Марипоса

26. КЕЙД

Шестьдесят дней назад я отправился на сверхсекретную миссию. Шестьдесят рассветов и закатов, встреченных на другом конце света. Работа давно стала моей одержимостью: годы дисциплины, постоянной концентрации и преданности делу — вот мой образ жизни. Но впервые меня сопровождало кое-что еще, от чего не получалось избавиться.

Точнее, кое-кто.

Первая неделя дома — и снова работа. Мне поручено возглавить операцию на Ближнем Востоке и встретиться с подразделением, которое я должен взять под своё командование, независимо от моего желания.

Когда я вхожу в небольшое здание на базе, то сразу чувствую на себе взгляды. Букер стоит по центру комнаты, остальные сидят за столами и слушают его. Я не видел его с последнего дня курса. Снимаю с головы зеленый берет, и сжимаю челюсть от внезапного осознания: этот год может стать последним, когда я участвую в таких собраниях. Я всё еще пытаюсь принять чертово решение. Выбор уйти в отставку или отдать армии еще несколько лет тяжело давит на мои плечи. Я мог бы уйти уже в этом году, но что-то заставило меня передумать. Это казалось неправильным.

Все поворачиваются в мою сторону, и сердце пропускает удар, когда я замечаю знакомые черные волосы и завораживающее лицо.

Вайолет Айла. Марипоса.

Она сидит справа, рядом с Анной Касл, позывной: Ворона.

Я уже хочу отвести взгляд, но что-то привлекает моё внимание. Дело не в выражении её лица (она явно шокирована моим появлением). И не в том, что её красота каждый раз выбивает у меня землю из-под ног. Нет… дело не в этом. Причина в чертовом кольце с бриллиантом на её безымянном пальце — именно оно выбивает меня из колеи и приводит в ярость.

Клянусь, если это означает то, что я думаю…

Что еще это может означать? На её пальце кольцо. Она помолвлена? Выходит замуж?

Всё происходит быстро. Мне хватает одной секунды, чтобы проанализировать её. Понять, что она помолвлена, заметить, как она сжимает бедра, и этот милый жар на щеках, который появляется каждый раз, как она видит меня. Она краснеет и застывает, как статуя.

Касл жует жвачку быстрее и барабанит пальцами по подбородку с сияющей улыбкой.

— Поприветствуйте все мастер-сержанта О'Коннелла. Он будет руководить операцией. — Букер отходит в сторону, закладывая руки за спину.

И вот так просто моя душа вылетает из тела. Я помнил, что назначил её в эту группу, но не думал, что мы снова окажемся так близко друг к другу. Она в команде, которую мне поручено возглавить. Она возникает передо мной снова и снова — и имеет наглость носить чертово кольцо, хотя рассталась с моим сыном всего пару месяцев назад.

Тем не менее, я задвигаю противоречивые чувства обратно в ту область внутри, где она и так не дает мне покоя. Неловко? Да. Но сейчас не время погружаться в свои мысли.

— Буду краток, поскольку всем нужно разойтись по комнатам, собрать вещи, немного перевести дух и позвонить близким, потому что нас не будет довольно долго. Это не та операция, к которой вы привыкли, поэтому руководить будем мы с Букером. Многие из вас новобранцы и вам еще многому предстоит научиться. — Я смотрю прямо на Вайолет, и её веки вздрагивают. — Нам нужно найти этого человека, — я указываю на проектор позади меня, где высвечивается фото высокоприоритетной цели. — Он несет ответственность за убийства и пытки невинных людей. В том числе морпехов США и военнослужащих британских вооруженных сил. Он же стоит за терактом в посольстве США, о котором говорили в новостях пару дней назад. Разведка подтвердила.

Я излагаю ожидания по операции, глядя на каждого и запоминая лица. Затем перехожу к правилам. Я никогда не привыкну к тому, что творится в мире. Каждая миссия приносит что-то новое. И как бы мне ни хотелось уберечь Вайолет, я не имею права вмешиваться. Она знала, на что идет. Она понимает, что каждый выезд в зону боевых действий — это жизнь или смерть. Я предупреждал её об этом снова и снова, пока она была моей курсанткой.

Я объясняю план шаг за шагом, избегая смотреть на единственную женщину, которая заставляет меня слишком много думать.

Почему я оставил её в Северной Каролине? Она могла уехать на Западное побережье, но глубоко внутри я знал настоящую причину своего поступка. И дело не в том, что произошло в душе или под мостом на гребаном пляже.

Если бы всё упиралось в это, она была бы уже на другом конце страны, где её присутствие не могло бы путать мои мысли. Правда в том, что я не могу отказаться от желания оберегать её, и это становится настоящей проблемой.

Букер вмешивается и заканчивает собрание за меня. Отступив в сторону, он обходит меня и говорит:

— Мы близки к обнаружению угрозы. Так что пока все в режиме ожидания... ждем звонка.

— Хаос и Зверь снова на одной миссии. Парни вернулись! — радостно кричит Букер, врываясь в мой кабинет.

— В следующий раз стучи, когда входишь, придурок, — бурчу, быстро пряча заготовку. Раскрыв ящик стола, засовываю туда мини-набор для резьбы по дереву, прежде чем он успевает заметить, над чем я работаю. Тыльной стороной ладони смахиваю стружку с брюк.

— Боже, ты сегодня особенно угрюм. Почему такое грустное лицо, старик?

Я морщусь и показываю ему средний палец.

— Я всего на два года старше тебя, урод.

— Люблю, когда ты говоришь со мной грязно, — дразнит Букер.

Я с раздражением скрещиваю руки на груди. Он достает свой обед — сэндвич, яблоко и Red Bull.

— Тебе вредно пить эту дрянь. — Я забираю у него банку, открываю и делаю глоток.

— Да-да, как скажешь, — он безразлично пожимает плечами, достает еще один Red Bull из ланч-бокса и ставит его на пол у своих ног, чтобы я не мог дотянуться.

— Господи, Букер, сколько у тебя там этих чертовых энергетиков? — Я с любопытством приподнимаю бровь.

— Мы действительно будем говорить о том, сколько энергетиков я таскаю с собой? Может, лучше обсудим, как Вайолет покраснела, когда я встал, чтобы представить тебя? Думаешь, она ко мне неравнодушна?

Что-то во мне раскалывается. Карандаш, которым я стучал по столу, ломается пополам, когда кулаки сжимаются. Контроль, который у меня был, разбился вдребезги в ту ночь, когда я попробовал её. Мой рот открывается и ярость вырывается наружу прежде, чем я успеваю остановить себя.

— Это бывшая девушка моего сына. Для тебя она под запретом. Ты меня понял? — В каждом слоге отчетливо слышится предупреждение. Я тычу пальцем ему в грудь, затем опускаю руку.

Блядь.

Букер замирает с сэндвичем у рта. Он бледнеет и вытягивает шею, округлив карие глаза.

— Какого хуя, Кейд… какого хуя?! — Он изучает меня, ожидая ответа. Я делаю вдох, заставляя себя расслабиться. — Почему ты только сейчас говоришь мне? Она встречалась с Адамом? Как давно ты знаешь?! — Наконец он откусывает и медленно жует. Потом начинает посмеиваться, продолжая есть. — Ебушки воробушки. Как же тесен мир.

Я встаю из-за стола и провожу ладонью по бороде. Даже мой самый близкий друг не может перестать говорить о ней. Но всё-таки, с кем, черт возьми, она помолвлена?

— Адам знает, что она отправляется на операцию? Он знает, что она выходит замуж?

Я крепко сжимаю подоконник, пока костяшки пальцев не белеют. Низко опускаю голову и закрываю глаза. Я действительно не хочу говорить о Вайолет. Я не хочу думать о ней.

Я. Не. Хочу. Вайолет.

— Предпочел бы обойтись без разговоров о ней. Нам скоро выдвигаться, и я бы лучше поговорил о чем-нибудь другом.

— Понял. Хотя теперь понятно, почему ты так защищаешь её.

— Букер... — мой тон мрачнеет.

Я никому не рассказывал о той ночи на пляже. Я не из тех, кто легко раскрывается, особенно когда дело касается женщин. И я сомневаюсь, что когда-нибудь смирюсь с тем, что тогда произошло. Для неё же проще и лучше, если она будет держаться от меня подальше.

— Ладно, ладно. Тогда короткое обновление о моей паршивой личной жизни. Я нашел девушку, которая мне реально нравится. Она милая, независимая и чертовски забавная. Её черный юмор идеально совпадает с моим, — он вгрызается в красное яблоко.

— Кто эта бедная женщина? — фыркаю я.

— Её зовут Катя. Ты её не знаешь, — Букер перестает жевать, — если только твой сын не встречался и с ней? — язвит он и враждебно смотрит на меня. Я хватаю первое, что попадается под руку, и запускаю в него. Он вовремя отклоняется, салфетница пролетает мимо и скользит по полу.

Букер взрывается смехом, а я невольно ухмыляюсь.

Придурок.

— В любом случае, приятно знать, что теперь есть, к кому возвращаться домой. Хотя хреново было объяснять ей, что я уезжаю на некоторое время, но не могу сказать, куда и когда вернусь.

— Таковы правила, — говорю я, закидывая ногу на ногу.

— А ты нашел кого-нибудь? Может, Карен? Эта женщина готова на всё, лишь бы ты на ней женился.

— Нет, никого. И у нас с Карен никогда не было ничего серьезного. Она заслуживает кого-то более доступного. — Перевожу взгляд в окно, и от того, что вижу, у меня сводит челюсть, а мышцы под формой напрягаются.

Отвернись, Кейд.

Испытывая искушение вытащить нож, я разворачиваюсь и наблюдаю, как мой лучший друг доедает обед. Мне нужно отвлечься, иначе я выйду из здания и сделаю то, о чем потом пожалею.

— Никого, значит? — Он хлопает в ладоши и подбирает салфетницу, которую я в него бросил. Достает оттуда салфетку, вытирает рот, после чего запихивает всё обратно в ланчбокс. Поднимаясь со стула, он косится на меня с ухмылкой, видя меня насквозь.

— Никого, — повторяю.

— Тогда почему выглядело так, будто ты готов свернуть мне шею за то, что я произнес её имя?

— Чье имя? — резко бросаю в ответ.

— Ты прекрасно знаешь, о ком речь. Ты можешь одурачить здесь всех, Кейд, но не меня. — Его игривое выражение лица сменяется серьезным.

Я хватаю стопку документов и начинаю беспорядочно листать, хватаясь за любую возможность уйти от темы моей личной жизни.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Кейд, ты мой брат. Я видел, как ты проходил через много дерьма, и ты заслуживаешь счастья. Помни об этом. Даже если оно заключается в Вайолет.

Прежде чем я успеваю возразить или придумать какую-то убогую отговорку, он закрывает дверь.