Марипоса

33. КЕЙД

Мы должны были трахаться всю ночь, но она выдохлась после четвертого оргазма. И когда я говорю «выдохлась», я имею в виду — вырубилась. Вайолет потеряла сознание, когда я наклонил её, и её аппетитная задница предстала передо мной во всей красе. Мы оба кончили одновременно, пока я лизал и покусывал её шею сзади. Я наполнял её своей спермой медленными, глубокими толчками, одной рукой сжимая ягодицу до покраснения, другой — удерживая за горло.

Все окна запотели. Наши тела были покрыты испариной, когда она обмякла у меня в руках. На секунду мне показалось, что я её убил — так безжизненно она повисла. К счастью, пульс бился. Надо было отвести её в мою комнату, где работает кондиционер, но мы были слишком заняты тем, что трахались так, словно это наша последняя ночь на Земле.

Я укладываю Вайолет в постель, накрываю тонким одеялом, и она мило хнычет во сне. Я мог бы трахать её до самой смерти, если бы она позволила.

Если бы всё было иначе.

Я не хочу думать о последствиях. И точно не хочу видеть её с другим мужчиной.

Я прочищаю горло. Потребность обнять её накрывает меня. Я снова забираюсь в её узкую кровать, кладу ладонь ей на грудь и притягиваю ближе. Она шевелится во сне и забирается на меня, прижимая к матрасу. Через пять минут легкое сопение вибрирует у меня под кожей, прямо на татуировке.

Я тихо усмехаюсь, откидывая мокрые волосы с лица, и смотрю, как она спит. Глаза закрываются, и демоны с призраками войны исчезают. В голове не остается ничего, кроме бабочек.

Вдруг Вайолет начинает беспокойно ёрзать. Ногти случайно царапают мою кожу, оставляя красные полосы. Её веки сомкнуты, но рука резко дергается над моим прессом. Я перехватываю её запястье и успокаивающе провожу пальцами по коже, вверх и вниз.

— П-папа… н-нет… Пожалуйста. Я… прости.

Это всё, что я могу разобрать из её шепота сквозь сжатые губы. Она продолжает спать, но то, что у неё на уме, преследует её.

Ей снится кошмар про отца?

Вайолет резко просыпается, судорожно вдыхая воздух, будто не может дышать. Теплая влага скользит по щекам и падает мне на грудь. Она тяжело дышит и утыкается лицом мне в грудь, будто боится, что я её отпущу.

— Вайолет… тебе приснился кошмар? — спрашиваю я как можно мягче.

Большим пальцем стираю её слёзы, но она всё равно не поднимает на меня взгляд.

Тишина.

— Что случилось?

— Я перестала дышать во сне. Мне показалось, что я тону, — признается; по её лбу стекает пот.

Я не упоминаю о том, что она сказала во сне. Сейчас для меня важно только одно — чтобы с ней всё было в порядке. И всё же… что произошло с её отцом? Он — причина, по которой она пошла в армию, и я хочу понять, почему из-за этого её мать так жестока к ней.

Я приподнимаю её подбородок, заставляя взглянуть на меня, и Вайолет не сопротивляется. Я тону в её медовых глазах, быстро прижимаюсь губами к её мягким губам, потом провожу по ним большим пальцем. Она тихо мычит, наслаждаясь прикосновением, наклоняя голову, пока полностью не оказывается в моей ладони.

— Пойдем ко мне в комнату.

Она качает головой.

— Нет… нас могут поймать. Не стоит рисковать. Это был всего лишь кошмар. Со мной всё нормально, правда.

Я прижимаю большой палец к её губам, заставляя замолчать.

— Вайолет. Я не люблю лжецов. И это был не вопрос.

Выходные сливаются в сплошной туман ненасытной похоти. Я трахаю Вайолет Айлу всеми способами, какие только приходят в голову, сгибаю и складываю её, завладевая каждым дюймом её тела. У нас четырехдневный уик-энд, и я наслаждаюсь каждой секундой.

Поскольку кондиционер в её комнате не работает, каждую ночь она остается у меня и ставит будильник на шесть утра, чтобы вернуться к себе. Сегодня она разбудила меня, обхватив губами член. Я грубо трахнул её горло, а затем переключился на киску. Она рухнула в мои объятия и снова уснула.

Это первый раз, когда я сплю с женщиной после Пенни. Обычно, после секса я ухожу, или уходит она. Но сейчас? Мой сон лучше, чем за все эти долбанные годы. С тех пор как я вступил в армию, я спал максимум три-четыре часа в сутки.

Наступает утро, и золотистое солнце заглядывает сквозь жалюзи. Еще до 06:30 я тянусь к телефону Вайолет и отключаю все будильники. Кладу его на тумбочку, после чего встаю с кровати голый. Оборачиваюсь полотенцем и смотрю, как она спокойно дышит. Я не могу оторвать взгляд от ангела, спящего в моей постели. Я подсел. Скрестив руки на груди, я понимаю, что чувствую себя счастливее, чем за долгое время, и всё благодаря ей.

И с той первой ночи ей больше не снились кошмары.

Она сладко постанывает и зарывается глубже в подушку. Мне нужно уйти, пока я снова не оказался по самые яйца в ней, вынуждая проснуться трахом… или вылизывая её киску. Я готов и на то, и на другое. Или на оба варианта сразу.

Вытаскиваю из ящика спортивную форму — у меня в планах пробежать пять миль по базе, а потом пойти в зал. Это режим, и я люблю режим. Я живу им. И всё же я с радостью позволяю этой красивой, упрямой женщине сбивать его к чёрту, потому что это почти всегда заканчивается тем, что моя сперма стекает по её ногам или по горлу.

Она просто… другая. Не такая, как все женщины, которых я знал раньше. И я хочу, чтобы она осталась здесь со мной еще немного.

Я опускаю взгляд и вижу, что мой член уже твердый как камень, болезненно пульсирует и требует её внимания. Черт. Нет. Пусть спит — она делает это так красиво. Я не хочу её будить.

Я влетаю в ванную и встаю под холодный душ на пять минут. Вода стекает по спине, пока я упираюсь ладонями в плитку, течет по волосам, а мысли снова и снова возвращаются к красивой женщине в моей комнате.

Я её чертов командир, на семнадцать лет старше, и все же она здесь, в моей постели, и ни одна часть меня не испытывает ни капли сожаления. Я знаю, что это закончится… я это понимаю. Но сейчас Вайолет моя. Я попробовал рай на вкус и хочу выпить его до дна, пока она не будет поклоняться только мне.

Как только я заканчиваю, из комнаты доносится голос Вайолет.

— Кейд?

Я выхожу из душа, обмотав полотенце вокруг бедер. В животе неприятно холодеет от мысли о том, что именно она могла увидеть. Ударяюсь бедром о стену, торопливо приближаясь к рабочему столу, в отчаянной попытке скрыть своё творчество. Он завален готовыми деревянными поделками и инструментами для резьбы. Я увлекаюсь резьбой по дереву. О моем хобби знают всего три человека.

Теперь четыре, и это чертовски много.

— Ты не должна была его видеть. — Мои шаги звучат слишком громко, пока я иду к ней. Я тянусь через её плечо, пытаясь забрать деревянного орла. Она отворачивается, пригибаясь, не давая мне подлезть, и с угрожающей ухмылкой на своем милом личике раз за разом отбивает мою руку.

Я отступаю, смущенный.

Морщу нос и неловко чешу шею сзади, принимая поражение.

Дерьмо.

— Это не лучшая моя работа, — бормочу.

— Кейд… — Вайолет поворачивается ко мне с сияющей улыбкой и проводит пальцем по крыльям, по всем их деталям. Обводит каждое перо по отдельности. — Это же невероятно! Ты его сделал? — щебечет она, восторженно, и её ровные белые зубы сверкают на солнце.

— Да, я, — признаюсь я, и челюсть непроизвольно напрягается.

— Такая детализация. А как ты вырезал глаза? В них есть эмоция. — Вайолет замирает, её карие глаза прищуриваются. — Сколько времени у тебя ушло на это? — она бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем повернуть орла под другим углом.

Стоп, ей действительно интересно?

— Пару недель. Я занимаюсь резьбой, когда выпадает свободное время вне службы.

— Ого… — отвечает она, разглядывая когти. Подушечки её изящных пальцев скользят по гладкому дереву техасского эбена.

— Тебе нравится?

— Я в восторге!

Моё сердце пропускает удар, когда её глаза загораются чем-то ярким.

Она… в восторге.

— Ты не считаешь это глупым? Или пустой тратой времени? — спрашиваю, уже готовясь, что она сейчас отыграет назад все комплименты. Вайолет не знает, насколько это для меня важно.

— Что? Конечно нет. Это потрясающе. Можно я оставлю его себе? — она прижимает орла к груди. Губы расплываются в широкой улыбке, два передних зуба впиваются в нижнюю губу.

Черт.

Я бросаю полотенце на пол, забираю орла и ставлю его обратно на прикроватную тумбочку. Она смотрит на мой уже твердый член, пока я сжимаю его кулаком от основания к головке. Её язык скользит по губам. Этот чертов язык. Я уже скучаю по тому, как она обхватывает им мою длину.

— Сейчас я сорву с тебя одежду.

Розовый румянец заливает её полные щеки, и она медленно кивает.

— Да, пожалуйста.

Схватив Вайолет сзади за бедра, я плавно поднимаю её в воздух, и она громко ахает. Не дав ей закончить, я завладеваю её ртом, врываясь языком. В моей рубашке она выглядит безупречно, но без неё — еще лучше. Я помогаю снять её через голову, и полные груди подпрыгивают. При виде темных сосков у меня во рту собирается слюна.

— Черт, твои соски твердые, как у настоящей похотливой шлюшки.

Я сжимаю её волосы и оттягиваю в сторону, проводя языком вверх и вниз по её шее, пока не захватываю один сосок в рот. Сильно сосу его, а затем прикусываю.

Она стонет, тянет меня за волосы и притягивает моё лицо ближе.

— Тебе нравится, когда я сосу твои сиськи, да?

— Да, Кейд.

— А здесь? — шлепаю её по клитору.

— Да… боже, да.

— Твоя красота уничтожает меня. Ломает и лишает всякой власти. Почему ты должна быть такой чертовски идеальной? Скажи, что ты моя.

— Я твоя. — Вайолет издает гортанный стон, когда я ввожу в её текущую киску два пальца. Она обхватывает моё лицо ладонями, жадно целует, насаживаясь на них.

— Продолжай кататься на моих пальцах, детка.

— Нет. — Она вытаскивает их, отстраняясь.

— Нет?

— Я хочу твою сперму. Заполни меня, Кейд. Отдай мне всю прямо сейчас. Я хочу кончить на твоем члене. — Её медовые глаза сверкают желанием.

Что бы она ни захотела, я дам ей это без колебаний. Позволив ей соскользнуть на пол, я сильно шлепаю её по заднице и наблюдаю, как кожа под ладонью покрывается мурашками. От её красивых изгибов и пышной задницы к моему члену приливает ещё больше крови.

— Руки на стену, — рычу. — Она оборачивается и смотрит через плечо, как я смазываю себя её соками. Провожу головкой по щели, пока не оказываюсь у задницы. Её бровь взлетает, щеки заливает еще более темный румянец. — Я хочу трахнуть каждую часть тебя.

— Ты хочешь трахать меня до тех пор, пока не наполнишь своей спермой, Кейд? — дразнит она, медленно изгибая пухлые губы. Вот опять этот грязный, чертов рот. Я собираюсь кусать её губы, когда буду трахать её сзади. Она целует меня, язык проникает внутрь, сплетаясь с моим так, будто создан именно для этого, пока я продолжаю свои глубокие, медленные толчки.

— Оттрахай меня до боли, — бросает она с улыбкой, которая всегда будет ставить меня на колени и превращать в добровольного тоскующего пленника.

Господи.

Я отстраняюсь и тут же жалею об этом.

Мне нужно быть внутри неё. Член дергается от этой химии, о существовании которой я даже не подозревал. Вайолет поворачивается ко мне лицом. Головка упирается ей в живот, и она опускает взгляд, любуясь видом. Её желание идеально совпадает с моим. Она не боится просить то, чего хочет.

Я отхожу от стены, тяну её к себе, пока мы не оказываемся в центре моей комнаты. Подхватываю её на руки — она вскрикивает и обвивает шею руками. Её мокрая киска течет мне на пах. Я вдавливаю пальцы ей в рот, и её зрачки расширяются так, что карего почти не видно.

— Соси.

Она любит, когда ей приказывают.

Её теплый рот оставляет пальцы влажными и скользкими, прежде чем я вытаскиваю их. Вайолет стонет с приоткрытым ртом. Насаживается на головку и трется клитором, запрокидывая голову к потолку.

— Хорошая девочка.

Одним толчком я вхожу в неё до упора, возвращаясь домой, в её тугую киску. Я трахаю её стоя, впиваясь зубами в плечо, помечая. Освободив пальцы, вонзаю их в её кожу, сжимаю округлую задницу, безжалостно овладевая ею так, как мы оба хотим. Она подпрыгивает на моём члене, всё это время нашептывая на ухо сладкие мольбы.

— Трахни меня.

— Сильнее, Кейд.

— Я хочу твою сперму… дай мне свою сперму… пожалуйста!

Я изливаюсь в неё с диким рычанием, удерживая, пока она обмякает у меня на руках. Вайолет целует мою шею, её губы скользят по шраму. Потом резко впивается в него зубами, и у меня вырывается шипение, я резко тяну её за волосы. Болезненное удовольствие сводит с ума нас обоих. Она продолжает царапать мне спину, пока не проступает кровь. Мне нравится, когда Вайолет заставляет меня кровоточить; я готов истекать ради неё хоть всю чертову ночь. Мы переводим дыхание, прижимаясь друг к другу, пока медленно приходим в себя после крышесносного оргазма.

— Ты мне нравишься, Кейд... очень нравишься, — застенчиво признается она.

Всё еще тяжело дыша, я провожу рукой по её длинным, мягким волосам.

Я хочу сказать ей, что у нас нет будущего. Напомнить о жестокой судьбе. Но проглатываю эти слова.

— Я плохо впускаю людей в свою жизнь, Вайолет. Я не умею держаться. Не создан для этого. Если честно, я даже не уверен, что знаю, как это вообще делается.

— Ты делаешь это прямо сейчас, и у тебя получается.

Я приподнимаю бровь, не веря словам, слетающим с её губ. Я не люблю, когда мне лгут. И всё же, слыша их от Вайолет, я чувствую себя недостойным её.

Когда миссия закончится, закончится и всё, что происходит между нами. Мне следует положить этому конец, потому что, какой бы сильной ни была Вайолет, я чувствую, как она привязывается ко мне по тому, как она смотрит на меня — с надеждой и восхищением.

Мне следует положить этому конец… но не прямо сейчас.