Марипоса

12. ВАЙОЛЕТ

♪everything i wanted — Billie Eilish

Я пробралась на крышу здания с лучшим видом на океан. Как ни странно, дверь, ведущая наверх, оказалась не заперта.

С тех пор, как я чуть не утонула, я смотрю иначе на воду. Тем не менее, этот опыт не изменил моей любви к пляжу. Здесь, наверху, тихо. Это идеальное место, чтобы ослабить бдительность, и никто не увидит, как мне тяжело, если я вдруг сломаюсь. Допиваю четвертое пиво и в сотый раз перечитываю сообщения, из-за которых отменила билет домой.

Дедуля:

У бабушки сейчас тяжелый период. Она в больнице, ей очень плохо. К ней никого не пускают, кроме меня. Прости, Вайолет.

Я:

Всё в порядке, дедуль. Держи меня в курсе. Как получился флан?

Дедуля:

Мы так и не приготовили его. Она уже не помнит рецепт. Рассердилась и не дала мне помочь.

В горле растет ком, глаза начинают щипать, но я не позволяю слезам пролиться. Такое чувство, будто с каждым днем я теряю последнего родного человека, что у меня остался.

Может, всё бросить?

Черт, нет.

Я трясу головой.

Бабушка не хотела бы этого.

— Смотрите-ка, кто у нас тут. — Голос Уиллиса пробирает меня до костей. В последнее время он делает мелкие подлости, чтобы выбесить меня. Даже прячет моё снаряжение, чтобы я завалила нормативы. К счастью, его попытки пока не увенчались успехом.

— О, кого я вижу, Упырь Уилли. — Я подношу пиво к губам, делаю глоток и продолжаю смотреть перед собой.

— Не называй меня так, мелкая сучка, — огрызается он.

— Почему ты меня так ненавидишь, Уиллис? Ты проецируешь? — Я смеюсь. Обычно я не поддаюсь на его провокации, но сегодня алкоголь берет верх.

— Проецирую что? Что тебе не место в Спецназе? Что ты слабая шлюха, которой вообще здесь быть не должно?

Я заглядываю ему в лицо. Он стоит в спортивной форме — черные шорты и армейская футболка. Его ноздри раздуваются, а карие глаза оценивающе скользят по мне, таким взглядом, от которого становится не по себе.

— Проецируешь свои комплексы, потому что эта «слабая шлюха» превзошла тебя по всем тестам и показателям, — парирую. — Я пришла сюда, чтобы немного побыть в тишине. А теперь, если не возражаешь, оставь меня в покое. — Я поворачиваюсь к разбивающимся волнам. Прилив омывает песок, а полная луна освещает ночное небо. Несмотря на отвратительную компанию, ночь прекрасна, с соленым бризом.

Я убираю телефон в карман, скрещиваю руки на груди и запрокидываю голову, пытаясь забыть обо всем на свете. Может, он уйдет, если я просто проигнорирую его.

Внезапно мои ноги отрываются от крыши — он сталкивает меня. Я кричу что есть мочи, полностью ошеломленная той ненавистью, на которую он способен. Ублюдок обхватывает мою талию руками, грубо и агрессивно, застав меня врасплох. Обеими руками я вцепляюсь в ограждение, пока грудь с размаху ударяется о край крыши, выбивая из легких воздух. Ноги болтаются в пустоте.

Я быстро смотрю вниз, прикидывая высоту. Недостаточно высоко, чтобы убить меня, но расстояния хватит, чтобы что-нибудь сломать, если я упаду.

— Меня, блядь, достало видеть твоё лицо там, где ему не место. А вот теперь я оставлю тебя в покое. — Губы Уиллиса расплываются в злобной ухмылке.

— Уиллис! Какого хрена?!

Повернувшись ко мне спиной, он уходит — как и обещал. Сердце бешено колотится в груди, пока я бормочу проклятия. Я хватаюсь за перила изо всех сил. У меня нет сомнений в том, что я смогу подтянуться, но стоит мне снова посмотреть вниз — страх прошибает тело, и меня начинает трясти.

Я всегда боялась высоты.

Стиснув зубы, я пытаюсь подтянуться, но дрожь не проходит. Я срываюсь и вскрикиваю. К голове приливает кровь, по коже выступает холодный пот. Одна рука соскальзывает, но вторая всё еще удерживает моё тело. Мысль о падении и ударе головой врывается в мозг.

Я в панике.

— Айла, какого хрена ты делаешь?! — Голос мастер-сержанта О'Коннелла гремит сверху.

О, Слава Богу. Пусть Кейд меня и ненавидит, но вряд ли позволит мне умереть прямо у него на глазах.

Или позволит… черт.

— Да так, знаете, просто болтаюсь тут, — я выдавливаю улыбку сквозь тяжелое дыхание. Его суровое выражение лица не меняется.

Шутку не оценил.

Капля пота медленно скатывается по виску. Я сжимаю зубы и снова пытаюсь подняться, но навязчивые мысли берут верх. Я не хочу говорить ему правду о том, как оказалась в таком положении. Если скажу, что это Уиллис столкнул меня вниз, только наживу проблем — решат, что я не могу постоять за себя.

Кейд изучающе смотрит на меня и замечает, как я дрожу.

— Успокойся, Айла. Я видел, как ты делала подтягивания на максимум.

— Сэр, Вы можете… подать мне руку?

— Нет, — просто отвечает он.

— Но, сэр…

— Ты в состоянии подтянуться сама.

Невольно мой рот открывается. Как он может быть так спокоен, когда я могу разбиться насмерть?

Он сглатывает, его кадык плавно скользит вверх-вниз.

— Вы правда не собираетесь помочь?

— Перестань трястись и выполняй приказ, солдат. — Порыв сильного ветра обдувает нас. Темно-каштановые волосы падают ему на лоб, пока он смотрит на меня отстраненным взглядом.

— Мастер-сержант, я не могу.

— Чтобы я больше никогда не слышал от тебя этих гребаных слов. Тебя сдерживает разум, но ты способна сама выбраться из этой ситуации. Давай.

— Серьезно?

Сейчас не лучший момент для поучений.

Его взгляд мрачнеет, как будто он читает мои мысли.

— Если ты будешь цепенеть так же в зоне боевых действий, ты труп. Давай, — его голос становится жестче.

— Сэр, при всем уважении... — Зубы сильно стучат, и я закрываю глаза. Он не знает, что в пять лет старшая сестра столкнула меня с крыши дома, и я несколько дней пролежала в коме. С тех пор у меня фобия высоты.

— Пожалуйста, — умоляю со слезами на глазах.

Он молчит, но я отчетливо вижу внутреннюю борьбу за его жестокими глазами, неодинаковыми глазами.

— Пожалуйста, — мой голос пропитан унижением и стыдом.

— Нет, — безразлично отвечает он, наклонив голову.

Я шумно втягиваю воздух, мышцы горят и сводит судорогой. Я бросаю взгляд вниз, на землю далеко подо мной, и готовлюсь к удару, потому что чувствую, как пальцы соскальзывают, как гравитация тянет меня вниз.

Может, стоит отпустить? Может, тогда я получу по заслугам и сделаю счастливыми всех, кто меня ненавидит.

— Посмотри на меня, Айла, — рычит он.

Я поднимаю голову, и по щеке скатывается слеза.

— Сконцентрируйся и смотри на меня.

Я щурюсь, нахмурив брови. Дрожь понемногу утихает, и я сосредотачиваюсь на его решительном взгляде.

— Соберись. Ты в порядке. Сейчас здесь только ты и я — только мы двое. Не слушай голос в голове, который тянет тебя вниз. Ты справишься. — Безэмоциональный, командный голос инструктора сменяется версией Кейда, которую я никогда раньше не видела и не слышала.

Куда подевался Зверь, которого я знаю?

Где привычный изумрудный холод в его глазах?

— Неуязвимый Солдат, да? — усмехается он, в его вопросе сквозит презрение.

От этих слов я моргаю, смахивая очередную слезу, пока огонь разгорается в груди, а адреналин пульсирует в венах. Никто не может выдержать каменный взгляд Кейда, но впервые он не пугает меня. Наоборот… мне не хочется отводить глаза.

— Чувствуешь это? Этот страх? Не позволяй ему поглотить тебя, а используй его в своих интересах, как мотивацию для более решительного отпора. — Его голос спокоен и собран, как всегда, и это помогает мне вырваться из того состояния, в котором я нахожусь.

Наши взгляды встречаются, и, клянусь, я снова чувствую тот странный трепет. В его голосе, в каждом движении, и даже дыхании сквозит властность. Впервые маска самоуверенного ублюдка спадает — и это трогает мое онемевшее сердце. Когда он смотрит на меня так — сосредоточенно, серьезно, со смесью решимости и терпения, — в моём черно-белом мире проступают цвета.

Я делаю, как он сказал.

Смотрю прямо в его красивое лицо, пока он вцепляется в перила рядом с моей рукой, всё еще не помогая мне забраться.

Левая рука присоединяется к правой, и я быстро подтягиваюсь, пока мой подбородок не оказывается на уровне крыши. Переваливаюсь через край, падая спиной, но прежде чем лицо встречается с бетоном, Кейд хватает меня за запястье своей грубой, огромной ладонью и рывком ставит на ноги.

Между нами всего дюйм. Мы стоим молча, только океан шумит внизу. Мое сердце бешено колотится... слышит ли он?

— Теперь ты скажешь мне, что я должен отправить тебя к медику за попытку самоубийства?

— Никак нет, сэр. Клянусь, всё не так. Я в порядке. Честно. Я не пыталась покончить с собой.

— Тогда какого хрена ты висела над крышей вниз головой?

Я прикусываю губу, воздух застревает в горле.

— Отвечай, солдат, — требует он, скрестив руки на груди.

— Я слишком увлеклась наблюдением за звездами. — Звучит неубедительно, даже для меня. Я прочищаю горло, пытаясь проглотить ком, застрявший внутри. Меня всё еще трясет, но уже не так сильно, как раньше.

Приподнимаю бровь, проверяя, купился ли он. Мужчина сжимает челюсть — темные брови сходятся, и он угрюмо хмыкает.

Он мне не верит, но больше не допытывается.

— Я думал, ты уехала домой на День Благодарения.

Зверь меняет тему.

— А, да, насчет этого... Я передумала.

— Почему? — резко бросает он.

Я не хочу говорить ему, что семья, которая у меня осталась, не хочет меня видеть. Или что болезнь бабушки прогрессирует, и к ней никого не пускают, пока ей не станет лучше. Что мы с Адамом не разговариваем, потому что оба слишком упрямые, чтобы поставить точку в наших отношениях. Хотя и так понятно, что между нами всё кончено.

— Потому что я предпочла остаться здесь и тренироваться. До выпуска осталось всего несколько недель, так почему бы и нет?

Технически я не лгу.

— Мой сын, несомненно, скучает по тебе, — заявляет Зверь холодным, отстраненным тоном, словно находится за тысячи миль, хотя до него можно дотянуться рукой. Он стоит прямо передо мной — огромный спецоператор, внушающий всем страх.

Значит, он все-таки знает про нас с Адамом.

— Уверена, это так, но... — Я оступаюсь, когда пытаюсь выпрямиться, и натыкаюсь на его стальные трицепсы. Почти снова падаю, но он перехватывает меня за локоть.

Алкоголь, который я протащила тайком, начинает брать своё. Можно ли еще больше влипнуть сегодня? Атмосфера меняется — и в тот миг, когда я невольно задеваю его грубую кожу, между нами будто пробегает легкий разряд.

Он снова ставит меня на ноги. Его запах такой отчетливый и приятный. Я не уверена, это его одеколон или просто... Кейд. В любом случае, возникает искушение утонуть в нем. Я отступаю на шаг, и он отпускает мою руку. Моя кожа уже скучает по прикосновению его мозолистых ладоней и жилистых рук.

Нет. Я действительно не должна чувствовать пульсацию между бедер прямо сейчас. Он мой тридцативосьмилетний инструктор и отец моего бывшего парня.

«Под запретом» — это еще мягко сказано.

— Я чувствую твой запах.

Мои брови приподнимаются.

— Черт, я забыла воспользоваться дезодорантом, да? — морщу нос.

— Ты прекрасно знаешь, о каком запахе я говорю. Ты пьяна? Поэтому ты так «увлеклась наблюдением за звездами», Айла? — в его голосе насмешка, а в глазах — обжигающий, смертельно серьезный взгляд,

— Не-а, — протягиваю заплетающимся языком. Я медленно моргаю, губы растягиваются в улыбке. — Никак нет, мастер-сержант. — Я отдаю ему честь, надеясь, что мой юмор отвлечет его от желания накинуться на меня. Пытаюсь стоять смирно, но кажется, будто я на чертовой карусели, и земля вращается. Я снова моргаю и поджимаю губы. Мои эмоции сегодня мечутся, как сумасшедшие. Минуту назад я была на грани панической атаки, а теперь хочу разразиться пьяным смехом. Я часто так делаю. Использую юмор как прикрытие, чтобы скрыть боль.

— Тебе это кажется смешным, Айла? — Он делает шаг вперед, скрестив руки на груди. — Потому что это, блядь, никакая не шутка!

Ох, черт.

Он и впрямь не фанат юмора.

— Чуть не угробила себя, потому что перебрала с алкоголем? — рявкает он так, будто мы снова на тренировке. Вена на его шее вздувается, пока он орет на меня. Обычно я спокойно это принимаю, но сегодня все иначе. Мои защитные стены рухнули.

— Я могу выгнать тебя с курса прямо сейчас за безответственное пьянство! Или отправить в госпиталь на психическую экспертизу, потому что я обязан доложить об этом, таковы правила. А я всегда следую правилам! И именно это я пытаюсь вдолбить вам всем! Вы уже не дети! — рычит Зверь.

Пристыженная, я опускаю взгляд.

Дерьмо. Я не могу вылететь. Я слишком усердно тренировалась, чтобы вот так потерять всё.

— Простите, сэр... Я просто... — Я прикусываю нижнюю губу.

— Что ты просто? — шипит он.

— Я серьезно отношусь к курсу. Я много работала, чтобы попасть сюда, и выпуск — мой главный приоритет. Я…

Почему он так на меня действует? Я не ломаюсь. Меня не так просто напугать. Но передо мной стоит самый жестокий оператор в армии… и даже я не защищена от того, как его глаза кричат тысячами правд. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: Кейд О'Коннелл — человек действий, а не слов. Из-за него я запинаюсь, перебираю мысли в голове, взвешиваю каждое слово, прежде чем открыть рот.

— Выкладывай, Айла!

Я ломаюсь. Наконец ломаюсь и позволяю эмоциям хлынуть наружу.

— Я хочу, чтобы горе прекратилось. День благодарения — это день семьи… а я уже не уверена, осталась ли она у меня.

Полуправда.

Я хочу рассказать ему об отце, сестре и бабушке, но я и так сказала уже слишком много. Откровенность может быть полезной, но она также ставит в уязвимое положение, потому что существует два типа людей. Те, кто искренне хотят помочь, и те, кто потом используют это против вас. Я плохо знаю Кейда, но если он и вправду тот монстр, о котором все говорят, то всё, что произошло этой ночью, может поставить крест на моей мечте стать солдатом спецназа.

Я больше не могу на него смотреть, поэтому опускаю взгляд в землю, пока ветер играет моими длинными волосами. Пауза между нами длится всего секунду, но кажется, будто проходят минуты.

Я всё испортила.

О чем я вообще думала?

Он нарушает тишину, и я готовлюсь принять любое наказание.

— Я могу сделать всё, что сказал. Могу выгнать тебя с курса… или…

Он делает шаг ближе, и в поле зрения оказываются его огромные армейские ботинки. Пальцем поднимает мой подбородок, заставляя встретиться с смягчившимся взглядом. От этого прикосновения грудь будто пробивает разряд молнии.

За его спиной мерцают звезды на черном небе, я сглатываю, глаза застилает пелена. Почему рядом с ним так легко развалиться на части? Почему я ищу его одобрения, как глоток воздуха?

— …я могу проводить тебя в казарму и убедиться, что ты благополучно добралась до кровати. И я больше никогда не хочу видеть тебя на моей крыше. Поняла меня? — Его голос становится ниже, а глаза темнеют.

Выбираю второй вариант.