Кривые зеркала

Часть 8

Прошло два с половиной месяца после того, как бабушке сделали операцию. Это было трудное время для всей семьи. Мама не могла уволиться, чтобы ухаживать за бабушкой, потому что жить на одну папину врачебную зарплату было невозможно. Да и выпускной класс, где она была классным руководителем, бросить никак не могла. Конечно, пришлось отказаться от частных уроков, сократить количество часов в школе и разрываться между домом и больницей. Отец тоже был весь на нервах. Он настаивал на том, чтобы забрать тёщу домой и не тратить время на ежедневную дорогу в другой конец города, обещал организовать консультации травматолога и помощь в уходе. А ещё он предложил обменять квартиры свою и тёщи на одну большую. Мама с ним была согласна, бабушка же долго сопротивлялась, рассчитывая со временем встать на ноги, вернуться в свою квартиру и не видеть зятя, которого на дух не переносила, но подумав, сдалась, понимая, что теперь без посторонней помощи, даже ненавистного зятя, ей вряд ли получится обойтись.

Начались поиски вариантов обмена, но всё было не то. Не устраивал район или этаж, или сама квартира. Все эти вопросы обсуждали и решали родители без Юлиного участия. Её главной задачей была учёба, и она училась, пропадая после пар в анатомке и библиотеке.

Приближалась первая сессия. Зачётная неделя начиналась прямо перед новогодними праздниками, а сразу после, четвёртого января, по расписанию был первый экзамен.

Вот и в этот зимний декабрьский день Юля с Татьяной собирались после пар в анатомку. Бежать домой обедать не хотелось, несмотря на то, что обе жили недалеко от здания кафедры. Девочки посчитали наличность в своих кошельках и отправились в институтскую столовую. Обедать сюда они ходили редко, хотя цены были достаточно демократичными, а их сокурсники, проживавшие в общежитии, утверждали, что готовят в столовой вкусно, почти как дома. Проблемой были очереди: чтобы попасть в помещение, надо было простоять на улице не меньше получаса. Девочки обычно перебивались стаканом сока с булочкой в кафетерии ближайшего магазина, но сегодня он был закрыт, и пришлось идти в институтскую столовую, благо денег на обед хватало.

В очереди на вход они стояли уже минут двадцать. Замёрзли так, что зубы стучали, но счастливчики, что уже оказались, внутри, ели очень медленно, не желая выходить на мороз, и их вовсе не волновало, как себя чувствуют те, кто с завистью смотрел на них через стекло.

— Может быть, ну его, этот обед, пойдём съедим по булочке, и заниматься? — спросила Юлю Татьяна, пританцовывая, чтобы не околеть окончательно.

— Ага, — отвечала Юля, — запьём углеводы холодным соком, и все такие бледные, холодные завалимся в анатомку, а там сокурсники перепутают наши синие лица с трупными, вскроют нас с тобой по ошибке неумелыми руками и накроется светлое врачебное будущее двух жутко перспективных студенток, комсомолок и вообще красавиц. Нам уже чуть-чуть помёрзнуть осталось, и ждёт нас впереди горячий суп и тефтелька с гречкой, а это почти что рай.

Девчонки рассмеялись и решили, что гречку с тефтелями на булочку они точно не променяют. Они даже песенку придумали про гречку с тефтелькой и горячий чай. Настроение девчонки подняли не только себе, но и другим, тем, кто стоял с ними в очереди.

Прошло ещё минут десять, до входа в столовую оставалось всего несколько человек, как Юля почувствовала на плече руку, и знакомый мужской голос произнёс:

— Видите, я успел! Лапина, надеюсь вы с подругой на меня очередь занимали?

Юля замерла, растерялась, даже не представляя, кто это может быть, увидела удивлённое лицо подруги и повернулась к мужчине. Да, она не ошиблась, перед ней действительно был Соколовский, в дублёнке и норковой шапке, улыбающийся своей неповторимой белозубой улыбкой.

— Юль, так вы на меня занимали? — повторил он свой вопрос.

— Конечно, Иван Дмитриевич, становитесь перед нами, — немного смущаясь произнесла Юля.

Татьяна же хихикала, прикрыв рот варежкой.

— Черникова, ты ли это? — не переставая улыбаться и подмигнув Татьяне, произнёс Соколовский. — Я тебя и не признал сразу, как выросла, однако, похорошела, хоть замуж отдавай.

Смущённая Татьяна ответила:

— Мы с вами, Иван Дмитриевич, лет пять не виделись.

А Юля вдруг почувствовала укол ревности, расстроилась, но быстро взяла себя в руки. Было бы странно если б они не были знакомы, всё-таки хирургия и травматология ходят рука об руку, и наверное Соколовский общался с отцом Татьяны не только на работе, да и пять лет назад Таня была совсем ребёнком, который ни о чём кроме кукол не думал. И хотя всё вот так просто объяснилось, однако легче Юле не стало, сердце продолжало бешено стучать в её груди. На самом деле она была рада встрече с Иваном Дмитриевичем. Где-то в глубине души она мечтала вот так случайно столкнуться с ним, так, чтобы он её обязательно заметил, заговорил… Наверняка, если бы он был моложе или их сокурсником, она позволила бы себе влюбиться в него, уж больно сильное впечатление он производил, но Юля не была идеалисткой и осознавала, что этот мужчина слишком взрослый для неё, к тому же женат, а это табу и для неё и, наверняка, для него. Она ведь не дура и понимает, что сегодня он просто увидел её в очереди и решил воспользоваться возможностью таким образом попасть в столовую, и больше ни-че-го… Ничего! Будь на её месте кто-то другой, знакомый ему, Соколовский точно так же подошёл бы и задал тот же самый вопрос. Но глупое сердце никак не успокаивалось, и Юля призналась себе, что счастлива оттого, что он обратился именно к ней.

Они сдали верхнюю одежду в гардероб, повесив её на один номер, затем прошли в зал. Юля с Таней переглядывались, не зная, как реагировать на присутствие рядом с ними взрослого мужчины, а Иван Дмитриевич совершенно спокойно вручил им по подносу и предупредил, что кассу берёт на себя.

— Таня, займи столик, вон, смотри, в конце зала освободился, — указал он направление. — Не беспокойся, голодной не останешься, мы тебе всё принесём.

Таня снова хихикнула и побежала к столику, а Юля с Иваном Дмитриевичем встали с подносами в очередь.

— Ужинать будешь? — Света заглянула в комнату, где Иван, удобно расположившись в кресле, читал газету.

— Нет, я обедал сегодня в столовой, наелся так, что дышать на совещании в горздраве не мог, — рассмеялся он.

— В столовой? Ты серьёзно? — Светлана скептически посмотрела на мужа. — Если б тебя накормили в отделении, я бы ещё поняла… Но в столовой! Каким ветром тебя туда занесло?

Иван закрыл глаза и начал считать от десяти до одного, чтобы успокоиться. Любопытство жены отчего-то раздражало. Можно подумать, что он совершил что-то криминальное, плотно поев перед нудным совещанием.

— Что ты молчишь? — раздражённо спросила Светлана, не дождавшись от него ответа. Разговор выходил из мирного русла, назревал скандал на ровном месте.

— Я шёл на совещание, около столовой увидел знакомых девчонок, напросился с ними пообедать. Всё! Я рассказал тебе всё! — тоже повысил голос Иван.

Он встал с кресла, откинув в сторону газету, и хотел уйти в спальню, но жена перегородила дорогу.

— Опять девчонки? — взвизгнула она. — Кто на этот раз? И как, получилось их соблазнить? Повелись они на твою смазливую рожу?

— Нет, не повелись, — отмахнулся Иван, едва сдерживаясь, чтобы не наорать. — Девочки — первокурсницы. Они маленькие и смешные. Хочешь знать адреса, явки, пароли? Так я расскажу, одна из них дочь Черникова, а вторая — твоего любимого Лапина.

Услышав имя своего начальника, Светлана мгновенно покраснела, смутилась и пошла на попятную.

— Чужие дети растут быстро, — сказала она уже совершенно другим тоном. — Чай хоть со мной попьёшь?

Иван согласился, радуясь, что на этот раз удалось избежать скандала.

Их брак со Светой переживал самый глубокий кризис из всех за пятнадцать лет, и он не знал, стоит его сохранять или разрубить те оставшиеся нити, что их связывали, и расстаться окончательно.

Быт съел любовь, доверие, желание быть друг с другом. Начались претензии, обиды, ссоры. А может быть, быт не при чём, может, они сами постарались, начав жизнь со лжи? Только понял всё это Иван слишком поздно, а ведь любил свою Светку, сильно любил.

Он откусил печенье и запил чаем. Света что-то рассказывала, думая, что он ей внимает. Но слушать её трёп он начал только тогда, когда осознал, что она говорит о Лапине.

— Короче, Александр Васильевич нашёл обмен прямо в их доме, в соседнем подъезде, правда, на первом этаже, но ничего, окна там высокие, с решётками, так что воры не страшны. И квартиру он оформил на дочь, тёщу же к себе прописал. Теперь Юля богатая невеста с собственной жилплощадью, в девках долго не засидится.

Ивану не понравилось, что Света так пренебрежительно отзывалась о Юле.

— Думаешь, что юная Лапина без квартиры ничего собой не представляет? — спросил он.

— Нет, не думаю, — пожав плечами, ответила Светлана. — Саша говорит, что она толковая и очень усидчивая, но встречают по внешности и одёжке, а дочка у Лапина далеко не модель. Для девочки её возраста сорок шестой размер одежды — это перебор, да и ростом она не вышла.

— Зря ты так, Юля симпатичная девочка, которая интересна сама по себе, без приложения в виде квартиры. — Желание защитить девушку возрастало. — Да и откуда ты знаешь, какой размер одежды она носит?

— Лапин просил достать для неё что-нибудь импортное. У меня связи, блат — он знает. А его супруга дочь в чёрном теле держит. То нельзя, это недопустимо. В результате выросло начитанное, наивное недоразумение с высокими идеалами и толстой задницей, которому и надеть-то нечего.

Иван не стал спорить и переубеждать жену. Смысла в этом не было никакого, да и в то, что Света с Юлей знакомы, верилось с трудом, иначе жена не говорила бы о ней в таком тоне. Жалко, что он прослушал всю историю с тёщей Лапина. Ну да Бог с ним. Скоро Новый год, сессия, а в то, что, Юля не откажется от замысла устроиться в хирургию на работу, он был уверен. И никакая она не толстая, очень даже аппетитная девочка. Хорошо, что сегодня они встретились, осталось подождать какой-то месяц, и он увидит её снова. Эта мысль грела. Но не знал Соколовский, что жизнь переиначит все его планы и порушит надежды…