Марипоса

31. КЕЙД

Вайолет выгибает бровь, впитывая мои грубые слова, и смотрит так, будто не может дождаться, когда её поглотят. Слой блестящего пота покрывает её сияющую кожу. Капли влаги собираются между грудей. В комнате тихо, если не считать нашего тяжелого, учащенного дыхания, а воздух густой от напряжения. Она права. Здесь действительно жарко; мне, блядь, нечем дышать, и дело не только в комнате. Я почти нервничаю из-за того, как сильно хочу трахнуть её. Но я могу её отпугнуть, так что держу эту часть себя внутри. Ничто не остановит нас сегодня ночью.

— Вайолет, с твоей красивой розовой киски течет. — Она такая мокрая, что с неё капает на простыни. — Я мог бы убрать этот беспорядок прямо сейчас своим языком, но, думаю, лучше попробую твои соки прямо из тугой киски.

Я наклоняюсь ниже, осыпая поцелуями её живот, пока не добираюсь до клитора. Я утопаю в её аромате, впиваюсь пальцами в её бедра, втягиваю набухший бутон в рот и сосу.

Пальцы Вайолет зарываются в мои волосы, притягивая лицо ближе. Её вкус и запах — всё это чертовски опьяняет. С её губ срывается резкий стон. Мой язык скользит по щелке, вверх и вниз, нежно лаская, прежде чем я принимаюсь жадно вылизывать её. Я обвожу клитор, глухо рыча, когда всасываю чувствительный бутон. От одного её вкуса я готов кончить себе на живот. Я такой твердый, что это причиняет боль. Осторожно прикусываю клитор, и Вайолет вздрагивает. Я поглощаю её так, будто это моя последная трапеза.

Я ненавижу себя за то, что хочу её. Мне кажется, будто, позволяя себе вот так обладать ею, я предаю слишком многих. Но, как сказала Вайолет, сейчас есть только мы.

— Кейд, я готова. Дай мне свой член. Он нужен мне. — Она тяжело дышит, почти задыхаясь от наслаждения, которое я дарю ей своим языком.

Её грязный рот заводит меня еще сильнее.

— Грязная девчонка. Это тело? Моё. Эта киска? Моя. И я еще не закончил. — Мой язык проникает в неё, трахая, пока она не начинает кричать, упираясь ладонями в оконное стекло и умоляя о пощаде. Я довожу её до грани, и в тот самый миг, когда её бедра сжимаются, останавливаюсь. Еще не время.

— Единственный раз, когда я позволю тебе кончить сегодня, — это когда твоя пизда будет сжимать мой член.

Я продолжаю мучить её, снова и снова подводя к краю, пока она не начинает плакать и умолять. Только тогда отрываюсь от поклонения её киске и поднимаю взгляд. Её щеки пылают, зрачки расширены, будто она затерялась в мире блаженства. По щекам текут слезы, и от этого мой член становится ещё тверже. Живот напрягается, она судорожно дышит, а её круглые, идеальные груди покачиваются каждый раз, когда она вздрагивает, затвердевшие соски так и просятся в рот.

— Хм… — издаю низкий, довольный стон. — Я хочу владеть и ими тоже.

Зависаю над ней на секунду и слизываю слезы с её щек. Потом, не останавливаясь, осыпаю поцелуями шею, пока желание впиться в кожу не берет верх. Я не просто оставляю засосы — я отмечаю её зубами. И ей это нравится. Она выгибается, зарывается пальцами мне в волосы, почти душит меня своей шеей, а в ушах звенят её тонкие, срывающиеся стоны.

Она смотрит на меня так, будто заглядывает прямо в душу, большими глазами, в которых ясно читается: «трахни меня».

Я погружаю три пальца в её тугую, бархатную, теплую киску. Она принимает меня так же, как и раньше, словно её киска была создана для меня одного. Двигаю пальцами внутрь и наружу, пока её рот не открывается в беззвучном стоне. Я сосу её грудь, затем кусаю сосок. Она вскрикивает и пытается вырваться, но я крепче сжимаю её талию одной рукой и притягиваю за задницу обратно к себе.

— Это для тебя слишком много, детка? Ты еще со мной? — спрашиваю с жадной улыбкой.

— Больше… — стонет она, подаваясь навстречу, похоть пляшет в её медовых глазах. — Дай мне больше. Дай мне свой восхитительный член, Кейд. Он нужен мне.

Кровь приливает ещё сильнее, и я больше не выдерживаю. Я хватаю её за обе ноги и стаскиваю с неё штаны и носки. Они улетают в угол комнаты, одежда разбросана по полу. Её лодыжки оказываются по обе стороны от моего лица, в такой позиции, где мой член может войти глубже всего. Я сжимаю её полные груди, пока те подпрыгивают у меня в ладонях, твердые соски задевают кожу. Несколько раз шлепаю её по клитору головкой члена. Она извивается и выгибается — тянется вниз и рукой ласкает мои яйца.

— Черт, Вайолет. Ты такая красивая, когда ты, блядь, моя.

Я вхожу в неё, будто в новый дом, и крепко зажмуриваюсь, когда бархатные стенки обхватывают головку.

— Бляяядь, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. Она стонет, лицо искажается от удовольствия — приоткрытый рот, сморщенный нос, кожа блестит от пота. Мы оба мокрые, скользкие, горячие, и отчаянно хотим затрахать друг друга до беспамятства. Я запрокидываю голову и вместо завораживающего лица Вайолет смотрю в потолок. Черт возьми, одно только выражение её лица, когда я внутри неё, почти доводит меня до оргазма.

Она такая чертовски тугая. Я понимаю, что надолго меня не хватит. Внутри неё только головка, а я уже на грани.

— Кейд, я чувствую, ты со мной сдерживаешься, — выдыхает Вайолет торопливо.

Сдерживаюсь. Да, черт возьми. Я пытаюсь двигаться медленно, растягивать каждую секунду того, как наши тела соединяются глубже, чем просто физически. Я не хочу себе в этом признаваться, но для меня это больше, чем секс.

— Я хочу, чтобы это было жестко, быстро, без сожалений. Пожалуйста, покажи мне ту сторону себя, которой ты стыдишься. Покажи мне того Кейда, который заставил меня подавиться его красивым членом в кладовой.

В голове взрываются фейерверки, когда я смотрю на голую, бесстыдно умоляющую Вайолет.

Я вхожу еще на дюйм, и её глаза на мгновение закатываются.

— Ты хочешь, чтобы было больно? — спрашиваю, мой тон мрачнеет.

— Да, — она кивает, глядя вниз на свою мокрую киску.

Еще дюйм.

— Хочешь, чтобы я называл тебя грязными словами и трахал так сильно, что ты будешь кричать?

Еще дюйм.

— Боже, да.

— Хочешь, чтобы я заполнил все твои дырочки спермой, потому что ты жадная, нуждающаяся шлюшка, которой нравится, когда её используют?

— М-м… — она мычит, кивая с пылающими щеками. — Вот так. Дай мне больше. Мне это нужно. — Она тянется к моей руке и кладет её себе на шею. — Я хочу носить твою руку, как ожерелье.

Черт.

— Осторожнее со своими желаниями. — Я осторожно обхватываю её шею рукой.

Сжимаю, и она хватается за моё запястье. Другой рукой ласкает клитор. Такая грязная, такая моя.

Я вхожу в неё одним мощным, беспощадным толчком. Её глаза широко раскрываются, дыхание сбивается.

Я задаю ритм, трахая её с одной целью — показать, что она моя. Первобытно, неконтролируемо, чертовски алчно. Вхожу и выхожу из неё, быстро и яростно, именно так, как мы оба хотим. Её груди подпрыгивают в моей ладони, пока мы смотрим друг другу в глаза. Вайолет принимает каждый грубый толчок с болезненной улыбкой.

— Кейд. Да, да, да, — хнычет она.

Её щиколотки бешено подпрыгивают у моего лица. Изголовье кровати оставляет вмятины в стене каждый раз, когда наши бедра сталкиваются. Звук хлопающей кожи наполняет комнату, смешиваясь с нашими хрипами и стонами.

— Скажи мне остановиться, Вайолет. — Я трахаю её жестче, быстрее, пока она не вонзает ногти мне в спину. Я не хочу замедляться. Я хочу трахать её всю ночь, как и обещал.

— Я не могу. Я не хочу, чтобы ты останавливался, — требует она.

— Я тоже. И я ненавижу себя за это.

Наклоняюсь вперед, убираю её лодыжки и позволяю ступням соскользнуть на край кровати. Мне нужно поцеловать её.

Мои губы захватывают её, пока я продолжаю входить в неё так глубоко, как только, блядь, могу. Вайолет сцепляет свой язык с моим, и тогда я чувствую это. Её киска сжимается вокруг члена, и она кричит. Я усмехаюсь, заглушая звук своей ладонью.

— Вот так, детка. Но кричишь ты только для меня. Никто, кроме меня, не должен слышать, как ты звучишь, когда тебя трахают.

По её щеке катится еще одна слеза, и я целую её, стирая. Она кончает так сильно, что заставляет меня сразу же последовать за ней. Я сжимаю одну полную грудь и сосу, пока член наливается кровью. Трахаю её быстрее и кончаю с рычанием, всё еще удерживая сосок губами.

С каждой пульсаций внутри неё рушится стена, которую я выстроил вокруг себя.