Марипоса

23. ВАЙОЛЕТ

Звук дверного звонка перебивает «Winter Wonderland» в исполнении Дорис Дэй. Мы синхронно поворачиваемся к двери в разгар украшения ёлки. Осталось всего пару игрушек, и нужно разложить декоративную юбку под ёлку. Что Адам и его мать могут сделать сами. Я уже два часа изображаю его девушку.

— Вы, голубки, оставайтесь на месте. — Пенни ухмыляется и треплет Адама за ухо.

Адам играет роль по полной: без остановки обнимает меня, целует в щеку. Каждый раз, когда он это делает, я выдавливаю улыбку.

Дверной звонок звонит снова.

— Иду! — Мать Адама вскакивает на ноги.

— Так... — начинает Адам, протягивая мне очередную игрушку.

— Когда ты скажешь матери, что мы расстались? — я пристально смотрю в его покрасневшие блестящие глаза.

— Когда захочу.

Стоп.

— Ты под кайфом? — хмурюсь я.

Глаза Адама расширяются, но затем он невозмутимо кивает.

Я качаю головой, пораженная открытием.

— Расскажи всё матери.

— Нет, — фыркает он.

— Адам. Всё кончено. Ты расстался со мной, помнишь? Ты же не можешь встречаться с военнослужащей? — цитирую ему его же слова. Я вешаю серебряный шар на ветку и наблюдаю, как его лицо искажается в отражении.

— Не могу, но это не значит, что я не хочу тебя, — он накручивает мои волосы на пальцы. Я отмахиваюсь.

— Адам, ты не можешь просто врываться в мою жизнь, когда тебе вздумается, — тихо шиплю, стараясь не привлекать внимание его матери.

Адам открывает рот и его подбородок поднимается, будто он готов закричать на меня.

— Мне не стоит оставаться, Пенни.

Моё сердце делает кульбит и колотится так сильно, что я чувствую его пульсацию у основания горла. Оно прыгает в грудной клетке, словно мячик для пинг-понга.

Этот голос.

Этот знакомый, низкий, притягательный голос.

Адам и я замираем, подняв взгляды к входной двери. Адам напрягается и сужает глаза на отца. О'Коннелл стоит там, держа в перчатках шлем, и смотрит на Пенни, которая кокетливо хлопает ресницами. Он ездит на мотоцикле?

Я быстро оборачиваюсь к ёлке, стараясь оставаться спокойной и собранной, но всё, что вижу, — это ночь, которую мы провели на пляже под мостом. Воспоминание о ней проносится в моём сознании, как слайд-шоу. Он довел меня своим языком до нирваны, а затем отступил, прежде, чем я смогла кончить. Его существование отпечаталось в каждом уголке моей души.

— Да ладно, праздник же. Может, сможем поболтать и вспомнить былые времена? — слышу я Пенни, и удар в сердце ощущается сильнее, когда она продолжает флиртовать. Краем глаза я наблюдаю, как она кокетливо касается плеча Кейда.

Я не имею права ощущать хоть малейший огонь, который разгорается в каждом моём вздохе.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выпаливает Адам, направляясь к родителям.

— Сын. — Его низкий голос звенит у меня в ушах и растапливает внутренности. — Как дела? — спрашивает он его бодро, несмотря на холодное приветствие.

— Адам. Пожалуйста, прояви уважение, — отчитывает его Пенни, крепче сжимая дверь.

Не смотри. Не смотри на них, черт возьми.

— Счастливого Сочельника. Я зашел, чтобы вручить тебе подарок. Скоро я снова уезжаю и…

Коробка падает на пол, и наступает неловкая, затяжная пауза. Я поворачиваюсь к ним, и мой мир переключается в замедленную съемку. О'Коннелл смотрит на меня, словно впервые видит призрака. Он замирает, его глаза расширяются, а рот приоткрывается. Пенни и Адам недоуменно моргают, глядя на него, в то время как он не сводит с меня напряженных глаз. Они прослеживают направление его взгляда, пока я неловко кусаю губу. Адам наклоняется, подбирает коробку и смотрит на неё с раздражением.

Я не видела Кейда больше недели. Конечно, он заехал бы сюда; почему это не пришло мне в голову?

— О, это Вайолет. Девушка Адама. Они вместе с подросткового возраста. — Пенни машет мне. — Кажется, я вас еще не знакомила. И вряд ли это сделал Адам, — смеется она невинно. — Подойди, поздоровайся. Это Кейд, отец Адама, — её ярко-красные губы растягиваются в улыбке. Кейд усмехается, словно представляет меня голой, но я не могу не заметить сожаление в каждом его движении. Наконец он поворачивается к Пенни, проводит рукой по бороде и фыркает. Затем ухмыляется и поднимает голову к потолку, словно пытается взять свои мысли под контроль.

Черт, я тоже.

Собравшись с духом, я двигаюсь и через несколько секунд оказываюсь в прихожей. Адам продолжает хмуро смотреть на отца и хватает меня за руку, будто я всё еще его девушка, словно представляя меня ему. Мне хочется оттолкнуть его, но я сдерживаю раздражение.

— Привет, — говорю, поднимая взгляд на высокого Кейда. Он чертовски красивый и пугающий, как всегда.

Он сохраняет невозмутимость. Сжимает мою руку своей мозолистой, грубой ладонью. Я смотрю на наши соединенные руки, и молния пронзает мою грудь.

— Привет, Вайолет.

Ох, боже. Странно снова слышать, как он обращается ко мне.

Как только моё имя слетает с его губ, я перестаю пожимать его руку и отступаю, словно он — незнакомец. Боюсь, что моё ошеломленное выражение лица сменится тоскующим.

— Она служит в армии. В спецназе, как и ты! — Пенни встает передо мной, будто хочет снова привлечь внимание Кейда. Я пытаюсь вернуться к ёлке, но Адам перекидывает руку через моё плечо, вынуждая наблюдать за семейным воссоединением. Я неловко отворачиваюсь.

— О... здорово. Как тесен мир, — в его голосе слышится сарказм. Жар приливает к щекам, и я осмеливаюсь взглянуть на демона, который терзает мои сны. Пенни приподнимается на цыпочки и взъерошивает его черные волнистые волосы.

— Твои волосы стали длиннее… — дразнит она. Кейд улыбается в ответ, и от того, как изгибаются его губы, я чувствую непреодолимое желание сбежать отсюда. Эти губы, эта борода, этот чертов язык… То, как быстро он заставляет меня таять, должно быть незаконно.

— Да, я отращиваю их. В любом случае, я просто зашел, чтобы вручить подарок сыну. Кирк хочет встретиться сегодня. Я не хотел прерывать ваш вечер, так что пойду.

Я воспринимаю это как возможность сбежать.

— Я тоже. Мне нужно идти. Завтра у меня долгий день. — Осторожно снимаю руку Адама со своего плеча. Он каменеет, сверля меня предупреждающим взглядом, но я игнорирую это.

Ложь. Завтра у меня нет никаких дел, но…

— Глупости! — Пенни взмахивает рукой передо мной, заставляя остановиться. — В духе праздников давайте попробуем провести провести хотя бы один семейный вечер… — Она смотрит на недовольного Адама и бесстрастного Кейда. — Все остаются. Позови Кирка. Было бы здорово пообщаться с ним, я его сто лет не видела! У меня во дворе есть гриль. Можешь начать со стейков в холодильнике? А мы с Адамом сбегаем в магазин на углу за пивом для тебя и Кирка. И я помню, как ты любишь виски, — мурлычет она и тычет его пальцем в грудь.

Кейд вздыхает, словно раздумывая.

— Не знаю, — бормочет он неловко. — Это на тебя не похоже. Кто ты и что сделала с Пенни? — добавляет, чуть склонив голову. Тем не менее, мужчина серьезен, как всегда.

— У моей девушки сегодня день рождения, так что стейки и пиво звучат отлично. Верно, Вайолет? — Адам явно ищет повод задержать меня подольше. Он сжимает мою руку еще сильнее. Его пальцы и ногти впиваются в кожу так, что я чувствую острую боль. Я пытаюсь выдернуть руку, но он не отпускает. Его темно-карие глаза мрачнеют. Пенни тем временем продолжает хихикать и краснеть, поглядывая на невозмутимого Кейда. Его глаза пылают эмоцией, которую я не могу расшифровать, когда он замечает, как Адам держит меня за руку.

Я дергаюсь и киваю, уступая.

— Верно, пап? — тон Адама меняется, словно он подначивает отца сказать «нет». Но зная Кейда и его стремление исправить отношения с сыном, чувство вины не позволит ему отказаться.

— Конечно. Только предупреждаю сразу: Кирк любит засиживаться допоздна. Но я ему позвоню, — сдается Кейд. Он засовывает руку в карман, доставая телефон и сигареты.