортимент блюд уже так себе, но гречка с котлеткой были всегда. Юля взяла три порции: и себе поужинать, и Ваню накормить. Делала она так не первый раз, у неё для этого даже специальная ёмкость была с крышечкой.

— Работаешь, что ли? — спросила буфетчица.

— Ага, дежурю в БСМП, — ответила Юля, сложила контейнер в пакет и отправилась на дежурство.

Переоделась в сестринской и пошла в кабинет заведующего отнести еду. Дверь оказалась приоткрытой, потому Юля стучать не стала и сразу вошла. Вошла и обомлела: на диване лежала мама под капельницей, рядом на стуле сидел отец, держа её за руку, а у него за спиной стояла мамина подруга, та самая Эллочка, тётя несостоявшегося Юлиного жениха.

Бросив пакет на пол, Юля кинулась к матери.

— Мама, мамочка, что с тобой? Господи, ну скажите же, что случилось? Папа, её будут оперировать?

Она упала на колени у дивана, ткнулась головой в материнский бок и замерла.

— Нет, никто меня оперировать не будет, — сухо ответила мама. — Мне после уроков плохо стало, вот Эллочка меня сюда и привезла.

Юля подняла глаза на подругу матери, собираясь её поблагодарить, но та её огорошила.

— Готова к братику или сестричке, а, Юлька? — спросила она с ухмылкой и подмигнула. Юля вопросительно посмотрела на отца, но он лишь головой покачал, не подтверждая слова Эллы Григорьевны и не отрицая их.

— Это правда? — Юля переводила взгляд с отца на мать и обратно.

— Неужели расстроилась? — холодно произнесла мама, но Юля уже не обращала внимания на её тон.

— Да нет, я рада, правда-правда! — И тут Юля осознала, что если всё у мамы на словах хорошо, то капельница говорит об обратном. — А как вы в хирургию попали? Мам, что беспокоит-то? А Ваня что говорит?

Мать поморщилась — то ли от того, что дочь даже не пытается скрыть свои отношения, то ли от того, что её что-то беспокоило.

— Иван Дмитриевич говорит, что моё состояние связано с беременностью, и его патологии нет. Был гинеколог, назначил вот… — Она свободной рукой показала на капельницу. — Тяжело мне. Тошнит, рвёт, готовить твоему отцу не могу, яичницей перебиваемся. — Мама усмехнулась. — Готовить твой папочка за годы брака не научился. Вот результат — обострение гастрита.

— Так это не проблема, я могу готовить, — с энтузиазмом сообщила Юля.

— Благодарны будем, — ответила мама, словно сделала одолжение.

Юля была счастлива. Это же надо, как всё хорошо складывается: теперь, когда родители ждут малыша, ни о каком разводе и речи быть точно не может! И папа наконец бросит свою любовницу, эту противную Светлану, чтобы маму не волновать. А главное — помирились Юля с мамой, и Ваню, видимо, её родители приняли, раз всё в его кабинете происходит. Да она не только готовить родителям будет, но помогать во всём по дому согласна и с ребёночком тоже, это ж в радость. Дети даются только в радость и очень хорошим людям.

Вскоре пришла сестра и убрала систему. Мама села на диван, отец примостился рядом с ней. А ещё через некоторое время вернулся Иван. Оказывается, в реанимации его пациенту стало хуже, пришлось принимать меры, но всё обошлось.

Родители засобирались домой, Эллочка, естественно, с ними. Юля пошла проводить их до выхода.

— Красивого мужика ты подхватила, Юлька, — с издёвкой произнесла Элла Григорьевна, прощаясь. — Обзавидоваться можно. Только теперь тебе его возле себя удержать надо постараться. А вот мой племянник тебя бы сам на руках носил.

Юля едва сдержала смех, не надо ей таких носильщиков, у неё Соколовский есть, что бы там Эллочка не говорила, и он её ждёт. Махнув всем рукой, Юля поспешила в отделение.